• От редакции: сегодня «Одуванчик» публикует воспоминания Евгения Гнатенко, многолетнего участника заседаний Философского монтеневского общества Луганска, выпускника кафедры истории и теории мировой культуры философского ф-та МГУ (1996), кандидата философских наук (2003, ИФ РАН), автора монографии «Философский проект правового государства в культуре предреволюционной России» (Луганск, 2003). 

    Воспоминания Евгения Гнатенко и другие материалы помещены в сборник «Монтень в Луганске» (2020), который можно скачать на сайте «Одуванчик».

    ***

    Евгений Гнатенко

    Дорогие читатели!

    Мне очень хочется написать о монтеневском обществе. Я вспоминаю его много лет с огромной теплотой. А.И.Атояну удалось то, что не удавалось никому даже в Москве – создать философский кружок. Доктора и кандидаты наук от философии, честно говоря, основательно надоели. Вся эта академическая возня, которая происходит на фоне медленной ликвидации Академии наук как таковой (через недофинансирование, оптимизацию управления и т.п. вещи), давно стала смешной.

    Кому-кому, а философам лучше других ясна истинная цена званий на этой ярмарке тщеславия. Думаю, что именно эта пропасть между живой мыслью и казённой философией вызвала к жизни монтеневское общество. Ведь от того, что отточенный годами истматовско-диаматовский категориальный аппарат слегка дополнили новомодной философской терминологией ХХ века, а список классиков увеличили в несколько раз, добавив Фрейда и Розанова, Ницше и Бердяева, ничего по существу не изменилось.

    Многому научил меня в этом отношении наш луганский философ, с которым я на Монтениевском обществе никогда не пересекался, Владимир Данилович Исаев. Я готовился сдавать тогда кандидатский минимум по социальной философии по только что вышедшему мгу-шному учебнику Карена Хачиковича Момджяна (старшее поколение должно хорошо помнить его папу, Хачика Нишановича Момджяна). Владимир Данилович, желая дать мне добрый совет, сказал, чтобы я не тратил время на современные учебники, а обратился бы к небольшой работе И.В.Сталина «О диалектическом и историческом материализме». Не удивляйтесь, я сверил новейший учебник и сталинский текст. Результат меня шокировал — я обнаружил в современном учебнике очень похожие идеи и текстуальные совпадения! Такова наша академическая философия сейчас.

    Так вот, отдохнуть ото всей этой мертвечины можно было на заседаниях монтеневского общества, куда меня привёл Константин Васильевич Деревянко в 1996 году. Там можно было послушать, можно было покрасоваться со своими мыслями, а главное – поспорить. Насколько мне известно – а я уже очень давно не участвовал в заседаниях общества — споры эти до сих пор не завершены: «высокие спорящие стороны» – православные, коммунисты, позитивисты, экзистенциалисты и постмодернисты — все остались при своих. Но личность Арсентия Ивановича Атояна, бесконечно любезного, бесконечно общительного, бесконечно щедро дарящего своё свободное время монтеневскому обществу, сумела сберечь этот протуберанец афинской школы философии в нашем провинциальном Луганске.

    Но после луганских событий 2014 года я ничего не пишу. И есть причина, веское основание, у которого даже есть имя и фамилия: Глеб Бобров. Его «Эпоха мертворождённых» появилась в 2008 году. Много лет до этого, и после этого, я занимался социологией, философией, работая в юридическом вузе много общался с правоведами, друзья из пединститута (я по старинке, ладно?) занимались политологией. Смотрите, какой набор дисциплин!.. Так вот никто из них ни до 2008 года, ни после, ничего подобного не говорил и не предсказывал. Я, во всяком случае, не слышал. А Глеб Бобров думал, как выясняется, лучше всех. Спасибо ему за это. Но после такой поучительной истории я к себе как к философу (социологу etc.) серьёзно не отношусь. Я и раньше писал немного, а теперь у меня и вовсе исчезло желание выходить к людям со своими соображениями.

