Archive for Чтиво

Борьба с изгоями: Ростиславичи-Галицкие

Татьяна Волоконская

Вообще говоря, в отношении Ярославичей к Изяславичам-Полоцким ощущается сильная трагикомическая струя: уж так им хочется выставить неугомонного Всеслава Чародея аспидовым отродьем и чёрной немочью, что местами это выходит совсем поперёк здравому смыслу. Казалось бы, нежная (и не менее трагикомическая) привязанность Всеслава к домашнему уделу должна бы несколько успокоить подозрения правящей ветви насчёт его притязаний на киевский стол – ан нет! Создаётся впечатление, что старательное раздувание пугала из полоцкого князя на страницах официальных летописаний нужно Ярославичам затем, чтобы снизить накал их собственных внутренних разборок, которые в противном случае выступили бы вперёд во всей их неприглядной мерзости.
Read more

Разделяй и властвуй: Владимир Креститель и Ярослав Мудрый

Татьяна Волоконская

Прекрасно зная на собственном примере, чего стоит родственная привязанность перед неудержимым стремлением к власти, отец многочисленных детей Владимир Святославич прикладывает все силы к тому, чтобы красиво разложить этих детей мордами в пол и не позволять им отвлекаться от созерцания изумительных картин, расстилающихся перед их взорами. Принцип «Разделяй и властвуй» становится стержневым для внутридинастической политики Крестителя Руси – и с успехом заменяет куда менее опрятные методы Владимира в его юные годы. Однако в то же время это распределение сыновей по лавкам свидетельствует о том, что сам киевский князь не так прочно сидит на своём престоле, как ему хотелось бы. Ни одну фигуру (даже надоедливого Святополка) Владимир не может окончательно снять с доски, чтобы косвенным образом не усилить кого-нибудь другого. Каким бы грозным самодержцем ни представляли его летописи, Владимиру Святославичу приходится постоянно учитывать в своих действиях множество не самых приятных обстоятельств.

Вот, например, известная история о семейном мятеже Рогнеды Рогволодовны, последствия которой серьёзно перепашут род Рюриковичей (и создадут необходимый прецедент для возвращения имени «Рюрик» в княжеский антропонимикон). История эта по своей сути литературна чуть менее чем полностью и обнаруживает связь одновременно с «Песнью о Нибелунгах» и с трагедиями Еврипида, не считая всяких скандинавских легенд, но нам сейчас важны её результаты. Результаты же таковы, что дерзнувший воспротивиться отцу Изяслав Владимирович вместе со своей матерью высылается, так сказать, к родным пенатам – в некогда усмирённую Владимиром Полоцкую землю. И объявляется эта ссылка актом великой княжеской милости, потому как изначально Владимир планировал с обнаглевшей супругой расправиться куда более примитивным и действенным способом.

Вопрос: для чего ему понадобилась эта опала? Read more

Бумеранг

Елена Заславская

Роману Хавронскому

Дорога внизу как бумеранг.
Мы на 10 этаже в Крылатском.
Хавр затягивается сигаретой
и дым,
будто карп
Уплывает в пространство.

Дорога всегда возвращается к моим ногам.
Поэт — это вечный кочевник и первопроходец.
А может махнуть
вслед за карпом,
по облакам, за грань
горизонта,
Туда, где солнце заходит.

2018

Источник

Узурпатор: Владимир и его сыновья

Татьяна Волоконская

Для того чтобы понять, что не так с Владимиром и его статусом в родовой цепи, нужно немного потеоретизировать об особенностях майората на Руси. Всё дело в том, что принцип «лествичного» наследования власти у Рюриковичей приводит, в общем-то, к закономерному результату. Горизонтальная передача престола с безжалостным вымарыванием из династической линии всех потомков князя, умершего прежде своих предшественников, оборачивается парадоксом: со сменой поколений великокняжеский титул постоянно смещается в сторону всё более младших ветвей рода. Невероятно важно при этом одно коварное обстоятельство: повышаясь в своём политическом статусе, представители этой самой младшей ветви остаются ровно на той же низкой родовой ступени. Иными словами, происходит рассинхронизация семейного и династического положения едва ли не каждого из Рюриковичей, сопровождающаяся естественной утратой наиболее, казалось бы, значимых для рода имён, «не положенных» младшим сыновьям, как бы ни была велика их фактическая власть. Read more

Горе от ума, extended edition

Икадель

В этом году на день рождения меня проклял отчим: подарил симпатичное издание «Горя от ума», присовокупив ехидный стишок — чем сподвиг перечесть. Я люблю эту пьесу весьма и текст помнил близко к наизусть, но, получив повод, перечел с удовольствием. Как во многих изданиях, отдельно занятны комментарии: это конкретное, видимо, предназначено к прочтению современными школьниками, и в основном объясняет, что значат времена очаковские, кто такие фармазоны, какой кусок контекста несет «фрейлина Екатерины Первой», и как, по представлению комментаторов, понимать некоторые части авторского замысла — с отсылками к литературоведческим исследованиям.

