Archive for Рецензии

В каждом стихе — великий путь души, распахнутой для бездны…

Дмитрий Муза, доктор философских наук, профессор, член-корреспондент Крымской Академии наук, сопредседатель Изборского клуба Новороссии

Несколько слов о поэтике В.Ю. Даренского (первая рецензия на поэтический сборник «Притяжение неба«)

Типологические характеристики поэтического творчества – дело всегда условное и неоднозначное. Но в нашем конкретном случае несомненно то, что талантливый русский поэт из Луганска – Виталий Юрьевич Даренский – поэт философического слога, такта и вкуса. В большой мере наследник тютчевско-фетовской традиции стихосложения, помноженного на подчеркнуто личностное отношение к слову, а значит и бытию. Последнее очень важно именно сейчас для судьбы России, которая «сосредотачивается».

         И тут характерный бытийно-логосный, причастно-ответственный и пасхально-узнаваемый пафос:

И нам дано хранить в безумном мире

Святое знанье о бытии Ином.

Ему причастные – и в разуме, и в лире

Мы радость вечную вещаем и поем!

 

Однако сама поэтика Даренского, которую также можно артикулировать как литургическую, имеет несколько важных бытийных истоков. Помимо библейских и эстетико-символических, выражаемых в строке: «Мы чуем неземное Слово – / О нем тоскует каждый стих, / Его душа любить готова…», в его поэтике присутствуют темы «Родины», «Руси», «России» («И ум уносит вдохновенье / В тот мир, где Родина моя…»), «Истории» («История – не бездна лет, а сопричастие живое: / И светит негасимый свет / Оттуда в наше время злое…»), равно как и «малой родины»: «Стаханов – Краснодон».

В свое время И.А. Ильин, размышляя о тайне поэтического (и вообще – художественного творчества), вывел следующую формулу «закона художественности»: «Не поэт навязывает свой талант эстетическому Предмету, а Предмет диктует таланту необходимый Ему художественный акт: то трезвый, то фантастический, то бессмысленный, то умственный, то волевой, то расслабленно-безвольный, то холодный, то огненный, то чувственно-внешний, то нечувственно-внутренний…».

         Принимая это во внимание, хочу обратить внимание читателя на тот поэтический ряд, с которым по сути, отождествляет себя В.Ю. Даренский. Это поэты «живой Руси»: Пушкин, Бунин, Вертинский, Твардовский, Рубцов… У них и был тот нечувственно-внутренний восторг о русской (советской) истории, русском человеке и его идеалах.

         Отсюда проистекает еще несколько важных тематических линий – «ХХ век» с его «умиранием народа окаянного»; «песни скорби», как поэтическая рефлексия катастрофы распада СССР; «Украина» в виде «всеми проданной страны»; и конечно же вера в воскресение России, которая есть «семя кротких» (!). В последнем поэт не только уверен, но и сам призывно обращен к читателю, через отождествление с названной плеядой:

И так продлится до конца

Печальных дней земного мира.

Да укрепит наши сердца

Русских певцов святая лира!

         И последнее. В поэтическом бытии В.Ю. Даренского присутствует основная доминанта – Любовь! В этой связи хочу подчеркнуть, что не так давно В.Н. Крупин высказал следующую мысль: «В непрекращающейся схватке Христа с Велиаром, света с тьмой, православные писатели – воины. Их оружие – слово. Но это главное оружие современности. А слово, обеспеченное золотом любви, обязательно победит». Думается, что предлагаемый читателю сборник поэтических откровений талантливого луганского поэта, мыслителя и борца за Русский Мір – Виталия Юрьевича Даренского и является ярким опытом всепобеждающей Любви! Бездны Любви!

