Archive for Эссе

Драконы стали другими

Иванов-Петров

«Рыцарские времена не прошли. Просто драконы стали другими.»
(сериал «Шерлок Холмс». 2013, кажется, года)

А кто теперь драконы и каковы рыцари? Вопрос о том, что искренне и серьезно считается вами — не о том, что, мол, в принципе, если не следить за словами, то можно и автомобиль драконом назвать или самолет, отчего нет, метафора, вымысел и прочие несерьезные художества. А, напротив, о том, что вы действительно считаете «настоящими драконами», которые сеют зло и жрут людей, и о настоящих рыцарях, которые с этими драконами действительно сражаются.

Чтобы немного растормозить процесс, я напомню — россияне, к примеру, больше всего доверяют армии и церкви, а совсем не доверяют… общем, всем остальным. Журналистов и финансистов считают драконидами, кажется, практически единодушно. Хотя я не очень понимаю, какие к ним должны прилагаться рыцари. То есть кандидаты в драконы, конечно, есть — но мне не хотелось бы выдумывать — вдруг можно спросить и ответить. И рыцари, рыцари, конечно, очень интересны — это кто? Они по профессии такие? Или это частные люди с определенными чертами характера? Их как узнать можно? А как же они сражаются и как выживают в отравленном победившими драконами мире?

Или — прошли? И драконов нет? Не все же можно обозвать драконом. Есть и такое, что драконом не обзывается.

Источник

Компютерная игра как человекоразмерный мир

Иванов-Петров

Чем отличается человек от героя игры

 

Я серьезно, в смысле — без подколок, мне интересно — сам не соображу. Герой игры — это всякие там рпг, то есть уровни, прокачка способностей, экспа — все то, что столь многие любят. В чем отличия?

Подоплека вопроса простая. Я смотрю фантастику, и там у массы авторов герой попадает именно в такой мир, где он — герой игры. Множество вариаций — он один игрок среди прочих персонажей, он в мире компьютерной игры, где есть игроки и НПС, в общем — варианты. Но везде ощущается большая любовь автора именно к тому, чтобы герой — разный, как положено — был именно таким вот героем в игре. Не просто литературным героем, этого мало.

У меня есть подозрения. Я их честно скажу — может, знатоки и любители не согласятся, что это играет роль.

Я смотрю на то, что же из действий героя более всего приятно этим очень многочисленным и разным авторам. Оказывается, вовсе не тривиальное «эго», что он там «главный» — у одних так, у других иначе. Марти Сью лишь прилагается, важно, какой именно там Марти.

Там самое приятное для очень многих — 1) возможность составлять планы. С огромным вкусом, множество планов, длинных, запутанных. 2) получать награду за сделанное, за усилия. Чтобы без обмана, в жизни всяко бывает, а тут — набил чего-то там, натрудил — вот награда, заранее известная — деньги, опыт и что еще там.

И эти два пункта можно суммировать. Это желание жизни в мире «астральном», а не физическом. Поясню. Наш окружающий мир тем отличается, что в нем планы вязнут. Не выполняются даже очень продуманные, потому что случайности, нелогичное поведение других авторов и мира в целом, в общем — как ни фантазируй, а нарушатся связи и все запасные варианты Б, и все ловкие ходы приведут строго в никуда. Надо все время строить все новые планы, прежние выкидывать, и хуже того — многие и без планов достигают большего. То есть мир не ментальный, а материальный, и именно это неприятно этим людям, авторам соответствующих книг. И то же со вторым пунктом — в нашем мире награда бывает совсем не всегда, иногда ни за что, много несправедливости, и вообще он не игровой. Трудишься, вкалываешь, а ничего не получаешь, или безумно и несправедливо мало.

А в компьютерном мире основой является справедливость и рациональность — законы игры одни для всех, точная машина всегда подсчитает и отдаст тебе заработанное, и планы твои умственные не пропадут, а если будешь хорошо планировать, понимая игру — то они будут осуществляться с приемлемой точностью.

В общем, это мечты о мире человекоразмерном, в целом понятном, рациональном и справедливом, рассчитываемом и постигаемом умом и логикой, которые в нем работают. А не нравится наш мир именно нелогичностью, материальностью, нсправедливостью и далее по списку.

Если верно то, что мне удалось увидеть из фантастики, видны черты будущего социального мира — потому что ясно, что в обществе сбывается то, чего желают массы людей. ну, как сбывается — понимаете же, не то что сбывается, а скорее происходит нечто с учетом этих желаний. Дело не в том, что мир будет справедливый, дело в том, что следует говорить, чтобы люди приняли некую модель мира — ну там электронный социум при электронных выборах, электронных судьях в электронном суде и с электронными деньгами, или еще что.