    Философ может защитить кандидатскую, и даже докторскую, но ему это, как говорил Фалес, неинтересно. Интересно думать, интересно спорить, интересно каждый день наново отвечать на главный вопрос философии: что значит быть человеком сегодня? Вот такие луганские мыслители и подтягивались по вечерам на заседания монтеневского общества. И уж как минимум один из монтеневцев, я это точно знаю, был и остаётся другом и соавтором Глеба Боброва — Константин Деревянко. Вот и весь мой вклад в копилку размышлений и воспоминаний к юбилею монтеневского общества.

  • В 2021 году Философское монтеневское общество продолжает свою работу! 

    На заседании ФМО в ближайшую среду, 27 января, обсудят доклад Виталия Даренского «Ленинградский Бубер Яков Друскин — загадочный философ». Приходите, участвуйте, высказывайте свое мнение.

    Начало в 14.30 в Русском центре библиотеки Горького.

    Tags: , , , ,


  • В этом альманахе собраны работы донбасских литераторов, представленные авторами для участия в поэтическом конкурсе «Благовест-2018». Конкурс был  посвящён 1030-летию Крещения Руси.

    Альманах является поэтическим приложением к горловскому литературному журналу «5 стихий»

    Благовест 2018

    Tags: , , , , ,

  • Юрий Сычев

    Совершенно уникальный портретный ряд с надгробных памятников на кладбище при Донском монастыре Москвы. Скульптура во многом ошибочно считалась чем-то далёким от традиционного православия. А о фото и говорить нечего…
    И здесь каким-то образом скульптура стала чрезвычайно близка фотографии – скульптор взламывает толщу веков грубой материальной плотью и фотограф с помощью эфемерного живого письма с помощью света создаёт некий душевный мост или духовный поток (как будто это продолжение одухотворенных шедевров Фаюмского портрета с египетских саркофагов).
    Наверное из-за этой эмоциональности плотского и материального и скульптура и фото кажутся отстранёнными от православного опыта (слишком экспрессивно это преображение материального и скульптуром, и фотографом… Живописец в церковной традиции работает намного более условно и сдержанно, без экзальтации… А в этой скульптуре и в этих фото всё столь же трепетно-эмоционально, как в шедеврах Фаюмского портрета).

    Tags: , , , , , ,

  • Художник Артем Киракосов

    «НОВАЯ ШКОЛА ЛЮБВИ» – ПОРТРЕТЫ С ДОНСКОГО КЛАДБИЩА МОСКВЫ
    живого классика современной пикториальной фотографии Георгия Колосова

    “У Бога все живы!” – уверенно напоминает мне Георгий (обычно рабочий процесс не показывают, но для меня, уже написавшему об этой исключительной новой серии его фототворений две восторженные заметочки для вас на своих страничках в соцсетях без сопроводительных кадров по запрету Художника показывать что-либо до завершения, на этот раз делается милостивое исключение), и я могу теперь, о друзья дорогие, по честно заработанному мною перед Художником доверию и полному праву поделиться с вами присланным Георгием мне «в личку», как первому и доброжелательному критику, зрителю, на пробу, в личный отзвук и ко дружескому отклику честной рецензией, тем, что, спустя длительную паузу во времени, он делает уже, как пять месяцев, получив в индивидуальный дорогой подарок очень сложный в обращении мощнейшей светосилы («2.2») старинный объектив «Pentax» (один из первых, если не первый самый), снимая открытой полностью диафрагмой их, без глубины резкости, – как по-живому, – портреты людей с надгробных памятников Донского кладбища Москвы; а я-то думал, что шедевры Фаюмского портрета с египетских саркофагов над умершими I – IV веков – недосягаемое, но вот Георгию во след египетским живописцам в техники энкаустики, спустя столько столетий, удалось-таки вникнуть к почившим в души их и боли, ко страданиям, т`еням, слезам и свету на ликах; – да так, что голоса, глаза, волосы, губы мёртвых вновь раскрылись (не сотворник ли Художник процессу воскресения из мертвых нашему Отцу Небесному?): камень, бетон, дерево, металл (да и шелесты вокруг них, ф`оны – небо и вечнозелёная хво`я под дикими русскими, жестокими снегами) – заговорили… “Это стало для меня новой школой любви к тем, кого уже нет”, – заключает наши тёплые ‘потелефонные’ встречи Георгий. Continue reading »

    Tags: , , , , , ,

  • Дорогие друзья! Редакция Одуванчика поздравляет вас с новогодием!