2017

О Кире Булычёве

Олег Комраков

В программе «Культуротека» 21 декабря 2016 г с Игорем Поповым говорили о Кире Булычеве. Вот запись:
На сайте радио: http://nlradio.net/tok-shou-kulturoteka-kir-bulyichev-lotsman-po-reke-hronos/
На сайте podfm: http://nlradio.podfm.ru/kultura/1849/

25620190.coverРазговор получился сложный. Потому что Булычев такая фигура… Как бы сказать. В каком-то фантастическом произведении (не помню каком, кажется, что-то подобное было у Чайна Мьевиля в «Вокзале потерянных снов») есть такое существо, которое существует сразу в нескольких измерениях, и обитатели каждого измерения воспринимают только одну его часть или правильнее, наверное, будет сказать «проявление» или «проекцию», и лишь смутно подозревают, каким это существо выглядит во всей полноте.

Вот примерно что-то подобное являет собой Кир Булычев (он же Игорь Можейко). В одном измерении он востоковед, автор работ по истории Бирмы (мы, кстати, в эфире попытались вспомнить, где находится Бирма, так и не вспомнили) и специалист по буддизму. В другом измерении он автор огромного количества научно-популярных книг, в основном по истории. В третьем измерении он – детский/подростковый писатель, автор цикла про Алису Селезнёву. В четвёртом – автор социальной, местами горько-сатирической фантастики (я, кстати, не уверен, насколько некоторые художественные вещи Булычёва стоит называть фантастикой, скорее это притчи, символистские рассказы, абсурдизм и фантасмагория). В пятом – драматург и сценарист. В шестом – литературовед. В седьмом – фалерист, причём известный в этой области, автор двух книг. Ну и вдобавок – художник и поэт, чтобы уж окончательно добить аудиторию.

Я после передачи поинтересовался у своего соведущего как можно всё вышеперечисленное совмещать и успевать. На что последовал лаконичный и убийственный ответ: «Работать надо!». Тут да, не поспоришь, работать у меня получается плохо, так что увы… Но ладно, что обо мне, речь о Булычёве. Мы в основном говорили о нём как о фантасте, причём старались обращаться больше к произведениям неизвестным или, вернее говоря, известным, но находящимся в тени цикла об Алисе Селезнёвой. Конечно, речь зашла о цикле рассказов и повестей «Великий Гусляр», про маленький провинциальный городок, в котором постоянно случаются чудеса. Мне этот цикл в основном нравится тем, насколько легко в нём сочетаются обыденность и фантазия, впрочем, это черта многих произведений Булычёва (причём это совсем не похоже на «магический реализм» я бы скорее назвал жанр, в котором работал Булычёв, «реализм чудесного», хотя это звучит как-то не очень удачно). Потом, правда, в конце 80-х и в 90-х из Великого Гусляра как-то потихоньку ушли лёгкость и ирония, а больше стало практически прямой сатиричности. Да и сам Булычёв в одном из интервью говорил, что Великий Гусляр исчерпал себя. Но тут скорее эпоха сменилась.

Вообще, насколько я заметил по книгам Булычёва, он очень остро переживал сначала тот упадок сил, в который СССР погрузился в 80-е годы, затем тот всеобъемлющий кризис, в котором оказалась Россия в 90-е годы. Мне кажется, Булычёв, как и многие советские интеллигенты, испытал двойное разочарование – сначала в социалистическом строе, затем в попытке обновления социализма в конце 80-х. И потом подобно другим фантастам он начал искать те точки в истории Российской империи и СССР, где события могли бы повернуть другим путём, не столь страшным и кровавым. Так появился цикл романов «Река Хронос», где действие разворачивается в различных альтернативных мирах. Тут. Конечно, есть такой тонкий момент, что в российской фантастике обращение к прошлому уже стало настолько общим местом, что подобный сюжет автоматически вызывает отторжение. Но всё же Булычёв – другое дело. Он профессиональный историк, действительно хороший писатель и у него нет той идеологической зашоренности, которая стала уже практически основной отличительной чертой российской фантастики.