Источник

Диоген Лаэртский о русской философии

Все помнят известного античного историка философии Диогена Лаэртского и его книгу "О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов"

Хотим напомнить также о чудесном и остроумной проекте "ЖЖ Диогена Лаэртского", который был создан в 2002 г Константином Крыловым. В этих заметках Диоген продолжает историю философии и пишет в своём узнаваемом стиле о русских философах. 

Вступление:

Занятия философией, как полагают, русские переняли у немцев, а те — у греков, которые первые стали рассуждать о причинах. Немцы же у них всему научились и научили русских. Некоторые говорят, что сделали они это из сострадательности. Иные же приписывают немцам злонравие, ибо русские, чрезмерно воспламенившись любовью к мудрости, забросили все прочие занятия и более ничем не прославились.

Философия в России имела два начала: одно — от Хомякова, а другое — от Чаадаева. Первая философия называется московской, потому что Хомяков жил в Москве, вторая же — ленинградской, по имени тиранна Ленина. У Хомякова учился Леонтьев, у того — Розанов, у Розанова — Лосев, а у последнего — все прочие московские философы. Ленинградская же философия берет начало, по мнению одних, с Чаадаева, а другие считают ее родоначальником поэта Пушкина, сочинявшего трагедии, эпиграмы и ямбы. Впрочем, родом этот Пушкин был из Москвы, и сочинил ли он что-нибудь о философии — нам неизвестно. К ленинградской философии, кроме перечисленных, относятся Андреев, а также философ Лурье. Таковы московская и ленинградская философии.

Некоторые ещё называют особую тартусскую философию, созданную грамматистами из Тарту, но она была недолговечной. Основателем её почитают Лотмана, еврея, последним же схолархом тартусцев был Дудаев, чеченский тиранн.

Русские философы также разделяются на западников и славянофилов. Западники — это все те, которые рассуждают о России и предметах, считая их постижимыми умом; славянофилы — это те, которые считают Россию и прочие вещи непостижимыми. Об этом хорошо сказал философ Тютчев, известный также ещё и как комический поэт:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить.

Некоторые философы оставили после себя сочинения, а иные совсем ничего не писали. Среди последних называют Мамардашвили, Грушина, а также Чаадаева (если не считать нескольких писем). По одному лишь сочинению оставили Галковский, Андреев, Морозов, и некоторые иные. Много написал Дугин, ещё больше Лосев, ещё больше Розанов.

Про иных же философов говорят, что сочинения их были истреблены тираннами, или же другими философами — подобно тому, как сочинения Демокрита были скуплены и сожжены Платоном из зависти.

Теперь нам следует повести речь об этих мужах, начиная с Чаадаева.

Ссылки на проект в логическом порядке, в алфавитном порядке

 

 

 

Вдогонку — о Шекспире

Ольга Валькова

                                                         И была у Дон Жуана шпага.
                                                         И была у Дон Жуана донна Анна.
                                                         Вот и все, что люди мне сказали
                                                         О прекрасном, о несчастном Дон Жуане.
                                                                                М. Цветаева

      Не был Шекспир ни королевой Елизаветой, ни графом, ни виконтом, ни даже придворным драматургом. То есть наоборот. Он-то — запросто, и даже после третьего стакана, — хоть графом, хоть королевой эльфов, а вот все перечисленные Шекспиром не были.
      Я понимаю, что для специалистов мои доводы — ни разу никакие не доказательства. Но это, между прочим, взаимно. Мне их доказательства тоже представляются высосанными из пальца фантазиями, где все сплошь лорды, а про суконщиков неинтересно.
     Он не умел придумывать сюжеты. Из тридцати семи пьес — заимствованный сюжет в тридцати четырех. "Сон в летнюю ночь" — сказка со всеми стандартными сказочными поворотами, да и две других нельзя сказать чтобы были очень уж оригинальными в этом плане. Не умел. Мышление у него было организовано по-другому.
      Любой  придворный обязательно мыслит сюжетно  ("что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится…), ему иначе нельзя. Если для него главным во всякой жизненной ситуции не будет ее возможное развитие, если, чтобы за линией этого развития уследить, он не научится отбрасывать как несущественные всякие тонкости и моменты эмоциональной наполненности — он очень быстро перестанет быть придворным, а если не повезет — вообще перестанет быть.
    А вот для актера все совсем наоборот. О сюжете, о голой последовательности событий ему думать не надо — ему ее дают готовой, его дело — наполнить этот каркас жизнью, смыслом, внутренней обоснованностью всего, что происходит.
     В одном из давних интервью Татьяна Лиознова вспоминала, как поступала во ВГИК, Во время одного из туров ей показали картину Саврасова "Грачи прилетели" и предложили рассказать, что на ней изображено. Сначала девушка говорила скованно, стандартно, потом увлеклась — и стала играть перед комиссией каждого грача в отдельности.
     Шекспир в своих пьесах именно этим и занимается: берет чужой сюжет — и играет каждого грача в отдельности.
     Актером он был. Актером. Со всем, что требовало от души и в чем душу формировало его великое и страшное ремесло.
     Ну, а уж разговоры о том, что Шекспир был женщиной… Граждане, вы что, совсем,что ли, в унисекс впали, чтобы мужчину от женщины по интонации не отличать?
     Но это все ерунда.
     По-настоящему потрясающим, удивительным и загадочным в этой потрясающей и загадочной истории является то, что эти пьесы и эти сонеты писал один и тот же человек.                                                                                                                                     