И тут меня отдельно меня удивил следующий момент: такое ощущение, что в литературоведческой традиции Молчалина принято представлять трусливым, ничтожным человечишкой, к тому же дураком, хоть и не без хитрости. 
Я, перечтя пьесу, не понял, почему, собственно.
Read more

Наследники и бастард: Владимир и его братья

Татьяна Волоконская

Вопрос о том, чьей заслугой является имянаречение сыновей Святослава, хотя и безусловно интересен, окончательному решению поддаётся вряд ли, ввиду крайне скудного количества источников информации. Наиболее логичной кандидатурой, впрочем, выступает бабушка княжичей Ольга, в основном и занимавшаяся их воспитанием. Самого Святослава, судя по всему, мало что заботило так, как хорошая драчка: до такой степени он, видимо, увлёкся в детстве метанием копья промеж конских ушей. Как бы то ни было, имядаритель выказал недюжинный политический ум и малую толику чисто женского коварства.

Старший сын и наследник Святослава получает имя «Ярополк» – снова декларативно славянское, составленное из двух легко распознаваемых славянских основ, что станет характерно для большинства княжеских имён домонгольских Рюриковичей. По такому же принципу было составлено имя самого Святослава – но интересно, что этой словообразовательной моделью сходство между именами отца и сына исчерпывается. Никакой привычной для германо-скандинавского мира варьируемости отцовского (а иногда и материнского) имени в сыновьем, при которой минимум одна из именных основ переходит в следующее поколение, хотя уже для потомков Владимира этот принцип будет активно использоваться. Возможно, именно очевидность происхождения этого антропонимического правила и отталкивает молодую династию, старательно обживающую для себя совсем другую языковую культуру.

Подобное расподобление имён двух великих киевских князей при их поверхностном сходстве, кстати говоря, ещё дальше уводит род от его скандинавских основателей. Если следовать гипотезе Членова (а можно и не следовать, учитывая её крайний экзотизм), которую приводят Литвина и Успенский, имя «Святослав» может интерпретироваться как контаминирующий перевод на славянский семантического содержания имён «Рюрик» и «Олег» – двух предшественников князя по властной вертикали. Имя же «Ярополк» в этом случае представляет собой следующий шаг по пути славянизации династии: от компромиссного сочетания скандинавского содержания со славянской оболочкой – к чисто славянскому имени.

 

Read more

Варяги и славяне: от Рюрика до Святослава

Татьяна Волоконская

Ёрническое (местами — очень ёрническое) рассуждение о том, как борьба за власть Рюриковичей домонгольского периода отражалась в их антропонимиконе и какое место во всём этом безобразии занимала память о Рюрике-основателе. Основными источниками надругательства над официальной историографией послужили три первых тома «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина и монография А.Ф. Литвиной и Ф.Б. Успенского «Выбор имени у русских князей в X–XVI веке: Династическая история сквозь призму антропонимики».

***

Получаются, в общем-то, прелюбопытные вещи. Среди многочисленных имён-гвоздей, закрепляющих на пространствах геральдической геометрии раскидистое древо рода, который войдёт в историю под именем Рюриковичей, имя самого Рюрика не играет сколь бы то ни было значительной роли. Сергей Цветков справедливо отмечает, что «это имя не было в ходу среди потомков Игоря до второй половины XI в.», и объясняет это тем, что в домонгольский период «Рюрик не числился в родоначальниках князей Русской земли». Впрочем, речь не о версии Цветкова: Рюрик в его размышлениях занимает вовсе третьестепенное место, припечатанное Иоакимовской летописью – этим очередным «словом о полку» древнерусской письменности, удобнейшим образом исчезающим после того, как с него сделали необходимые копии/выписки.