Ещё мы подробно говорили о повести «Перевал» (потом Булычёв расширил эту повесть до романа «Посёлок», дополнив сюжет, но, по-моему, не очень удачно получилось) о группе землян, пытающихся устроить свою жизнь на чужой планете после крушения корабля. При внешней простоте фабулы вышла сложная повесть, ставящая вопрос о выборе небольшого сообщества людей между полным приспособлением, сопровождающимся неминуемым одичанием, и сохранением цивилизации, науки, памяти о своём прошлом (выражаясь современным языком, «сохранением идентичности»). Кстати, Булычёв и в самом тексте повести вспоминает о судьбе колонии викингов в Гренландии, а они-то вымерли как раз именно потому, что сохраняли свою культуру и способы хозяйствования, не желали учиться у аборигенов и приспосабливаться к новым условиям. Но самое интересное в повести скорее именно то, что её герои пытаются сочетать изучение нового мира и умение выжить в нём с памятью о своём происхождении, сохранением науки, конечно, насколько это получится. То есть пытаются оставаться не переселенцами, а колонизаторами, даже без связи с Землёй.

Мне, кстати, в «Посёлке» видится, не знаю уж преднамеренная или случайная перекличка с лесной частью «Улитки на склоне». Особенно в части подготовки к экспедиции, сборов, дискуссий о том, стоит ли идти, как идти и так далее, очень уж это напоминает то, как Кандид всё собирается пойти в Город и никак не соберётся. Только вот у Булычёва нет той загадочности (хотя атмосфера чуждой людям среды обитания выписана очень хорошо) и той пессимистичности, что пропитывает «Улитку на склоне», у Булычёва герои собираются, идут и даже доходят (извините за спойлер)! Ну и опять же вместо социального распада, дезорганизации, аномии, крушения как в «Улитке» (причём и в Лесу, и в Управлении) у Булычёва — совместная деятельность, преодоление конфликтов, достижение цели и в финале установление лучшего порядка и лучшей организации общества.

Да, ещё мы, увы, не успели поговорить о романах «Агент КФ» и «Подземелье ведьм», тоже, как мне кажется, написанных в качестве некоторой полемики со Стругацкими. Романы эти посвящены теме столкновения развитой цивилизации с дикарством, причём цивилизация дикарям проигрывает с какой-то даже обидной лёгкостью. И, кстати, повесть «Подземелье ведьм» в 1990 году экранизировали. Получился, понятно, лютый трэш, но по тем временам смотрелся вполне себе ничего (вообще сейчас с некоторой тоской понимаешь, что отечественному кинематографу 90-х, да и первых годов трэш удавался лучше всего), к тому же какие там были актёры! Караченцев, Жигунов, Певцов! Я смотрел этот фильм то ли в кино, то ли в видеосалоне, не помню, и мне очень понравилось (впрочем, мне тогда было 13 лет и это многое объясняет).

Ещё мы поговорили о том, кому что у Булычёва нравится. Игорь Попов не поленился и принёс на эфир внушительный том – сборник короткой прозы и пьес Булычёва, и назвал несколько своих самых любимых рассказов. А я вспомнил про цикл романов и повестей о приключениях агента ИнтерГалактической Полиции Коры Орват. Это такой довольно странный микс из детектива, фантастики, приключений с постоянными перепадами от трагедии к пародии, с кучей фантасмогорических деталей (так, в одной из повестей Кора Орват становится жертвой покушения, и врачи временно перемещают её сознание в тело инопланетянки-гигантской курицы, и в таком облике Кора вынуждена расследовать преступления). Помню, мне в детстве очень нравился роман «Покушение на Тесея», где героиня попадает в мир греческих мифов (и её там из-за имени принимают за повелительницу царства мёртвых). Очень такое забавное ироничное переосмысление мифов, ну и довольно захватывающий сюжет. Вообще, одна из характерных черт текстов Булычёва – они захватывающи. Ну, по крайней мере, большая их часть. К сожалению, были у Булычёва и неудачные вещи, что неудивительно при такой писательской плодовитости, и, похоже, в конце жизни у него уже не всегда хватало сил отшлифовать текст до конца.

