Archive for Эссе

Тимофей Алёшкин. Нигидий Фигул и пророчество Октавию

Одуванчик продолжает публикацию текстов, посвящённых римской истории. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей исследование Тимофея Алёшкина о поздней республике. События происходят за два десятилетия до убийства Цезаря и последовавшей за этим гражданской войны, в которой победил Октавиан Август. Автор представляет конспирологическую версию предыстории глобальных перемен, имевших место в последние годы республики. Автор осмысляет реальные исторические события и даёт свою трактовку тех происшествий, которые отражены в источниках, то есть предлагает решение головоломки, условие которой доступно каждому. Читайте, участвуйте, оценивайте, делитесь впечатлениями!

Nigidiy_Figul_i_Oktavian

Рим как колыбель цивилизаций: восточная политика поздней республики

От редакции. Внимание, которое Одуванчик уделяет римской тематике (метка «Рим») объясняется тем, что для народов христианской культуры именно Рим является основой идентичности. Разные народы отошли на разное расстояние от Рима в культурном и политическом плане, однако и сейчас претензии европейской цивилизации на культурную гегемонию в современном мире явно или неявно основаны на том, что Европа является наследницей античности, то есть Греции и Рима. 

Для правильного понимания ситуации важно знать, что до XI века существует единая христианская цивилизация. Можно ее назвать и по составным частям, входящим в ее состав: европейско-варварско-ромейской. Неправомерно использовать слово Европа как название целого, всей цивилизации, потому что это на тот момент одна только часть цивилизации, и не самая важная — поздно христианизированная, не имеющая письменной культуры и цивилизованных форм общежития. Если уж использовать название одной из частей для названия целого, естественно говорить о ромейской, византийской цивилизации. За это и преемственность от Рима, и культурное влияние, и политическое единство. 

Далее, в XI-м веке происходит раскол единой прежде цивилизации на две — католическую Европу и православную Византию. Различия между этими цивилизациями проявились очень ярко и проявляются до сих пор, и вопрос о преемственности по отношению к Риму всё ещё является актуальным как в научной, так и в культурной сфере. 

Чтобы иметь возможность принять какую-то сторону в ведущейся дискуссии и определиться по существу, нужно как минимум лучше знать римскую культуру. Свой посильный вклад в этот процесс делает Одуванчик и его авторы. 

Сегодня мы представляем своим читателям первую часть работы Тимофея Алёшкина о Риме накануне парфянской войны и о предыстории похода на восток римского полководца Красса. Имея сил не меньше, чем за три века до этого Александр Великий, Красс потерпел сокрушительное поражение, изменившее вектор восточной политики республики на много десятилетий вперёд. В чём причина поражения? Почему сильному Риму не удалось то, что получилось у не столь сильной Македонии? И шире, что правит историей — случай или закономерность? Чтобы разобраться в этих вопросах на конкретном примере, читайте эссе о Крассе, в котором доступно и просто объясняются сложные вопросы истории, экономики и политики. 

Алёшкин Эссе о Крассе 2011

Римляне и их боги

Тимофей Алёшкин

Примечание к рассказу «Одиссея Квинта Лутация Катула»

Римляне считали, что победы и процветание своего города они заслужили тем, что были самым благочестивым и почитающим богов народом – а боги за это давали Городу военные победы и благополучие. 

Римляне жили со своими богами в одном городе, в мире и согласии. Храмы считались домами богов, куда люди приходили и предлагали богам жертву – угощение для совместной трапезы. У римской религии не было отдельного этического кодекса – отношения с богами строились по тем же правилам, что и отношения между людьми.  Read more

Оратор Гортензий

Тимофей Алёшкин

Примечание к рассказу «Одиссея Квинта Лутация Катула«.

Квинт Гортензий Гортал – главный соперник и «тень» Цицерона, оратор которым Цицерон восхищался, которого ставил выше всех, с которым всю жизнь соперничал и сотрудничал, и которого прославлял в своих книгах. О Марке Туллии Цицероне мы знаем очень много – до нас дошли десятки его книг, десятки речей, огромное собрание писем (три толстых книжных тома), его жизнеописания, написанные другими авторами, множество упоминаний и описаний в книгах современников и потомков. О Гортензии, ораторе, равном Цицерону и по славе, и по таланту, мы знаем кое-что почти только от Цицерона, ни одной его речи не сохранилось. 

Гортензии («Садовники») были знатным, но не слишком прославленным родом, первым консулом в роду был отец Гортензия, избранный, но не вступивший в должность из-за осуждения за подкуп избирателей. 
Как вышло, что Квинт Гортензий Гортал (и когномен- прозвище его тоже означает «садовник») решил посвятить свою жизнь риторике – неизвестно. Он появляется перед нами в книгах Цицерона как увлечённый, талантливый яркий оратор уже с самых юных лет.  Read more

Главный герой рассказа «Одиссея Квинта Лутация Катула»

Тимофей Алёшкин

Битва римлян и карфагенян на море во времена Пунических войн, III в. до н. э.

