Archive for Эссе

Узурпатор: Владимир и его сыновья

Татьяна Волоконская

Для того чтобы понять, что не так с Владимиром и его статусом в родовой цепи, нужно немного потеоретизировать об особенностях майората на Руси. Всё дело в том, что принцип «лествичного» наследования власти у Рюриковичей приводит, в общем-то, к закономерному результату. Горизонтальная передача престола с безжалостным вымарыванием из династической линии всех потомков князя, умершего прежде своих предшественников, оборачивается парадоксом: со сменой поколений великокняжеский титул постоянно смещается в сторону всё более младших ветвей рода. Невероятно важно при этом одно коварное обстоятельство: повышаясь в своём политическом статусе, представители этой самой младшей ветви остаются ровно на той же низкой родовой ступени. Иными словами, происходит рассинхронизация семейного и династического положения едва ли не каждого из Рюриковичей, сопровождающаяся естественной утратой наиболее, казалось бы, значимых для рода имён, «не положенных» младшим сыновьям, как бы ни была велика их фактическая власть. Read more

Горе от ума, extended edition

Икадель

В этом году на день рождения меня проклял отчим: подарил симпатичное издание «Горя от ума», присовокупив ехидный стишок — чем сподвиг перечесть. Я люблю эту пьесу весьма и текст помнил близко к наизусть, но, получив повод, перечел с удовольствием. Как во многих изданиях, отдельно занятны комментарии: это конкретное, видимо, предназначено к прочтению современными школьниками, и в основном объясняет, что значат времена очаковские, кто такие фармазоны, какой кусок контекста несет «фрейлина Екатерины Первой», и как, по представлению комментаторов, понимать некоторые части авторского замысла — с отсылками к литературоведческим исследованиям.

И тут меня отдельно меня удивил следующий момент: такое ощущение, что в литературоведческой традиции Молчалина принято представлять трусливым, ничтожным человечишкой, к тому же дураком, хоть и не без хитрости. 
Я, перечтя пьесу, не понял, почему, собственно.
Read more

Наследники и бастард: Владимир и его братья

Татьяна Волоконская

Вопрос о том, чьей заслугой является имянаречение сыновей Святослава, хотя и безусловно интересен, окончательному решению поддаётся вряд ли, ввиду крайне скудного количества источников информации. Наиболее логичной кандидатурой, впрочем, выступает бабушка княжичей Ольга, в основном и занимавшаяся их воспитанием. Самого Святослава, судя по всему, мало что заботило так, как хорошая драчка: до такой степени он, видимо, увлёкся в детстве метанием копья промеж конских ушей. Как бы то ни было, имядаритель выказал недюжинный политический ум и малую толику чисто женского коварства.

Старший сын и наследник Святослава получает имя «Ярополк» – снова декларативно славянское, составленное из двух легко распознаваемых славянских основ, что станет характерно для большинства княжеских имён домонгольских Рюриковичей. По такому же принципу было составлено имя самого Святослава – но интересно, что этой словообразовательной моделью сходство между именами отца и сына исчерпывается. Никакой привычной для германо-скандинавского мира варьируемости отцовского (а иногда и материнского) имени в сыновьем, при которой минимум одна из именных основ переходит в следующее поколение, хотя уже для потомков Владимира этот принцип будет активно использоваться. Возможно, именно очевидность происхождения этого антропонимического правила и отталкивает молодую династию, старательно обживающую для себя совсем другую языковую культуру.

Подобное расподобление имён двух великих киевских князей при их поверхностном сходстве, кстати говоря, ещё дальше уводит род от его скандинавских основателей. Если следовать гипотезе Членова (а можно и не следовать, учитывая её крайний экзотизм), которую приводят Литвина и Успенский, имя «Святослав» может интерпретироваться как контаминирующий перевод на славянский семантического содержания имён «Рюрик» и «Олег» – двух предшественников князя по властной вертикали. Имя же «Ярополк» в этом случае представляет собой следующий шаг по пути славянизации династии: от компромиссного сочетания скандинавского содержания со славянской оболочкой – к чисто славянскому имени.

 

Read more

Варяги и славяне: от Рюрика до Святослава

Татьяна Волоконская

Ёрническое (местами — очень ёрническое) рассуждение о том, как борьба за власть Рюриковичей домонгольского периода отражалась в их антропонимиконе и какое место во всём этом безобразии занимала память о Рюрике-основателе. Основными источниками надругательства над официальной историографией послужили три первых тома «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина и монография А.Ф. Литвиной и Ф.Б. Успенского «Выбор имени у русских князей в X–XVI веке: Династическая история сквозь призму антропонимики».