Ещё об одной стороне таланта Булычёва, о его пьесах и сценариях, мы поговорить не успели. Вообще, Булычёву очень везло с экранизациями, уж из советских фантастов он точно самый экранизованный, да и, пожалуй, в мире с ним может разве что Филипп Дик сравниться. Только вот Дика экранизировали скорее «по мотивам», а вот Булычёва близко к тексту. Отличная мультверсия «Перевала» (к сожалению, не очень известная, но поверьте, стоит посмотреть). «Тайна третьей планеты». Несколько мультфильмов по рассказам из цикла «Великий Гусляр». Упомянутый выше «Подземелье ведьм», не совсем удачный, но всё же. «Лиловый шар» и «Остров ржавого генерала» — да, слабоватые были фильмы, особенно в части спецэффектов, но по тем временам смотрелись вполне себе бодро. И last but not least конечно же, замечательный телеспектакль «Осечка» по пьесе «Осечка-67»! Сейчас он, увы, практически забыт и напрасно. Это такая абсурдистская пьеса о том, как в 1967 году в Ленинграде решили отметить 50-летие Октябрьской революции, реконструировав штурм Зимнего дворца, но что-то пошло не так… По нынешним временам читается и смотрится очень интересно. И общественная ситуация у нас во многом похожа как раз таки на конец 60-х. И очередной юбилей Октябрьской революции на носу. А уж насколько мы сейчас увлечены исторической и неисторической реконструкцией в самых разных её проявлениях…

Впрочем, пожалуй, и хорошо, что не стали упоминать эту пьесу в радиоэфире. Такие нынче времена, что о некоторых вещах лучше забыть или сделать вид, что ничего о них не знаешь. И это уже не «ходить бывает склизко по камешкам иным», нет, это уже скорее «мы лёд под ногами майора», а товарищ майор даже упоминаний о революции не любит, не важно какой. Да и апостол Павел предупреждал не давать повода ищущим повода, а это как раз такой случай.

Да, и в конце передачи я всё-таки успел прочитать два стихотворения Кира Булычёва. А с поэтической стороной его творчества ситуация тоже интересная. Стихов у него было много, но всё больше экспромты, что называются, по случаю. Он и сам-то их не всегда запоминал, и не записывал. Но всё же какие-то из них где-то печатались, в начале 90-х выходили даже какие-то отдельные сборнички (кому интересно, на фантлабе есть подробная информация об этих изданиях, довольно любопытная), что-то потом печаталось вместе с рассказами (опять же, см. фантлаю). Стихи разные: детские, лирические, сатирические, абсурдистские, хулиганские, просто на все вкусы. Мне стихи Булычёва нравятся за простоту формы и жизненность. К тому же они легко запоминаются, а для стихов это большой плюс. Моё любимое стихотворение Булычёва я, правда, цитировать не стал, оно про таракана и стакан. Образ таракана вообще один из главных образов русской поэзии от Фёдора Достоевского через Корнея Чуковского и Николая Олейникова до Дмитрия Пригова, вот и Булычёв вписал своего таракана на эти славные страницы. Конечно, его таракан не так знаменит, как другие, но тоже по-своему замечателен.

Впрочем, то же самое можно сказать и обо всём художественном наследии Булычёва. Вроде бы при разговоре о советской/российской фантастике его имя вспоминается отнюдь не в первую очередь, да и произносится с оттенком некоторого сомнения, дескать, подростковая фантастика, приключения, всё такое. Но когда ближе знакомишься с его творчеством, с его ролью в литературном сообществе фантастов, с тем, насколько он был популярен в те годы и остаётся популярным в наше время, понимаешь, что Булычёв куда более крупная и значимая фигура, чем это кажется на первый взгляд. И не только для жанра фантастики, но и для всей российской культуры конца 20-го-начала 21-го века.

Источник

Только эти маки

Надежда Пахмутова

30266_600Я ещё ни разу не попадала в Питер непосредственно на День снятия блокады.
Одно дело телевизор, а другое дело Питер сам собой, который и так-то – плохо замаскированный Ленинград, а в эти дни – Ленинград почти незамаскированный.
Красные гвоздики у таблички про обстрелы и детские рисунки на воротах, а мимо едет с Дворцовой прозрачная карета Золушки. И Золушка лыко в строку, потому что настоящая Золушка и волшебные окна – они внутри зимы, и войны, и метели.