    Желаем вам неиссякаемого интереса к современной и классической культуре, удовольствия от неисчерпаемого многообразия этого мира, а также вдохновения и свободного времени воплощать в жизнь ваши замыслы. 

    Давайте вспомним, как мы провели уходящий год с Одуванчиком. 

    ФМО НА ОДУВАНЧИКЕ

    Одуванчик освещал деятельность Философского монтеневского общества в 2019-м году, по ссылке можно прочитать  анонсы и  отчеты заседаний, прослушать выступления и дискуссии, а также скачать сборники ФМО.

    Продолжается рубрика «ОДУВАНЧИК РЕКОМЕНДУЕТ»

    НОВЫЕ КНИГИ НА ОДУВАНЧИКЕ:

    Монтень в Луганске

    Пятый сборник докладов Философского монтеневского общества Луганска.

    Донбасс в огне. 2 издание

    Альманах «Свете Тихий» – «Святыни сердца»

    Донбасский имажинэр. Режим Диурна

    Донбасский имажинэр. Режим Ноктюрна

    Сборник «Всходы. Молодая литература Донбасса»

    «Локусы и фокусы современной литературы»  Continue reading »

    Tags: ,

  • Нина Ищенко

    Книга Василия Зубова «Из истории мировой науки» (2006) – это сборник статей ученого, опубликованных в 1921 – 1963 гг. Также в книге есть материалы, опубликованные впервые, и целый раздел воспоминаний о Зубове, некоторые письма, отзывы коллег и родных.
    Василий Зубов – москвич 1900 года рождения. Революцию он встретил уже более-менее сознательным и сложившимся человеком. С гимназических лет увлекался наукой и философией. В СССР занимался историей естествознания. Внёс значительный вклад в исследование творчества Леона Баттиста Альберти (1410 – 1472), одного из зачинателей европейской архитектуры, основоположника учения о перспективе, криптографа-теоретика, изучал европейскую философию Средних веков и Возрождения и ее естественнонаучном аспекте, а также историю становления науки в России, начиная с Московского царства. Книга состоит из трёх разделов – ранние неизданные сочинения, зрелые продуманные работы и воспоминания об авторе.

    Проба пера – общефилософские и исторические темы

    Московскому студенту Василию Зубову едва за двадцать, он только начинает работать. Стиль и слог великолепны, работы первого раздела книги уже продуманные и цельные.
    В первом разделе книги помещена юношеская статья об абсолютном начале всякой метафизики, текст о философии Гёте (живший в начале ХХ века основоположник антропософии Рудольф Штайнер сделал из Гёте философского гиганта, последнюю надежду европейской мысли; Зубов относится к немецкому поэту более спокойно), а также две статьи об оптике XVII – XVIII веков и текст, который формально посвящен русской эстетике, а фактически рассматривает историю русской общественной мысли 1860 – 1870-х гг.

    Европейская прото-наука: прото-координаты, горячее Солнце и трактат о точке

    Во втором разделе книги Василия Зубова собраны зрелые работы автора, опубликованные в разных сборниках и прочитанные на разных конференциях. Этот раздел делится на две неравные части – одна посвящена средневековой и возрожденческой европейской философии и прото-науке, а вторая – истории русской науки и культуры.
    В первом разделе есть статьи о Николае Ореме и Леонардо да Винчи, а также о Жане Буридане.
    Николай Орем широко известен в узких кругах тем, что придумал декартову систему координат за триста лет до Декарта. Как я поняла Зубова, это не совсем так: диаграммы Орема мы бы сейчас на ПДСК строили совсем иначе.
    Леонардо да Винчи, как показывает Зубов, считал солнце горячим, что было совсем не тривиально для его времени. Этой коллизии я посвятила очерк под названием «Горячее солнце Леонардо да Винчи».
    Жан Буридан, парижский номиналист, известен широкой публике по крылатому выражению «буриданов осел». Это осел, который умирает с голоду, стоя на равном расстоянии между двумя одинаковыми охапками сена, потому что не имеет причины выбрать какую-то одну из них. Парадокс иллюстрирует мысль о наличии у живых существ свободной воли, ведь в реальности ослы не умирают с голоду и как-то совершают выбор. Если за этим не стоят физические причины, стоят причины иного рода. В трудах самого Буридана примера с ослом нет, но теперь уже ничего не поделаешь.
    Публика не столь широкая помнит, что Буридана упоминал Вильгельм Баскервильский в романе «Имя розы», но и тут ничего определенного. Зубов же посвящает Буридану несколько статей и переводит трактат Буридана о точке, а также рассматривает подход парижских номиналистов к вопросам об определении пространства и времени, показывая, что они вплотную подошли к понятию относительного движения.

