Archive for Чтиво

Связь времен

Нина Ищенко
 
Борис Васильев, «В списках не значился». Книга о защитнике Брестской крепости, которого немцы смогли взять только в апреле 1942 года. Я видела экранизацию с Серебряковым, фильм 1995 года «Я – русский солдат», по тем мерзким временам вполне приличная экранизация. Книге, безусловно, производит огромное впечатление.

Read more

Седьмой номер ФКИ: расширяем горизонты

Нина Ищенко

Опубликован новый, седьмой номер специализированного электронного научного издания «Философско-культурологические исследования», журнала, посвященного наиболее актуальным методологическим, теоретическим и практическим проблемам философии, эстетики, культурологии, теории и истории культуры.

Сборник учрежден в 2016 году, выходит 2 раза в год. В 2018 году включен в Перечень рецензируемых научных изданий ВАК ЛНР и в РИНЦ. Публикация в сборнике ФКИ дают научную апробацию диссертационного исследования для аспирантов, докторантов и соискателей ученых степеней.

В свежем номере опубликованы статьи как преподавателей академии, ведущих научную работу, так и сотрудников других вузов республики. Темы номера разнообразны и интересны.

В разделе, посвященном философской антропологии и философии культуры, можно прочитать текст Виталия Даренского об онтологии диалогического сознания и статью А. Яковенко святоотеческой экспликации тринитарного догмата, эпистемологической эргономике. Евгения Сидоркина пишет о маркерах культурной идентичности жителей мегаполиса, в качестве которых выступают семиотические аспекты питания. С позиций философской антропологии исследуются произведения русских писателей: Нина Ищенко анализирует книгу луганской поэтессы Елены Заславской «Донбасский имажинэр» (2020) в контексте социологии воображения Жильбера Дюрана, в то время как Анна Ярошевская изучает экзистенциал «одиночество» в творчестве Федора Достоевского с позиций феноменологической философии. Read more

«Одуванчик» рекомендует: Три разговора и Последнее Царство

Нина Ищенко

Книгу Владимира Соловьёва «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» я прочитала сравнительно поздно, но впечатление она произвела сильное.

Книга написана в последний год жизни Соловьёва, в 1900 году, и представляет собой три диалога на философские и религиозные темы. Диалогическую форму философы любят со времен Платона, она позволяет высказывать интересные идеи, не стесняя себя строгой формой. Это и делает Соловьёв: светское общество, куда входят дамы, дипломаты и военные, беседует на досуге о состоянии нравов в Европе и в России, о демократии и конце света. Воистину, за десять лет меняется всё, а за сто лет ничего. Read more

Компас для путешествующих в литературном пространстве

Андрей Кондауров, философ, организатор Философских вечеров, ведущий литературного клуба имени Франца Кафки

Предисловие к книге «Локусы и фокусы современной литературы»

Книга Нины Ищенко — это, пожалуй, парадоксальный вызов современности. С одной стороны, в её центре литература, а с другой — её тематика тесно связана с Интернетом. Литература и Интернет — это два полярных процесса, один ассоциируется с чем-то высоким и интеллектуальным, а второй с чем-то массовым и быстро меняющимся. Взаимопроникновение этих исключающих друг друга вещей и объясняет характер книги: она состоит из аллюзий и отсылок, но посвящена важнейшим философским вопросам. Пестрота текста сочетается с рефлексией того набора ситуаций, который вызван духом постмодерна. Среди затронутых в книге тем и проблема путешествий во времени на страницах научной фантастики, и новый взгляд на сказки Пушкина, и даже интерпретация художественных образов булгаковского романа «Мастер и Маргарита».

Такой набор проблем создаёт сложность при описании жанра книги. Это нон-фикшн в форме антологии философских работ, выполненный с акцентом на литературоведческих проблемах. Текст свободно связывает в себе классические ответы с актуальными вопросами, но делает это путём паноптикумизации литературного поля. Это происходит потому, что современная литературная критика анализирует наиболее видимые процессы, которые сами по себе являются следствием впадения литературы в состояние постмодерна, чем и обусловлено отсутствие действительно значимых проблем, поднятых в крупной литературной форме. По-другому это можно назвать утратой целостности.

Но и в этом затишье уже можно увидеть части, которым только предстоит собраться в целое и стать новой глобальной литературой. Практика именно такого способа видеть и представлена в данной книге. Нина Ищенко приготовила для читателя погружение в мир, противоположный быстрому и поверхностному чтению, она предлагает приостановить поток повседневной информации и остановится на идеях, действительно ценных и важных для каждого, кто ценит прочитанное и старается полностью объяснить себе происходящее через литературную призму.

Пусть же читатель не будет руководствоваться Le secret de Polichinelle, а получит доступ к настоящей, живой авторской рефлексии. На вопрос «что делать?» книга отвечает «себя»!

