Archive for Чтиво

Переселенец с Лендор-Роуда

Гийом Аполиннер

В витрине увидав последней моды крик
Вошел он с улицы к портному Поставщик
Двора лишь только что в порыве вдохновенном
Отрезал головы нарядным манекенам

Толпа людских теней смесь равнодушных лиц
Влачилась по земле любовью не согрета
Лишь руки к небесам к озерам горним света
Взмывали иногда как стая белых птиц

В Америку меня увозит завтра стимер
Я никогда
не возвращусь
Нажившись в прериях лирических чтоб мимо
Любимых мест тащить слепую тень как груз

Пусть возвращаются из Индии солдаты
На бирже распродав златых плевков слюну
Одетый щеголем я наконец усну
Под деревом где спят в ветвях арагуаты

Примерив тщательно сюртук жилет штаны
(Невытребованный за смертью неким пэром
Заказ) он приобрел костюм за полцены
И облачась в него стал впрямь миллионером

А на улице годы
Проходили степенно
Глядя на манекены
Жертвы ветреной моды

Дни втиснутые в год тянулись вереницей
Кровавых пятниц и унылых похорон
Дождливые когда избитый дьяволицей
Любовник слезы льет на серый небосклон

Прибыв в осенний порт с листвой неверно-тусклой
Когда листвою рук там вечер шелестел
Он вынес чемодан на палубу и грустно
Присел

Дул океанский ветр и в каждом резком звуке
Угрозы слал ему играя в волосах
Переселенцы вдаль протягивали руки
И новой родины склонясь лобзали прах

Он всматривался в порт уже совсем безмолвный
И в горизонт где стыл над пароходом дым
Чуть видимый букет одолевая волны
Покрыл весь океан цветением своим

Ему хотелось бы в ином дельфиньем море
Как славу разыграть разросшийся букет
Но память ткала ткань и вскоре
Прожитой жизни горький след
Он в каждом узнавал узоре

Желая утопить как вшей
Ткачих пытающих нас и на смертном ложе
Он обручил себя как дожи
При выкриках сирен взыскующих мужей

Вздувайся же в ночи о море где акулы
До утренней зари завистливо глядят
На трупы дней что жрет вся свора звезд под гулы
Сшибающихся волн и всплеск последних клятв

Перевод Б. Лившица

Малин

Поль Верлен

Краснеет замка черепица
Над синей пропастью двора…
Толкает ветер флюгера
И, подразнив их, дальше мчится
Тревожить льны и клевера.

Сахару луговых просторов,
Их серебристый травостой,
Перекроил деревьев строй
На сотни новых кругозоров
Волнистой линией густой.

По этим ласковым равнинам
Бесшумно мчатся поезда…
Дремлите, тучные стада,
В своем величии невинном
Под тёплым небом цвета льда…

Неторопливым разговором
Спешащий полнится вагон.
Где каждый тихо погружён
В пейзаж пленительный, в котором
Как дома был бы Фенелон.

Перевод А.Эфрон

Примечания:

Малин — город в Брабанте, Бельгия, известный своими кружевами и колоколами («малиновый звон»).

Фенелон — автор романа «Приключения Телемака» (1699), который известен в том числе прекрасными картинами природы. 

Анна Коростелева, «Эоган О’Салливан»

Нина Ищенко

История величайшего поэта Ирландии, который жил в XVIII веке, когда страна давно была под властью Англии. Яркое и талантливое проявление той слабости, которую наши современники питают к кельтам. В то же время жизнь как безумный вихрь, в котором несутся самые разные идеи, взгляды и действия, без целостности и покоя, несколько напоминает структурно нашу современность. 

«…Обе девушки были знакомы с Эоганом давно и знакомы с ним крепко, они могли целую ночь до утра петь песни на одни только стихи Эогана, не исказив там ни слова, они целовали ему руки, когда им казалось, что он сердится, и ноги, когда им казалось, что он не сердится. И всё это разом оказалось в чисто прибранной кухне Катлины Ни Сканнел.
   Через три дня Катлина со зловещим спокойствием заявила, что ей надо бы освободить угол для детской колыбели, а через неделю — что ей надо бы освободить другой, для детских пелёнок. Их гостьи видели в Эогане того, чьи песни звучат по всем дорогам Юга и Запада, кто ещё в колыбели превзошёл и О’Рахилли, и бардов древности, — словом, они считали, что просить его переменить детские пелёнки — это то же, что надругательство над святым. Катлина видела в Эогане человека легкомысленного, но не вконец погибшего, и считала, что хотя переменить пелёнки ему и не под силу, однако подержать наготове чистые, помогая человеку опытному, ему не вредно.
   Как-то вечером, спустившись на кухню к очагу, она застала Эогана, который с полузакрытыми глазами читал завораживающие стихи об Ирландии, а Мэри Хью с подругой и ещё человек пять странствующих нищих сидели кругом на полу и внимали его голосу, как звуку волшебной арфы, и слёзы текли по их лицам. Эоган-младший в дальнем углу играл с ножом и отбитым горлышком бутылки из-под виски.
   После этого Катлина поняла окончательно, что Эоган есть Эоган, что он величайший из поэтов, когда-либо бывших в Ирландии, и что жить с ним невозможно.»