Педагогика наказаний

Сергей Шмидт

В истории идей один из самых интересных феноменов — педагогика Джона Локка. Величайший либерал в политической философии, выдающийся сенсуалист в гносеологии попытался построить педагогическую доктрину, которая гармонировала бы с его политическими и общефилософскими представлениями.
Грубовато изложу ее так.
Ребеночье детство надо превратить в ад сплошных запретов и наказаний. Постепенно, по мере взросления ребенка, наказания и запреты необходимо сокращать вплоть до полной их отмены. Очень важно — это не постепенная отмена опеки или контроля, а именно постепенная отмена наказаний. Отмена наказаний будет восприниматься ребенком как кайф (еще бы), который в свою очередь будет формировать в нем двуединство свободы и ответственности. Ребенок будет ощущать: раз его не наказывают, значит ему ДОВЕРЯЮТ. Значит он должен оправдать доверие. Боязнь страха (вины), что он не оправдает доверие оказанное теми, кто перестал делать ему больно, будет формировать в нем самоответственность.
В этой педагогической доктрине британская традиция либерализма "проговаривается", выдает себя — свобода это не антипод власти, не отсутствие власти, а неприменение власти, совмещенное с благодарностью за это неприменение.
Локк собирался воспитывать таким образом "джентльменов XVII века", но для современных яппи его педагогика тоже подошла бы.
К. Маркс обмолвился, что Локк "представлял новую буржуазию во всех ее формах… даже доказывал в одном своем сочинении, что буржуазный рассудок есть нормальный человеческий рассудок…".

Источник

И ещё о современном искусстве

Константин Крылов

Как с гордостию превеликой пишут всякие «дилеры арт-рынка» (или как там называются эти жуки), «современное искусство» сейчас и в самом деле в почёте. Если им верить, то на диком Западе любое уважающее себя частное и особенно публичное учреждение прямо-таки обязано вывешивать у себя в центральном офисе какие-нибудь картины современных художников, причём не ниже определённой цены, отображающее финансовое положение организации. Если твой оборот составляет столько-то миллионов – изволь вешать на стенку какую-нибудь «каляку-маляку», за которую уплочено (чек прилагается). 

Я думаю, что «дилеры арт-рынка» сильно преувеличивают – однако, судя по некоторым наблюдениям, тенденция такая есть. Вешают, вешают всякие каляки-маляки. Даже у себя в кабинетах большие боссы – вешают. «Зачем-то это им надо».

Вопрос – зачем? Ведь понятно же, что каляка-маляка омерзительна, а хочется-то красивого – бабу там голую или пейзажик. Но нет, вешают. И сидят перед каким-нибудь чернильным пятном или изображением глисты, да ещё и знают, что за эту мерзотину ушло из кассы полмиллиона безусловных. 

Read more

Литература в школе

Сергей Шмидт

Из школьной программы по литературе лет пятнадцать-двадцать назад убрали "Белеет парус одинокий" В. Катаева. Понятно, что писатель — совковый, что из эпохи "сталинизма", но я помню, что это произведение читали все мои одноклассники, включая тех, кто читать совсем не любил. Там был конечно советский "моралин", но там была авантюрность — а чего еще маленькому читателю надо?
Ныне в учебнике-хрестоматии по литературе для 7-го (в прошлом 6-го) класса вместо Катаева содержатся Иван Бунин, Андрей Платонов, Леонид Андреев, Федор Абрамов, Юрий Казаков и даже Дмитрий Сергеевич Лихачев (главы из книги "Земля родная" — ой бля-а-я!). Я понимаю, что наверное это цвет отечественной литературы, все это стильно и морально, но, боже мой, как же все это скучно! По крайней мере, для человека 12-13 лет отроду.
Вечный парадокс преподавания литературы в нашей школе — остатки интереса к русской литературе уничтожают руками (текстами) ее лучших представителей