Герой рассказа, древнеримский политик Квинт Лутаций Катул Капитолийский, больше всего известен как один из самых яростных и последовательных противников Юлия Цезаря. Но это результат смещения перспективы – на самом деле во время жизни Катула Цезарь был и не самым известным, и не самым сильным его противником. 
Лутации – плебейский род, первые Лутации стали консулами ещё за 200 лет до Цезаря, во время Второй Пунической войны, прославившись победами над Карфагеном на море. Родовое прозвище «Катул» — «Пёсик», «Щенок», заслужил один молодой Лутаций, который отчаянно, как верный пёс, нападал на врагов своего отца. Отец Катула, победитель кимвров, известный оратор и поэт, своими успехами сделал свой род одним из наиболее богатых и влиятельных в Риме. Вероятно, Катул старший построил тот самый дом, возможно, самый большой и богатый на Палатинском холме, да и во всём Риме, вокруг которого происходит действие рассказа. Потом этот дом перестроит император Август, включив его в свой дворец. От этого дворца произойдёт слово «палас», «палаццо», вошедшее во многие европейские языки. 

Сулла Счастливый, диктатор, предшественник Цезаря по единоличной власти в Риме

Катул-сын не был такой яркой и разносторонней личностью, как отец, стихов он не писал, оратором, как говорит Цицерон, был неплохим, но не выдающимся, все свои силы он отдал политике, и умер довольно рано, лет в шестьдесят. Катул стал консулом в 78 году до нашей эры, после отставки консервативного диктатора Суллы и следующие 18 лет он был одним из ведущих политиков-консерваторов. Сулла поручил Катулу восстановление сгоревшего главного римского храма – Капитолия. Катул за 15 лет отстроил храм и написал своё имя н фронтоне – потом его сменит имя Цезаря. Тогда же он выстроил государственный архив – величественное здание Табулария, которое до сих пор можно увидеть на Римском Форуме. Катул был непримиримым и последовательным противником двух главных возмутителей спокойствия своего времени – Помпея и Красса. Оба они выступали с планами больших реформ, которые должны были увеличить их популярность и влияние. Read more

14-23

Надежда Пахмутова

16640865_10212182374294231_2356449560546290475_n

Женством не вожделеют женства —
Ни дама не пара даме,
Ни агница агнице, ни лани лань.

Ариосто

Можно сколько угодно открещиваться от массовых настроений, связанных с рождественскими распродажами или закупкой куличей, можно улечься спать в новогоднюю ночь, – дело молодое (пожилые люди на такие демонстрации по очевидным причинам не идут). Можно игнорировать медийную среду и офисные ритуалы с «нашими защитниками» и «дорогими женщинами», но от себя никуда не денешься, февраль напомнит о главном: о любви и о войне.
Небо вечерами сладостно-светлое, а мороз просит не спрятаться и чаю, а распахнуть куртку и алкогольного из горла, глядя на снег вдоль трасс, на невский лёд, на московские пригородные эстакады в огнях.

*Это камерный материал, сюда не включаются виды пейзажей после битвы.**

И любая специфическая дискуссия о мужском и женском, начатая в области фельетона, уводит в область сердца.
В споре о сексуальных свободах и ЛГБТ-толерантности товарищу моему припомнили грехи молодости вроде раскрашивания себя в пух и перья (с кем не бывало). Знакомая учёная дама в очередной раз выдвинула тезис о полной и окончательной победе социального над физиологическим. То бишь гендер – дело социально обусловленное.

Кто ж спорит, почти всё в человеке социально обусловлено.
Но надстройка-то без базиса как же?

Проблема в том, что в праволиберальной ЛГБТ/феминистической системе представлений базис отменяется. Вернее, своеобразно редуцируется.
Импортная идея свободы выбора состоит отнюдь не в том, что для любой человеческой особи существует не предопределённая биологическим полом модель поведения. (Хотя широкой публике идея эта преподносится именно так).
Скрытое же сообщение ЛГБТ-идеологии состоит в уничтожении одной из моделей, традиционно обозначаемой как мужская. Read more

Драконы стали другими

Иванов-Петров

«Рыцарские времена не прошли. Просто драконы стали другими.»
(сериал «Шерлок Холмс». 2013, кажется, года)

А кто теперь драконы и каковы рыцари? Вопрос о том, что искренне и серьезно считается вами — не о том, что, мол, в принципе, если не следить за словами, то можно и автомобиль драконом назвать или самолет, отчего нет, метафора, вымысел и прочие несерьезные художества. А, напротив, о том, что вы действительно считаете «настоящими драконами», которые сеют зло и жрут людей, и о настоящих рыцарях, которые с этими драконами действительно сражаются.