Скачать по ссылке:

eogan-o-sallivan-si_RuLit_Net_349885.fb2

Анненский-переводчик

Нина Ищенко

В рамках подготовки к заседанию литературного клуба Академии читаю Анненского. Ода Горация, восьмая во второй книге, перевод Анненского:

Когда б измена красу губила,
Моя Барина, когда бы трогать
То зубы тушью она любила,
‎То гладкий ноготь,

Тебе б я верил, но ты божбою
Коварной, дева, неуязвима,
Лишь ярче блещешь, и за тобою
‎Хвостом пол-Рима.

Недаром клятвой ты поносила
Родимой пепел, и хор безгласный
Светил, и вышних, над кем невластна
‎Аида сила…

Расцвел улыбкой Киприды пламень
И нимф наивность, и уж не хмуро
Глядит на алый точильный камень
‎Лицо Амура.

Тебе, Барина, рабов мы ро́стим,
Но не редеет и старых стая,
Себя лишь тешат, пред новым гостем
‎Мораль читая.

То мать за сына, то дед за траты
Клянут Барину, а девам сна нет,
Что их утеху на ароматы
‎Барины манит…

Искренне недоумеваю, о чем это. Тушь для зубов, стая рабов, точильный камень Амура, дед с тратами — что всё это значит? Вот что:
Перевод Ф. Петровского:
Read more

Дневник библиотекаря

Аннотация с Флибусты
Это ЖЖ Hildegart – библиотекаря, которая работает в Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы им. М.И. Рудомино. Она вела свой дневник с 2005 по 2011 год. Затем внезапно завела другой журнал (christa-eselin, см. последнее сообщение), а потом и удалила все записи из первоначального журнала. Но рукописи, как известно, не горят. Основная часть записей была собрана программами ljsm и allin. А последние записи, после удаления журнала, вручную из ленты RSS.

Dnevnik-bibliotekarya-Hildegart.JxABoQ.278452.fb2 (1)

Несколько отрывков, насладиться: 

«— Я так и знала, что ты забудешь эту бумажку, — бормочет сквозь зубы девушка, угрожающе сжимая локоть хмурого молодого человека в круглых очках, замотанных скотчем, как у Гарри Поттера. – И что мы теперь будем делать?
— Подумаешь, — неуверенно хмыкает молодой человек. – Обойдёмся без бумажки. Я и так всё помню, если хочешь знать.
— Ага, помнишь ты, — бубнит девушка. – Знаю я тебя. А завтра с утра зачёт. Какая я дура, что с тобой связалась.
— Вы извините, — задушевно говорит молодой человек, приближаясь ко мне приставными шагами и напряжённо глядя в себя, — мы тут на днях у вас книжку брали… Ну… такую книжку… розовую. А может, серую. Толстую такую. – Он делает кругообразный жест рукой и прижимается щекой к читательскому билету. — К сожалению, я не помню автора. И названия тоже не помню. Но она нам очень нужна. Вы даже не представляете, как она нам нужна.
— Подождите немного, — сурово говорю я и со скрипом вытаскиваю зажатую между Зализняком и Зиндером хрестоматию Звегинцева. Лицо юноши озаряется торжеством.
— Ага! – восклицает он, поворачиваясь к девушке. – Я же говорил, что всё и так помню!»

«Я даже не могу придумать, какими словами охарактеризовать поведение администрации, которая разрешает разучивание песен (хотя бы и с самыми благими целями, хотя я не знаю, с какими именно!) в ближайшем соседстве с читальным залом!! Песни поются хором, громко, фальшиво, с плохим музыкальным сопровождением, а иногда на немецком языке и с грамматическими ошибками. Чем так петь, лучше никогда не петь вообще, а уж тем более – в библиотеке, где, простите, не поют, а читают! Может быть, вы их разучиваете, чтобы потом отправляться в Германию и действовать на нервы фашистам, но пока вы действуете на нервы (и невыносимо!) только нам, советским читателям. Иртеньев Н. 25.09.39.»

Источник

Трилистник забвения. Decrescendo

Иннокентий Анненский

Из тучи с тучей в безумном споре
Родится шквал,
Под ним зыбучий в пустынном море
Вскипает вал.
Он полон страсти, он мчится гневный,
Грозя брегам.
А вслед из пастей за ним стозевный
И рев и гам…
То, как железный, он канет в бездны
И роет муть,
То, бык могучий, нацелит тучи
Хвостом хлестнуть…
Но ближе… ближе, и вал уж ниже,
Не стало сил,
К ладье воздушной хребет послушный
Он наклонил…
И вот чуть плещет, кружа осадок,
А гнев иссяк…
Песок так мягок, припек так гладок:
Плесни — и ляг!