Все друг друга поздравляют, и меня поздравляли, даром что по мне за версту видать туриста.
Потому что как же могут не переживать все на свете за лучший город Земли. Есть дефолт Сити, а есть дефолт Бург.

Рассказала заезжим китайцам про смысл «Блудного сына», погрустила перед Данаей. Зорким глазом осмотрела выкладку на главном стенде в «Зингере», где самый посещаемый питерский книжный.
Ну и ясное дело, придётся бичевать.

Потому что сам бог велел верным наследникам Гитлера подсунуть ленинградцам свинью пожирнее на великий праздник.
Свинья расположилась на центральном стенде с мемориальным изданиями о войне и блокаде, напротив входа в магазин. Украшена свинья была алыми маками (маки мне сразу не понравились). Называлась свинья «Памяти победы верны».

miu_pamyaty

Почётную должность свиного рыла (то есть, простите, первого рассказа в сборнике) играет произведение некой Ирины Муравьёвой «Ты мой ненаглядный».

За фамилией Муравьёва, позаимствованной у мужа (хороший маркетинговый ход, первичные ассоциации – тонкость, эксцентрика и доброта известной актрисы, то да не то) скрывается дочь успешного советского переводчика худлита Лазаря Штайнмеца Ирина Лазаревна Штайнмец. Папа известен тем, что разрабатывал золотую жилу перевода на немецкий сказок Волкова о Волшебной стране.
Дочка окончила русское отделение филфака и с середины восьмидесятых проживает в США.
Успешная семья, получившая от советской власти все возможные блага и привилегии, и успевшая утащить в клювике в США выгодный ореол фронды, которым в девяностые наши уже откровенно колбасные эмигранты похвастаться не могли. Брат Ирины — талантливый (правда талантливый и интеллектуальный) и востребованный в США художник-график. Сама она — издатель эмигрантской прессы, преподаватель русского в американских университетах, удостоена (как многие всемирно известные писатели русского зарубежья) статьи в русской Википедии.

Итак, герои нашей немуравьёвой (я слишком люблю Муравьёву-актрису) – образцовая австрийская еврейская семья, живущая где-то на румынской границе. Старший брат — преуспевающий молодой адвокат, женатый на красавице-немке, младший — непутёвый гимназист, влюблённый в пламенную еврейскую девушку Сусанну.
Семья со своими горестями и радостями благополучно доживает до … О нет, мой проницательный корреспондент, забудь Опперманов, неторопливо встающих призраками из глубин институтской программы. Забудь обо всём, чему тебя учили в проклятой советской (и даже и несоветской) школе на уроках истории.

Доживает наша семья в полном бюргерском благополучии, холе и неге сначала до передачи территорий под румынский протекторат (ничего не изменилось) и далее — до тысяча девятьсот тридцать девятого года…

Но тут то уж!
И снова не угадали!

В тысяча девятьсот тридцать девятом году румыны передают город СССР.

И именно это — самое страшное, что могло случиться с еврейской семьёй в Восточной Европе в тридцатые годы прошлого века.
Начинаются аресты, допросы и прочие ужасы Lubianki i Gulaga (у старшего брата-адвоката отобрали «Фольксваген» и самого брата в tieplushka отправили куда-то далеко, вероятно в Siberia). Позабирали и других уважамых горожан.
За этими ужасами как-то незаметно в сорок первом начинается война между русскими и кем-то ещё. Кто напал на русских (а скорее всего, напали сами русские) — совершенно непонятно, но всё советское из города вдруг исчезло, а румыны вернулись.
От этой непонятной войны герой, подбиваемый пламенной и наивной невестой, решает бежать… в СССР.
Почему вдруг бежать — непонятно.
Хотя автор вдруг оговаривается, что румыны, которые до Советов никого не трогали и не обижали, почему-то начинают бедных евреев грабить.
И почему-то герои внезапно начинают опасаться немцев (с чего бы?).