Чтобы немного растормозить процесс, я напомню — россияне, к примеру, больше всего доверяют армии и церкви, а совсем не доверяют… общем, всем остальным. Журналистов и финансистов считают драконидами, кажется, практически единодушно. Хотя я не очень понимаю, какие к ним должны прилагаться рыцари. То есть кандидаты в драконы, конечно, есть — но мне не хотелось бы выдумывать — вдруг можно спросить и ответить. И рыцари, рыцари, конечно, очень интересны — это кто? Они по профессии такие? Или это частные люди с определенными чертами характера? Их как узнать можно? А как же они сражаются и как выживают в отравленном победившими драконами мире?

Или — прошли? И драконов нет? Не все же можно обозвать драконом. Есть и такое, что драконом не обзывается.

Источник

Компютерная игра как человекоразмерный мир

Иванов-Петров

Чем отличается человек от героя игры

 

Я серьезно, в смысле — без подколок, мне интересно — сам не соображу. Герой игры — это всякие там рпг, то есть уровни, прокачка способностей, экспа — все то, что столь многие любят. В чем отличия?

Подоплека вопроса простая. Я смотрю фантастику, и там у массы авторов герой попадает именно в такой мир, где он — герой игры. Множество вариаций — он один игрок среди прочих персонажей, он в мире компьютерной игры, где есть игроки и НПС, в общем — варианты. Но везде ощущается большая любовь автора именно к тому, чтобы герой — разный, как положено — был именно таким вот героем в игре. Не просто литературным героем, этого мало.

У меня есть подозрения. Я их честно скажу — может, знатоки и любители не согласятся, что это играет роль.

Я смотрю на то, что же из действий героя более всего приятно этим очень многочисленным и разным авторам. Оказывается, вовсе не тривиальное «эго», что он там «главный» — у одних так, у других иначе. Марти Сью лишь прилагается, важно, какой именно там Марти.

Там самое приятное для очень многих — 1) возможность составлять планы. С огромным вкусом, множество планов, длинных, запутанных. 2) получать награду за сделанное, за усилия. Чтобы без обмана, в жизни всяко бывает, а тут — набил чего-то там, натрудил — вот награда, заранее известная — деньги, опыт и что еще там.

И эти два пункта можно суммировать. Это желание жизни в мире «астральном», а не физическом. Поясню. Наш окружающий мир тем отличается, что в нем планы вязнут. Не выполняются даже очень продуманные, потому что случайности, нелогичное поведение других авторов и мира в целом, в общем — как ни фантазируй, а нарушатся связи и все запасные варианты Б, и все ловкие ходы приведут строго в никуда. Надо все время строить все новые планы, прежние выкидывать, и хуже того — многие и без планов достигают большего. То есть мир не ментальный, а материальный, и именно это неприятно этим людям, авторам соответствующих книг. И то же со вторым пунктом — в нашем мире награда бывает совсем не всегда, иногда ни за что, много несправедливости, и вообще он не игровой. Трудишься, вкалываешь, а ничего не получаешь, или безумно и несправедливо мало.

А в компьютерном мире основой является справедливость и рациональность — законы игры одни для всех, точная машина всегда подсчитает и отдаст тебе заработанное, и планы твои умственные не пропадут, а если будешь хорошо планировать, понимая игру — то они будут осуществляться с приемлемой точностью.

В общем, это мечты о мире человекоразмерном, в целом понятном, рациональном и справедливом, рассчитываемом и постигаемом умом и логикой, которые в нем работают. А не нравится наш мир именно нелогичностью, материальностью, нсправедливостью и далее по списку.

Если верно то, что мне удалось увидеть из фантастики, видны черты будущего социального мира — потому что ясно, что в обществе сбывается то, чего желают массы людей. ну, как сбывается — понимаете же, не то что сбывается, а скорее происходит нечто с учетом этих желаний. Дело не в том, что мир будет справедливый, дело в том, что следует говорить, чтобы люди приняли некую модель мира — ну там электронный социум при электронных выборах, электронных судьях в электронном суде и с электронными деньгами, или еще что.

Источник

Диоген Лаэртский о русской философии

Все помнят известного античного историка философии Диогена Лаэртского и его книгу "О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов"

Хотим напомнить также о чудесном и остроумной проекте "ЖЖ Диогена Лаэртского", который был создан в 2002 г Константином Крыловым. В этих заметках Диоген продолжает историю философии и пишет в своём узнаваемом стиле о русских философах. 

Вступление:

Занятия философией, как полагают, русские переняли у немцев, а те — у греков, которые первые стали рассуждать о причинах. Немцы же у них всему научились и научили русских. Некоторые говорят, что сделали они это из сострадательности. Иные же приписывают немцам злонравие, ибо русские, чрезмерно воспламенившись любовью к мудрости, забросили все прочие занятия и более ничем не прославились.