Князь-династия: Рюрик Ростиславич Овручский

Последнее эссе из цикла Татьяны Волоконской «Имя Рюрика», в котором рассматривается история домонгольской Руси сквозь призму антропонимики. 

Татьяна Волоконская

История – это вечный танец очень-очень рационального с очень-очень иррациональным; чудес и исполнения небесных пророчеств в ней не меньше, чем интриг и скучных династических браков. Потому, например, фантастическое прозрение Мстислава Безокого и брата его Ярополка, старших внуков Юрия Долгорукого, ослеплённых по требованию владимирцев Всеволодом Большое Гнездо, самым младшим сыном оного же Долгорукого, – прозрение, совершившееся после усердной молитвы в церкви Бориса и Глеба на Смоленщине, – могло с равной степенью вероятности быть как красочным финалом политического спектакля, так и подлинным чудом. Причём чудо – оно на то и чудо, чтобы происходить внезапно, когда его не ждут и уж тем более не делают послушным орудием своих интересов. Так что когда Ростислав «Изгой» Владимирович нарекает старшего сына Рюриком, призывая на свою голову славу, власть, благословение основателей династии и прочие плюшки, то получает он мучительную гибель от яда и унижение своих сыновей, включая смерть того самого первенца Рюрика бездетным. А вот когда спустя столетие тёзка его Ростислав Мстиславич Смоленский решает вернуть имя «Рюрик» в родовой антропонимикон, то выходит из этого невинного желания… Впрочем, о том, что из этого выходит, надо бы говорить по порядку.
Read more

Слово о полку Игорей: Олег «Гориславич» и миграция княжеских имён

Татьяна Волоконская

Пути передачи родовых имён из одной великокняжеской ветви Рюриковичей в другую, а также сопутствующая этой передаче трансформация смысловой нагрузки самого имени лучше всего прослеживаются на примере антропонима «Игорь». После своего первого носителя – то ли сына, то ли не сына легендарного Рюрика-основателя, а также персонального древлянского бабая – это имя, как мы помним, в течение нескольких поколений пылилось невостребованным в запасниках Кунсткамерыкняжеского антропонимикона, пока не было извлечено на свет Ярославом Мудрым для младшего отпрыска. Два значения, которые имел выбор этого имени, оказывались одно неудобней другого: во-первых, маркировались претензии «младшего» по родовому статусу Ярослава на полноценное обладание наследием династии, у истоков которой стоял Игорь Рюрикович, а во-вторых, обозначалось обновление семейных связей рода с варягами, из которых «ославянившийся» варяг Ярослав взял себе супругу – шведскую принцессу Ингигерд. Тем не менее расчёт Ярослава, видимо, оказался верным и полностью подтвердил справедливость данного ему прозвания: взятые в сумме, эти значения провоцировали куда меньший скандал, чем могло бы произвести каждое из них по отдельности, поскольку взаимно нивелировали друг друга. Противники варяжского влияния на киевского правителя имели все основания видеть в имени младшего княжича заявку на укрепление легитимности и самостоятельности юной династии, а блюстители родового старшинства – невинную отсылку к антропонимикону материнского клана, малозначимую для Рюриковичей в целом – ввиду низкого положения Игоря Ярославича на родовой лествице. Ну а за правильную «настройку оптики» в рядах той и другой партии отвечала сильная политическая воля самого Ярослава, только что продемонстрировавшего в братской междоусобице, что радикальных методов борьбы с несогласными он не чурается.
Read more

Русский культурный архетип как основание русской модерности

Ищенко Н. С. Русский культурный архетип как основание русской модерности

Ищенко, Н. С. Русский культурный архетип как основание русской модерности / Н. С. Ищенко // Вестник развития науки и образования. – № 7. – 2018 г. – С. 57 – 65.

Проблемы теоретического осмысления социокультурных трансформаций

Нина Ищенко

УДК 130.2:316.2

Изучение общества в целом и его изменений представляет собой самую сложную задачу научного познания. Используя структурно-функциональный подход, общество можно представить как социокультурную систему социетального уровня. В настоящее время ни одно общество на земле не развивается изолированно, и все социумы в той или иной степени включены в общую систему, взаимодействуя с разными культурами. Варианты изменений общества в этих условиях очень разнообразны, и весь спектр идущих в социуме процессов представляет собой социокультурную динамику данного социума. Важной частью социокультурной динамики являются социокультурные трансформации, изменяющие всю социокультурную систему социетального уровня и влияющие на каждую ее подсистему. Хотя изучение социокультурных трансформаций очень важно для понимания глобальных процессов, идущих в обществе, нельзя считать концептуализацию этого вопроса удовлетворительной. В современной науке существует несколько разных теорий, описывающих социокультурные трансформации. Их анализу посвящена данная статья. Read more