    Русский раздел: логические самородки и семинарские учебные планы

    Во второй, русской, части книги есть статьи Зубова о логике в Московской Руси, о Ломоносове и Огареве.
    Логика в Московской Руси влачила жалкое существование. Зубов вводит в оборот несколько рукописей, и показывает, что устоявшейся логической терминологии не было, поскольку никто не занимался ни переводами, ни написанием собственных текстов по этим вопросам. Те люди, которым всё-таки приходилось писать о логике, каждый раз по-новому переводили с греческого логические термины. Зубов показывает, что хотя новым философам (даже уровня Г. Шпета) все эти держатели и гдечества кажутся полным бредом, это правильный и адекватный перевод аристотелевской терминологии. Я писала об этом подробней в очерке «Логика в Московский Руси: самость и супостатность».
    В этой истории еще раз видна двойственность русской жизни в сравнении с европейской. Европейский интеллектуал возделывает строго ограниченный участок культурного поля; если ему нужно разобраться в логических вопросах, несколько веков схоластики подготовили для него все нужные инструменты. Не нужно быть семи пядей во лбу, пиши себе о своей логике. В России же из-за отсутствия научной сферы как таковой нужно черпать сведения напрямую из Аристотеля, учить греческий и разбираться, что такое силлогизм один на один с Философом. Индивидуальный вклад русского ученого гораздо больше, однако парадоксальным образом он почти незаметен, как показывает история русской логики.
    В статье о Ломоносове Зубов анализирует учебные планы и лекционные курсы семинарии, где учился Ломоносов, и показывает, что еще до поступления в Академию наук в Петербурге Ломоносов знал об основных течениях европейской философии XVII века и имел по ним свое мнение. Вот триста лет назад наши коллеги не зря писали свои учебные планы и УМКД! Они пригодились Василию Зубову, историку ХХ века! Пусть это вдохновит нас на подвиги.
    Статья об Огареве самая скучная, боюсь, я ее не дочитала. Ищутся параллели физиологическим воззрениям Огарева в тогдашней европейской науке.

    Раздел биографический: московская семья в бурном двадцатом веке

    В биографической части сборника приводятся воспоминания родных, одноклассника, коллег по работе, некоторые письма, отрывки из автобиографий родственников Зубова. Встает картина дореволюционной московской жизни, любящей семьи, согретой светом и теплом. Молодой Зубов с юности живёт только наукой, и уже в революционные годы, когда жизнь рушится, он часами просиживает в библиотеке, читает и делает выписки.
    В советское время научная жизнь бьет ключом. Встречи, разговоры, идеи, поездки. Высокая оценка и признание со стороны коллег.
    Заметно, что это религиозная семья, включая самого Василия Зубова. В личных записях, письмах, коротких записках они отсчитывают дни по церковному календарю, даже не по дням недели: за три для до Пасхи, сразу после Рождества и так далее. Зубов сохранил эту привычку до последних лет.
    В целом книга специфическая. Посвящена вопросам узкоспециальным. Чтением для широкой публики она стать не может, но мне с моей подготовкой было интересно. Возможно, удастся интегрировать ее в более широкий контекст.

    Tags: ,

   

Recent Comments

  • А мне нравится и музыка и стихи...
  • Донбасс- это Украина! Мы победим. ...
  • Чисто механический подход, закон...
  • Людмила, благодарю за ваш отзыв! ...
  • Спасибо! Я рада, что это не мои ли...