Итак, сбежав от румын, герои попадают в руки к советским военным в Виннице. Тут-то и началось.
Оказывается, счёт изнасилованным немецким еврейкам (лишь истинному литературному таланту под силу угодить сразу обоим Янусам русофобской конъюнктуры – европейской и сионистской) красные комиссары открыли ещё в сорок первом году, не дожидаясь перелома в ходе войны.
Ибо главная забота и главный мотив военкома в прифронтовом городе, который вот-вот сдадут – разжиться женщиной для утех. Под руку подворачивается подруга главного героя.
Омерзительный русский военком насилует её и убивает (писательница, впрочем, тяготея к исторической объективности и развенчанию мифов, делает оговорку, что убил случайно, поначалу не хотел), а героя загоняют в лаге… Пардон, сначала всё же не в лагеря.
Сначала его отправляют в ряды РККА, где не дают инжира, о котором он мечтает ночами, а зачем-то выдают оружие и заставляют стрелять и убивать немцев. Русские солдаты, конечно же, вместо того чтобы добыть еврейскому мальчику инжира с молоком, ничуть ему не сочувствуют, а вместо этого учат его нехорошим русским словам.
До лагерей в конечном итоге дело тоже доходит. Далее следует неминуемое знакомство с Хорошими Русскими (тм), которые совершенно случайно оказываются высланной в места отдалённые кулацкой семьёй.

Благостный финал застаёт героя с новой семьёй, новой женой — кулацкой дочкой и ребёнком (герой мужественно рефлексирует на предмет того, что женился по расчёту, но что же делать, ведь спасать свою драгоценную шкуру как-то было надо, это ж высшая цель).

Ушлые коллеги, я думаю, по ключевым приёмам типа истории с нехорошими словами поняли, что эта клюква писана с прицелом на английский перевод (а может и изначально было написано по-английски).
И нет в этой гнилой клюкве ничего нового, чего бы не было нами кушано с исторического 1985 года, случайно совпавшего с датой эмиграции маститой писательницы.
Но как принято говорить у нас, у переводчиков, важен контекст!

По моим скромным наблюдениям, русское отделение нашего филфака давно превзошло ведомство Геббельса если и не количеством, то идейностью и борзостью прославивших его махровых, нацистского толка русофобов и антисоветчиков.
Потому что не так страшно быть англистом, как мечтать об этом и не добрать баллов на ромгерм.
Лжемуравьёва не исключение.

Остальные рассказы поляковых-геласимовых о штрафниках, зверских НКВД-шниках и прочие садо-мазо фантазии на военные темы ничем новым искушённого читателя не удивят и описанной выше поделки общей нелепостью и градусом ненависти к России/СССР превзойти не могут.
Выложенные рядом на стенде писания заслуженного конъюнктурщика Гранина, переучившегося с совписа-прихлебателя в прихлебателя европейского и очередные псевдоисторические поделки подворотенного хама и неуча Исаева почти не вызывают брезгливости.
Наши совписы/сучписы* за гонорар подпишутся на что угодно, если даже остатки совести сохранили. Издательство «Эксмо» – это издательство «Эксмо», здесь всё понятно.
Не совсем понятно с владельцами книжного: кто там в лавке за Зингера? И читает ли этот кто-то то, что подсовывают читателю в главный городской памятный день?
Интуиция не подвела: маки после 2014 года – это не просто маки. Это символ забвения, вранья и ненависти.

___________________________________
* Сучпис — это не то что вы подумали, а всего-навсего аббревиатура «сучасный письмэнник», то бишь «современный писатель» на мове.

Источник

Конкурс рецензий от Одуванчика «Я читаю»!

Сайт «Одуванчик» предлагает всем желающим принять участие в Конкурсе рецензий на прочитанные книги «Я читаю».
Чтобы принять участие в конкурсе нужно:
1. Вступить в группу «Одуванчика» в ВК или в ФБ.
2. Добавить свою рецензию с тегами #ячитаю #конкурс #одуванчик.
3. В рецензии обязательно дать ссылку на произведение, которое вы рецензируете.
4. Можно опубликовать не больше 3 рецензий.
В течении месяца все участники конкурса могут публиковать свои рецензии, после этого редакции подводит промежуточные итоги и отбирает три лучших рецензии. Критерии оценивания: количество лайков и мнение редакции.
Три отобранные рецензии будут опубликованы на сайте, после чего будет проведено голосование, по итогам которого определяется победитель.
Победитель получает приз — книгу в подарок!