“Фауст” В “Евгении Онегине”

Татьяна Масс
 

Печальная история Онегина — это красноречивый рассказ о самых первых шагах русского сознания по пути ухода от Бога. Это первый акт исторической драмы блудного сына, русского скитальца, экзистенциального девианта, понадеявшегося на свои силы, но не рассчитавшего их, заблудившегося в смыслах бытия и в результате потерпевшего сокрушительное жизненное фиаско. (В. Бачинин “Евгений Онегин как религиозный тип”).

Начало романа “Евгений Онегин” у образованного тогдашнего читателя с ходу вызывало несколько литературных референсов: и с романами “парадоксальнейшего автора” — знаменитого английского писателя XVIII века Лоренса Стерна, и с басней Крылова “Осёл был самых честных правил”, и с байроновским Чайльд-Гарольдом — путешественником скуки ради. Близкие друзья и родные поэта могли связать начало романа с сообщениями о мнимой смерти его дяди Василия Львовича Пушкина, которые рассылались его приятелями несколько раз: в 1815-м, 1818-м и в 1821 году. Пушкин, начав роман в 1923 году, знал об этом и, может быть, подмигнул таким образом шутникам в первой строчке.

Но есть ещё одна книга, которая также заметно отразилась в первых строках романа “Евгений Онегин”. Это средневековая легенда о докторе Фаусте, что была весьма популярна в средневековой Европе, интерпретированная разными авторами ещё до знаменитого романа Гёте. “Народная книга” — записанная легенда о докторе Фаусте, заключившем сделку с тёмными силами, — была переведена на французский язык и входила в большую серию книг под общим заглавием “Всеобщая библиотека романов” (“Bibliotheque Universelle des Romans”), которая выходила в Париже периодически, небольшими томиками (в 12-ю долю листа, в среднем по шестнадцати томиков в год) в течение довольно долгого времени (1775—1789); всего за это время вышло в свет 224 тома серии, а с дополнительными томами полная их коллекция состоит более чем из 300 книг.
Итак, немецкая народная книга о Фаусте, изданная книгопродавцем Иоганном Шписом во Франкфурте-на-Майне в 1587 году, правда, в поздней и сокращённой французской переделке была в личной библиотеке А. С. Пушкина. О том, что она была в руках Пушкина, свидетельствует несколько закладок, собственноручно вложенных поэтом в эту книгу.

Read more

«Локусы и фокусы…»: электронная читалка

«Локусы и фокусы…»: электронная читалка

«Локусы и фокусы» способствуют освоению ценностных ориентиров»

Владимир Шелюто

О смысле и значениях представленной в апреле текущего года книге культуролога, члена Союза писателей (СП) ЛНР, кандидата философских наук Нины Ищенко «Локусы и фокусы современной литературы» ЛуганскИнформЦентру рассказывает доктор философских наук, кандидат исторических наук, профессор кафедры мировой философии и теологии Луганского национального университета имени Владимира Даля Владимир Шелюто.

В ПОИСКАХ СМЫСЛА ЖИЗНИ

Среди книг, изданных в нынешнем году, внимание читателя может привлечь книга Ищенко «Локусы и фокусы современной литературы». Книга посвящена тем произведениям русской и мировой литературы, что в настоящее время пользуются спросом у читателя, активно воздействуют на формирование его мировоззрения, способствуют пониманию и усвоению основных ценностных ориентиров в быстро изменяющемся мире. Произведения литературы, о которых пишет автор, являются ключевыми для современного человека в поисках смысла жизни.

Книга написана в форме эссе и литературно-критических очерков, дающих возможность читателю познакомиться с наиболее важными и значимыми произведениями мировой литературы. Она ориентирована на вдумчивого читателя, стремящегося, говоря словами Сократа, «познать самого себя».

Эта книга является еще одним серьезным шагом в движении на пути самопознания самого автора, недавно защитившего кандидатскую диссертацию по философии. В ней мы встречаем не «скупое» изложение содержания известных книг, а субъективно окрашенное осмысление творчества выдающихся писателей различных времен и народов. Read more

Одуванчик рекомендует: «Тень горы»

Книга Робертса «Тень горы» – долгожданное продолжение «Шантарама». И первая, и вторая часть посвящены Индии 1980 – 1990-х гг. Основное действие разворачивается в Мумбае. Поскольку временного разрыва между первой и второй частью нет, то это верно для обеих книг. В них автор показывает в первую очередь Мумбай криминальный, поскольку главный герой Шантарам сбежал из австралийской тюрьмы и скрывается от закона на самом дне. Лихие девяностые были в Индии не менее лихими, чем в России, с той только разницей, что у нас это была кратковременная катастрофа, а Индия так живёт много веков.