***

Получаются, в общем-то, прелюбопытные вещи. Среди многочисленных имён-гвоздей, закрепляющих на пространствах геральдической геометрии раскидистое древо рода, который войдёт в историю под именем Рюриковичей, имя самого Рюрика не играет сколь бы то ни было значительной роли. Сергей Цветков справедливо отмечает, что «это имя не было в ходу среди потомков Игоря до второй половины XI в.», и объясняет это тем, что в домонгольский период «Рюрик не числился в родоначальниках князей Русской земли». Впрочем, речь не о версии Цветкова: Рюрик в его размышлениях занимает вовсе третьестепенное место, припечатанное Иоакимовской летописью – этим очередным «словом о полку» древнерусской письменности, удобнейшим образом исчезающим после того, как с него сделали необходимые копии/выписки.

Дело здесь не в действительном происхождении легендарного Рюрика, будь он датским викингом, вождём ободритов или финским внуком из сна Гостомысла, а в том, в каком качестве он закрепляется в родовой и династической памяти своих потомков и её словесных воплощениях – именах и преданиях. И княжеский именослов Рюриковичей демонстрирует, что это не просто качество «ещё один из рода Болейн» – место Рюрика в легендариуме династии значимо и вместе с тем несколько взрывоопасно.

Рюрик, кем бы он ни был, умирает в 879 году, и около двух веков его имя остаётся невостребованным правящим родом – до тех пор, пока старший внук Ярослава Мудрого Ростислав Владимирович не называет Рюриком своего старшего сына. С одной стороны, такое продолжительное забвение и в самом деле говорит о том, что имя древнего основателя/обновителя рода было чем-то «неугодно» или по крайней мере неудобно его потомкам. С другой стороны, это забвение никак не гарантирует того, что неугоден и неудобен оказался сам Рюрик: то обстоятельство, что о нём «вспомнили» спустя два столетия, недвусмысленно намекает, что все эти годы он достаточно прочно фигурировал в родовой памяти, дожидаясь момента своей актуализации.

Вообще говоря, вопрос о том, почему Рюрик так долго просидел на скамейке запасных, гораздо интереснее, чем вопрос, почему его в итоге всё-таки выпустили на поле. Шесть поколений Рюриковичи старательно игнорируют имя своего праотца, но интересно, что во всех шести поколениях это происходит, вероятно, по разным причинам.
Read more

Первый заговор Катилины и Помпей

Предлагаем нашим читателям новое эссе постоянного автора Одуванчика Тимофея Алёшкина о политической борьбе в последние годы Римской республики. Период римской демократии за двадцать лет до возвышения Цезаря: интриги, шпионы, драки на форуме, уличные банды и политические заговоры. В этой обстановке действуют знакомые лица, будущие великие политики, маркирующие своими именами целых культурные феномены: Цезарь, Помпей, Красс, Катон, Цицерон, Катилина.

Как это было, как Цезарь завоевал доверие миллиардера Красса, почему Помпей в конце концов проиграл будущую гражданскую войну, какой политический расчет стоит за блестящими речами Цицерона — читайте в исторически-конспирологическом рассуждении «Первый заговор Катилины и Помпей»

Алёшкин Первый заговор Катилины и Помпей

Белёв, от патриотических манифестаций к нехватке хлеба…

thagastan

Первую мировую провинциальная Россия встречала настроениями ура-патриотическими и шапкозакидательскими. Свидетельством тому

«Рапорт
исправника Белёвского уезда от 28 июля 1914 года
тульскому губернатору
о патриотической манифестации жителей г. Белёва в связи с объявлением войны

В[есьма] срочно.
Секретно.
Доношу вашему превосходительству, что устроенная жителями г. Белёва патриотическая манифестация началась в центре города около 10 час. 30 мин. вечера и первая по пути ея была квартира уездного воинского начальника, у которой она остановилась. Когда же уездный воинский начальник подполковник Подкопаев вышел к толпе, то некоторые стали просить его послать телеграмму с выражением верноподданнейших чувств, на что подполковник Подкопаев согласился и немедленно послал означенную телеграмму. К дому городского головы манифестация не подходила, так как жителям города Белёва известно, что городской голова всегда ложится спать около 9 часов вечера.

И. об. исправника [Подпись]
Резолюция:
30 июля представить м[инист]ру для всеподданнейшего доклада».

ГАТО. Ф. 90. Оп. 1. Т. 47. Д. 41532. Л. 87.

Как видим из резолюции, имперские губернаторы не избегали похвастаться перед начальством патриотизмом народной массы, испытываемыми ей верноподданнеческими чувствами… Только вот настроения населения имеют свойства меняться. И первым заметили это не укрывшиеся в Берне эмигранты, не бойкие журналисты, а скромный полицейский чин. Напоминает об этом хранящееся в «жандармском» фонде

Read more

Как умирают империи

Надежда Пахмутова

На страницах «Одуванчика» последнее время появлялось немало публикаций, посвящённых революционной эпохе (имеются в виду как Октябрьская, так и февральская революции)  и периоду становления советской власти в Новороссии.

Особенный уклад  жизни юга России  обусловил  особые вызовы и угрозы, с которыми пришлось столкнуться русским западной окраины Российской империи. Однако в предоктябрьский период по всей стране имели место схожие кризисные процессы, которые не смогла ликвидировать или хотя бы затормозить администрация Временного правительства.