Дело здесь не в действительном происхождении легендарного Рюрика, будь он датским викингом, вождём ободритов или финским внуком из сна Гостомысла, а в том, в каком качестве он закрепляется в родовой и династической памяти своих потомков и её словесных воплощениях – именах и преданиях. И княжеский именослов Рюриковичей демонстрирует, что это не просто качество «ещё один из рода Болейн» – место Рюрика в легендариуме династии значимо и вместе с тем несколько взрывоопасно.

Рюрик, кем бы он ни был, умирает в 879 году, и около двух веков его имя остаётся невостребованным правящим родом – до тех пор, пока старший внук Ярослава Мудрого Ростислав Владимирович не называет Рюриком своего старшего сына. С одной стороны, такое продолжительное забвение и в самом деле говорит о том, что имя древнего основателя/обновителя рода было чем-то «неугодно» или по крайней мере неудобно его потомкам. С другой стороны, это забвение никак не гарантирует того, что неугоден и неудобен оказался сам Рюрик: то обстоятельство, что о нём «вспомнили» спустя два столетия, недвусмысленно намекает, что все эти годы он достаточно прочно фигурировал в родовой памяти, дожидаясь момента своей актуализации.

Вообще говоря, вопрос о том, почему Рюрик так долго просидел на скамейке запасных, гораздо интереснее, чем вопрос, почему его в итоге всё-таки выпустили на поле. Шесть поколений Рюриковичи старательно игнорируют имя своего праотца, но интересно, что во всех шести поколениях это происходит, вероятно, по разным причинам.
Read more

Магическое Простоквашино (фанфик)

Новая версия известных событий в повести «Большой дом»

Автор MaxKitsch

Большой Дом. 1. Дядя Фёдор
У одних родителей мальчик был. Звали его дядя Фёдор. Вообще-то, папа назвал его Данталион Набериус Фурфур, а документы от мамы спрятал. Когда мама узнала, то очень обиделась, потому что через это имя очень уж неприятная история произошла. После неё она на полгода уехала в Африку, изучать ритуалы шаманов племени Водаабе.

А потом ничего, вернулась и даже папе в подарок привезла маленькую игрушечную голову африканского негра, а дяде Фёдору — костяное копьё и деревянную маску, только с копьём ему играть нельзя было, а внутри маски голос бубнил что-то непонятное по-африкански, так что скоро мальчику подарок надоел.

Дядя Фёдор был мальчик серьёзный и самостоятельный. В четыре года он читать научился, а к шести выучил латинский язык, потому что в папиной библиотеке все самые интересные сказки были на латыни. Особенно хорошо дяде Фёдору давались геометрические построения из папиных книжек. Правда, мама и папа этому не верили, а думали, что серой пахнет, потому что дядя Фёдор со спичками играл.

И всё было хорошо, но мама животных не любила, особенно всяких кошек. Про кошек она всегда вспоминала, когда купальники выбирала, обязательно с закрытой спиной.

Read more

«Нищий с моста Драконов»

Елена Хаецкая

Сегодняшняя «матчасть» предназначена для любителей чтения, которые отрывают драгоценное время от просмотра дорам ради книг. Для них я отсканировала одну библиографическую редкость, которая, предполагаю, послужила основой для некоторых фильмов (а может быть, просто написана на тот же сюжет). 
Книжка Шарля Петти «Нищий с моста Драконов» была издана в Ленинграде в 1926 году. По всей видимости, она хорошо вписывалась в кампании «борьбы с религиозными предрассудками», потому что приблизительно в то же самое время (то ли в 1924, то ли в 1926) вышел другой перевод того же произведения под названием «Маленький Будда». 
Очень странными путями ко мне пришел неимоверно затрепанный экземпляр «Нищего», из которого вываливались страницы. И два листа из книги вывалились насовсем, то есть в общей сложности отсутствуют четыре страницы. Не скажу, чтобы их отсутствие критически сказалось на содержании, но все-таки была такая мысль – пойти в Публичную библиотеку, взять там «Нищего» и перепечатать недостающий текст. Но оказалось, что хоть эти книги и значатся в каталоге, сейчас они не в доступе! 
В интернете можно купить экземпляр в другом переводе и по запредельной цене. Короче, я решила, что любители странных плутовских романов, где действие происходит на Востоке, должны получить «Нищего с моста Драконов». Читатель, как говорится, имеет право читать. Все винтажные прелести моего экземпляра можно наблюдать на скане: загнутые или порванные страницы, пятна и пометки. Хорошо, что книжка электронная и ее не страшно брать в руки. 
На русском языке выходило еще одно творение Шарля Петти – «Любовь китайского мандарина поэта и ученого Ли-Та-Чу», издание 1927 года, но этот шедевр мной не прочитан. Он, кстати, в Публичной библиотеке доступен. 
О самом писателе удалось узнать мало и, боюсь, больше мы уже не узнаем. Он родился в 1875 году. Был известен как путешественник, журналист, автор путевых заметок и романов, вдохновленных картинами экзотических стран, куда его заносила судьба: Китая, Японии и России. Творения Шарля Петти отличаются юмором, фривольностью и любовью к экзотике. 
Полное имя писателя – Шарль Анри Жюль Мари Петти. Он скончался 1 января 1948 года в Париже. 
Среди его творений можем назвать такие «шедевры», как: 