В первой части помимо Мумбая присутствовали и другие локации: деревня, из тех, где последние 1700 лет не было разводов, Афганистан, Гоа. Во второй части добавляет еще и Гора. На Горе обитают учителя мудрости, представляющие весь спектр гуру современного мира – от настоящих философов до тех, кто просто обогащается на идиотах. Шантарам на Горе находит новую инкарнацию Кадербхая, этакого восточного мудреца, бойца и лидера мафии, который погиб в первой части. От него Шантарам узнает, что тень горы – это зло, ненависть, насилие, которые нужно оставить позади, чтобы иметь возможность жить дальше, и в конце романа Шантараму это удается.

Вопрос, долго ли человек вне закона проживет без оружия и с добротой в душе, выходит за рамки действия. Хотелось бы верить, что всё получилось. В этом романе автор так умилительно любит своих героев, что никого не оставляет без кусочка счастья, никто не ушел обиженным: все сюжетные линии, даже мельчайшие второстепенные, кончились хорошо. Всю последнюю часть Шантарам и Карла завязывают кармические ниточки и разносят кармические подарки, прямо как Дед Мороз, доктор Сэм Бэккет или мистер Риз.

В книге есть дружба, любовь, детектив, бандитские войны, много гашиша и прощание Гильгамеша с Энкиду. Это не спойлер с моей стороны, потому что автор сам в предисловии пишет, что это в книге будет. Так что готовьтесь, если вы любите Абдуллу Тахери.

Средневековый мир воображаемого

Нина Ищенко

Так называется книга известного французского медиевиста Жака Ле Гоффа (1924 – 2014), яркого представителя Новой исторической науки, продолжателя дела Марка Бока и Люсьена Февра, составителя книжной серии «Становление Европы».

Я училась еще в советское время и усвоила учение о пятичленной формации, о господстве экономических отношений, об унылом  феодализме, который бессмысленно сменяет разрушенную античность, где не осталось уже ничего интересного, и длится несколько веков, пока в эпоху Возрождения не начинается что-то увлекательное, яркое и запоминающееся вроде Великих географических открытий. Придуманный еще Петраркой образ темных веков был полностью усвоен советской исторической наукой, многократно усилен советской образовательной системой, и в этом плане мы гармонично вписывались в западную культуру, где Средневековье было темной дырой вплоть до середины ХХ-го века.

Для меня и для людей, получивших такое же образование, Ле Гофф навсегда запомнился как один из тех, кто закрутил колесо назад. Он писал книги, в которых Средневековье было ярким, интересным, живым и самодостаточным, а не провалом, заполняющим две античности – греческую и возрожденческую. Названия его книг говорят сами за себя: «Средневековье и деньги: очерк исторической антропологии», «Герои и чудеса средних веков», «Рождение чистилища», «Другое средневековье», «Цивилизация средневекового Запада», «Интеллектуалы в Средние века».

В его книгах много интересных идей, и что самое главное – всегда приводятся конкретные примеры. Это не отвлеченное теоретизирование, а живая история, в том числе история ментальности, то есть общественного сознания, а также общественного бессознательного, тез мыслительных привычек, которые сохраняются веками и определяются духовных облик культуры.

Все эти достоинства есть и у книги «Средневековый мир воображаемого». Книга составлена из нескольких разделов, которые в свою очередь состоят из статей, написанных по случаю, для разных сборников и мероприятий. Объединяются они несколькими большими темами: чудо и чудесное, пространство и время, тело и телесное, сны.

Нашим Ле Гоффом был Арон Гуревич. Для меня эта пара всегда представлялась ярчайшей иллюстрацией рассказа Борхеса «Богословы»: два человека, которые являются разными версиями одной и той же личности, переписываются, встречаются и горячо полемизируют. Одно из чудес прошлого, которое закончилось совсем недавно.

Попытка открытия Японии. По итогам чтения книги «Стон горы»

Нина Ищенко

«Стон горы» (1954) – роман японского писателя Ясунари Кавабата (1899 – 1972), лауреата Нобелевской премии 1968 года, которой он удостоился первым из японских писателей.

Кавабата принадлежит к тому поколению ровесников века, которые пережили две мировые войны в сознательном возрасте, и первыми в мировой истории получили опыт гибели всего мира. В то же время это поколение властителей дум, которые форматируют интеллектуальное пространство и управляют дискурсом вплоть до нашего времени. Все значимые имена ХХ века, авторы, которых читают до сих пор, которые задали рамки мысли и восприятия – все они принадлежат к этому поколению или, во всяком случае, были старшими или младшими современниками этого поколения, создавали живую культурную среду этого поколения. Хайдеггер, Брехт, Оруэлл, Сартр, Камю, Гессе, Эйнштейн… Мы до сих пор доделываем их дела, дорешиваем их споры, додумываем их мысли, разгребаем последствия их действий. При всем их величии, иногда кажется, что самое точное описание наших взаимоотношений – мёртвый хватает живого. Поэтому мой интерес к этому поколению содержит значительную долю опасения, ощущения, что по результату нужно будет реагировать, что-то делать, держать потолок, который свалится на тебя. Read more