О причинах недееспособности российских властей в разгар Первой мировой войны – непосредственно перед февральской революцией и в межреволюционный период – мы предоставляем судить читателям на основе подборки документальных свидетельств того времени. Их публикует в своём блоге под рубрикой «Как умирают империи»  старожил города Тулы, инженер по профессии, пользователь ЖЖ thagastan.

Как выглядели призывники 1914  года, выросшие в деревне на экологически чистых продуктах? Была ли царская Россия тем индустриальным «тигром», которого нам рисует либеральная пропаганда? Так ли сыто жилось высококвалифицированным тульским оружейникам при царе-батюшке? Как выражали свой патриотизм помещики-заводчики?

Предлагаем вашему вниманию первую публикации подборки. Read more

Камень Штифтера

Адальберт Штифтер (1805 — 1868) — солнце и вершина бидермайера, человек, в чьих романах и новеллах этот стиль сделал предметом размышлений самого себя. Всю свою жизнь считал себя в первую очередь художником, а не писателем. Последнюю его картину А. Михайлов описывает так, что мороз по коже. Однако названия картина Михайлов не приводит, и в сети редакция ее не нашла. Если кто-то знает, что это за картина и где она есть, редакция с радостью примет вашу помощь. 

http://padaread.com/?book=48787&pg=714

Дружественные камни Каспара Давида Фридриха:

Обновление: камень Штифтера (спасибо жж пользователю origan)

Патруль времени

Армен Асриян

Есть такая традиционная фантастическая тема, затертая до того, что фантасты от нее практически отказались, только кино ее юзает — как всегда, на поколение отставая от литературы — «патруль времени»… Сводилась к защите существующей истории от разнообразных энтузиастов, норовящих перкроить ее в пользу любимых героев или идеологий…

Подумалось, что тему вполне может ожидать вторая молодость. В свете воцаряющейся на западе тоталитарной идеократии и параллельного процесса окостенения общественных и граничащих с ними полу-естественных — вроде антропологии или палеонтологии — наук. Процессы, очевидно, взаимосвязаны — ну, да не о них сейчас речь.

Новый патруль должен не охранять историю, какая есть — а приводить ее в соответствие с кодифицированной университетской нормой. Населить древность вожделенными «переходными формами» в товарных количествах, чтобы подтвердить, наконец, правоту дарвинизма (благо, подлогом дарвинизм промышляет еще со времен отцов-основателей), наверное, не удастся — чудеса генетики, может, и позволят вывести чаемых зверушек, но потребных бюджетов никакие инстанции не утвердят.

Но устранять нежелательное — запросто. Отнимать луки у древних племен, ежели официальная историография полагает, что луки появились парой тысячелетий позже. Мимоходом убивая особо строптивых охотников, не желающих расставаться с любимым оружием. Срезать стремена в неположенном времени — пусть как хотят, так и поражают противника копьем, не опираясь на стремена — сказано же: нет в этом времени стремян! Истребляя слишком зажившиеся стада динозавров — им когда сказано вымирать? А они все норовят чуть не до средневековья дотянуть! Read more

Сусанна — вероятный прототип Настасьи Филипповны

«Замысел и первоначальная работа над «Идиотом» относится к периоду заграничного путешествия конца 1860-х гг., одним из сильнейших впечатлений которого было посещение Дрезденской картинной галереи. Отзвуки его (упоминание картины Гольбейна) звучат и в окончательном тексте романа. Из дневника 1867 г. А. Г. Достоевской мы знаем, что, посещая галерею, сначала она «видела все картины Рембрандта» одна, потом, обойдя галерею еще раз, вместе с Достоевским: «Федя указывал лучшие произведения и говорил об искусстве»

Трудно предположить, чтобы Достоевский не обратил внимания на картину Рембрандта «Сусанна и старцы». Картина эта, как и висевшее в том же зале полотно «Похищение Ганимеда» («странная картина Рембрандта», по словам Пушкина), должна была остановить внимание Достоевского трактовкой волновавшей его темы: развратным покушением на ребенка. В своем полотне Рембрандт далеко отошел от библейского сюжета: в 13-й главе книги пророка Даниила, где рассказывается история Сусанны, речь идет о почтенной замужней женщине, хозяйке дома. А «старцы», покушавшиеся на ее добродетель, совсем не обязательно старики. Между тем Рембрандт изобразил девочку-подростка, худую и бледную, лишенную женской привлекательности и беззащитную. Старцам же он придал черты отвратительной похотливости, контрастно противоречащие их преклонному возрасту (ср. контраст между похотливой распаленностью орла и маской испуга и отвращения на лице Ганимеда, изображенного не мифологическим юношей, а ребенком).»

Лотман Ю. М. Символ в системе культуры

http://www.philology.ru/literature1/lotman-92e.htm