Снято! (1904) 
Страна мусульман, страна войны! (1905) 
«Мадемуазель Бамбу» («Мамзель Бамбук»?), китайско-японский роман (1907) 
Приключения прусского барона в Японии (1910) 
Нефритовое кольцо (1911) 
Сын великого евнуха (1920) 
Любовь Распутина, роман, основанный на подлинных событиях (1921) 
Человек, потерявший свою душу (1924) 
Импотенция могущественного генерала, китайский роман (1926) 
Эмансипированная Китаянка (1927) 
Любовь и приключения человека, приговоренного к смертной казни (1946) 
Из публицистики известны «Письма с Меконга», какие-то очерки о гейшах, но в общем и целом наследие этого, не сомневаюсь, плодовитого автора не самое доступное для нашего читателя (и, возможно, оно и хорошо). 
Заслуживает интереса роман «Сын великого евнуха», который послужил основой для либретто бродвейского мюзикла. После тридцати представлений мюзикл «Чи-Чи» (так он назывался) был снят со сцены. Американская публика плохо воспринимала поднимаемые там темы – такие, как изнасилование, кастрация и т.п. и, очевидно, не видела в этом сюжета для музыкальной комедии. Кроме того, сама музыка для этого произведения не блистала оригинальностью. Впрочем, некоторые критики нашли обращение к подобной тематике довольно интересным, но мюзикл это не спасло. Новую попытку предприняли в октябре 2002 года в Лондоне, но результат опять был неутешительным. 
Вот, собственно, и все, что можно сообщить на данном этапе о Шарле Петти. 
Портрета его я не нашла.

Скачать книжку можно по ссылке

Юрий Смирнов — Снаряды

Лейтенант Александр Чурин,
Командир артиллерийского взвода,
В пятнадцать тридцать семь
Девятнадцатого июля
Тысяча девятсот сорок второго года
Вспомнил о боге.
И попросил у него ящик снарядов
К единственной оставшейся у него
Сорокапятимиллиметровке
Бог вступил в дискуссию с лейтенантом,
Припомнил ему выступления на политзанятиях,
Насмешки над бабушкой Фросей,
Отказал в чуде,
Назвал аспидом краснопузым и бросил.
Тогда комсомолец Александр Чурин,
Ровно в пятнадцать сорок две,
Обратился к дьяволу с предложением
Обменять душу на ящик снарядов.
Дьявол в этот момент развлекался стрелком
В одном из трех танков,
Ползущих к чуринской пушке,
И, по понятным причинам,
Апеллируя к фэйр плэй и законам войны,
Отказал.
Впрочем, обещал в недалеком будущем
Похлопотать о Чурине у себя на работе.
Отступать было смешно и некуда.
Лейтенант приказал приготовить гранаты,
Но в этот момент в расположении взвода
Материализовался архангел.
С ящиком снарядов под мышкой.
Да еще починил вместе с рыжим Гришкой
Вторую пушку.
Помогал наводить.
Били, как перепелов над стерней.
Лейтенант утерся черной пятерней.
Спасибо, Боже — молился Чурин,
Что услышал меня,
Что простил идиота…
Подошло подкрепленье – стрелковая рота.
Архангел зашивал старшине живот,
Едва сдерживая рвоту.
Таращила глаза пыльная пехота.
Кто-то крестился,
Кто-то плевался, глазам не веря,
А седой ефрейтор смеялся,
И повторял –
Ну, дают! Ну, бля, артиллерия!