Источник

Три стратегии имперского поведения

Виктор Смирнов

2011

Итак! Волею проведения у наших границ живут народы сравнительно дикие и воинственные. Не Кремль поместил их туда. К этим народам нужно как-то относиться, поскольку они как-то относятся к нам. Какие же есть варианты на первый взгляд? Их всего три. Первый вариант — завоевать и цивилизовать. Второй – поголовно уничтожить. А третий, постоянно обороняться. Взять Кавказ и перенести его по щучьему велению на другой конец земного шара мы пока не можем.

Как я уже сказал, эти пути просты только на первый взгляд. В реальности мы ведь не сегодня впервые встретились с этими народами, что бы делать свободный выбор с нуля. У нас уже есть история отношений, а конкретно, наши предки пару столетий назад приняли на себя цивилизаторскую миссию по отношению к горцам Кавказа, и, более или менее успешно этой миссии следовали. Сегодня положение с Кавказом, и в первую очередь Чечней ужасно. Чечня, еще находясь в России с политической, военной, и в весьма ущербном смысле, экономической точки зрения, выскочила из российского правового и ментального пространства. Во многом именно это способствует дикому поведению выходцев с Кавказа, которые ведут себя зачастую как звери, вырвавшиеся из клетки. Такое положение невыносимо.

Вот учитывая этот контекст, мы и рассмотрим все три варианта.
Во-первых, сразу хочу отмести подход с поголовным уничтожением. Даже не говоря о том, что это дико и аморально, это просто невозможно в сегодняшнем мире, и если уж Российская Империя в куда более толерантные к цивилизаторскому геноциду времена не пошла по такому пути, то нам сам Бог велел. Так что перейдем к варианту «держать оборону». Вернее, поскольку как я и говорил, у нас давняя историю отношений, это означает сначала убежать с Кавказа, а потом уже держать оборону. Вот этот путь и предлагают националисты, камуфлируя суть невнятным «Хватит кормить Кавказ». Посмотрим, насколько такой путь перспективен, и насколько он затратен.

Read more

Слово о бисоциальности

Авраам Болеслав Покой

15 февраля 2009

Выйдя из затяжной медитации в минувшую пятницу, Истинный Учитель Истины (то есть я) обнаружил примерно то, что ожидал. Секретариат из страха перед кризисом проел в суши-барах большую часть неприкосновенного фонда и теперь, перейдя на крошку-картошку, с виноватым остервенением следил за порядком в доме. Проф. Инъязов отправился в лекционный чёс по Восточной Европе. Я размялся в тренажерном зале и отправился по первому попавшемуся приглашению — на круглый стол в Дом Художника. Там я немедленно диагностировал крайне актуальное заболевание.

Read more

О попаданцах

Армен Асриян

Попаданцы в послевоенный СССР удивительно однообразны. Нет, понятно, что почти все бросаются спасать строй, не имеющий никаких шансов на выживание после хрущевско-жуковского мятежа, и это им, вопреки всякой исторической логике, удается. Однообразны они и в обретении начального капитала — исключительно плагиат. Все издают книги, написанные куда позже, самые сообразительные — еще и песни: позднюю эстраду и раннюю попсу. Как была устроена эстрадная кухня шестидесятых-семидесятых — не в курсе, но издательскую представляю неплохо. Только одному-единственному персонажу пришла в голову здравая мысль — во-первых, озаботиться рекомендацией маститого писателя, а во-вторых, предложить гонорар за первые две книги директору издательства в качестве взятки. Ну, у этого хоть какие-то шансы были бы…

А вот хотелось бы, к примеру, прочитать книгу, где герой, шахматист хотя бы уровня кмс, после попадания начинает шахматную карьеру, вооруженный поздними разработками. Шахматы времен Ботвинника-Кереса-Смыслова-Бронштейна и шахматы Каспарова-Карпова-Крамника-Ананда — это, знаете ли, совсем разные шахматы… Увы, закавыка тут в том, что автор сам должен быть шахматистом хотя бы того же кмс-совского уровня — да где теперь такого найдешь…
"Рассуждать о шахматах, не имея хотя бы первого разряда — дешевое пижонство". Михаил Таль. 
А жаль.

Источник