Философия в России имела два начала: одно — от Хомякова, а другое — от Чаадаева. Первая философия называется московской, потому что Хомяков жил в Москве, вторая же — ленинградской, по имени тиранна Ленина. У Хомякова учился Леонтьев, у того — Розанов, у Розанова — Лосев, а у последнего — все прочие московские философы. Ленинградская же философия берет начало, по мнению одних, с Чаадаева, а другие считают ее родоначальником поэта Пушкина, сочинявшего трагедии, эпиграмы и ямбы. Впрочем, родом этот Пушкин был из Москвы, и сочинил ли он что-нибудь о философии — нам неизвестно. К ленинградской философии, кроме перечисленных, относятся Андреев, а также философ Лурье. Таковы московская и ленинградская философии.

Некоторые ещё называют особую тартусскую философию, созданную грамматистами из Тарту, но она была недолговечной. Основателем её почитают Лотмана, еврея, последним же схолархом тартусцев был Дудаев, чеченский тиранн.

Русские философы также разделяются на западников и славянофилов. Западники — это все те, которые рассуждают о России и предметах, считая их постижимыми умом; славянофилы — это те, которые считают Россию и прочие вещи непостижимыми. Об этом хорошо сказал философ Тютчев, известный также ещё и как комический поэт:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить.

Некоторые философы оставили после себя сочинения, а иные совсем ничего не писали. Среди последних называют Мамардашвили, Грушина, а также Чаадаева (если не считать нескольких писем). По одному лишь сочинению оставили Галковский, Андреев, Морозов, и некоторые иные. Много написал Дугин, ещё больше Лосев, ещё больше Розанов.

Про иных же философов говорят, что сочинения их были истреблены тираннами, или же другими философами — подобно тому, как сочинения Демокрита были скуплены и сожжены Платоном из зависти.

Теперь нам следует повести речь об этих мужах, начиная с Чаадаева.

Ссылки на проект в логическом порядке, в алфавитном порядке

 

 

 

Вдогонку — о Шекспире

Ольга Валькова

                                                         И была у Дон Жуана шпага.
                                                         И была у Дон Жуана донна Анна.
                                                         Вот и все, что люди мне сказали
                                                         О прекрасном, о несчастном Дон Жуане.
                                                                                М. Цветаева

      Не был Шекспир ни королевой Елизаветой, ни графом, ни виконтом, ни даже придворным драматургом. То есть наоборот. Он-то — запросто, и даже после третьего стакана, — хоть графом, хоть королевой эльфов, а вот все перечисленные Шекспиром не были.
      Я понимаю, что для специалистов мои доводы — ни разу никакие не доказательства. Но это, между прочим, взаимно. Мне их доказательства тоже представляются высосанными из пальца фантазиями, где все сплошь лорды, а про суконщиков неинтересно.
     Он не умел придумывать сюжеты. Из тридцати семи пьес — заимствованный сюжет в тридцати четырех. "Сон в летнюю ночь" — сказка со всеми стандартными сказочными поворотами, да и две других нельзя сказать чтобы были очень уж оригинальными в этом плане. Не умел. Мышление у него было организовано по-другому.
      Любой  придворный обязательно мыслит сюжетно  ("что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится…), ему иначе нельзя. Если для него главным во всякой жизненной ситуции не будет ее возможное развитие, если, чтобы за линией этого развития уследить, он не научится отбрасывать как несущественные всякие тонкости и моменты эмоциональной наполненности — он очень быстро перестанет быть придворным, а если не повезет — вообще перестанет быть.
    А вот для актера все совсем наоборот. О сюжете, о голой последовательности событий ему думать не надо — ему ее дают готовой, его дело — наполнить этот каркас жизнью, смыслом, внутренней обоснованностью всего, что происходит.
     В одном из давних интервью Татьяна Лиознова вспоминала, как поступала во ВГИК, Во время одного из туров ей показали картину Саврасова "Грачи прилетели" и предложили рассказать, что на ней изображено. Сначала девушка говорила скованно, стандартно, потом увлеклась — и стала играть перед комиссией каждого грача в отдельности.
     Шекспир в своих пьесах именно этим и занимается: берет чужой сюжет — и играет каждого грача в отдельности.
     Актером он был. Актером. Со всем, что требовало от души и в чем душу формировало его великое и страшное ремесло.
     Ну, а уж разговоры о том, что Шекспир был женщиной… Граждане, вы что, совсем,что ли, в унисекс впали, чтобы мужчину от женщины по интонации не отличать?
     Но это все ерунда.
     По-настоящему потрясающим, удивительным и загадочным в этой потрясающей и загадочной истории является то, что эти пьесы и эти сонеты писал один и тот же человек.