Ворошиловград vs Луганск

Алексей Блюминов

Вчера узнал, что на Украине за 24 миллиона бюджетных денег снимут хвильму про легендарных «киборгов», а за вдвое меньшие деньги, но тоже из бюджета — экранизируют написанную еще при Ющенке книжку Василя Шкляра о петлюровских атаманах-жидоедах — «Чорний ворон. Залишенець». А еще сейчас ударными темпами ваяется хвильма «Ворошиловград» — по известному роману писателя Жадана.
Как человек, знакомый не понаслышке с актуальным украинским литературным контекстом, должен сказать, что экранизации подвигов несравненных «киборгов» и атаманов-черносотенцев меня бесят не так сильно, как перспектива увековечивания на пленке жадановского «Ворошиловграда». И дело тут не в какой-то несоразмерности литературных талантов. Как по мне, Жадан -писатель будет помельче писателя Шкляра. Этот последний, пока не ухватил коньюнктурную фишку и не начал ваять про «черные солнца», «отаманов Холодного яру» и прочую литературную тягнибоковщину, когда-то был вполне годным жанровым писателем. Во всяком случае его «Ключ» я читал с удовольствием. Жадан же всю свою писательско-поэтическую карьеру самовыражался, нисколько не заботясь об интересах читателя.
Тем не менее, как я уже сказал, шовинистические бестселлеры Шкляра, равно как и их экранизации, раздражают меня много меньше, чем перспектива увидеть на экранах «Ворошиловград». Причина проста: понимаете, местечковые жидоеды с бескрайних степей Черкащины — все эти отаманы Зеленые и прочие «залишенци» — они, по крайней мере, реально существовали. Резали жидов и в меру сил воевали против «червоної комуни». И если кому то они дороги как «национальная память» и кто-то считает возможным воспитывать на их сомнительных подвигах детей — это его право. Пускай лепят из этого материала пулю, в том числе и посредством кино.
Но вот с другой стороны, есть я — человек 43 лет отроду, родивщийся и проживший бОльшую часть из этих 43 лет именно в Ворошиловграде, пусть потом и переименованном обратно в Луганск. Так вот, я как коренной ворошиловградец, авторитетно заявляю, что такого «Ворошиловграда», как у Жадана, никогда и нигде в истории и в природе не существовало. Но теперь, усилиями агитпропа, начнет существовать. Потому что реального Ворошиловграда больше нет. И, после окончательной имплементации известно чего, чему нет альтернативы, больше и не будет.
Кстати, аннотация книжки от издательства очень верно описывает то, что именно делает автор и все остальные вятровичи с исторической памятью о реальном Ворошиловграде. Вот, послушайте, как это верно:
«Вони приходять і забирають у тебе все, що тобі належить. Вони позбавляють тебе твоєї свободи й твоєї території. Вони забирають у тебе твоє минуле і твою пам’ять. І все, що ти можеш їм протиставити – це свою любов і свою ненависть. Ну, і свої кримінальні навички».

Надеюсь, теперь вы понимаете причину моей злости.

Источник

Чемоданте с друзьями покоряет страну

14611144_1147293072005217_5530574071628364781_n 11150679_694818320646484_7238317234029882625_n

Расширяется география отзывов на книгу Елены Заславской «Необыкновенные приключения Чемоданте…» Вот фрагмент рассказа о книге молодой мамы из Москвы Юлии Волновой.

«…Скажу сразу, потому что рада этому очень: наконец-то у нас появились новые герои детских книг: очаровательная собачка Чи, мудрый настоящий друг кот Чемоданте, добрый пони Пончик. Книгу мы купили еще две недели назад, и Таня прочитала ее за один вечер, и продолжает местами перечитывать. Я же начала читать только перед презентацией и еще не знаю, чем закончится:) Книга замечательная! Очень детская, добрая, остроумная с настоящими приключениями. А некоторые вещи проникают насквозь: «…Он посмотрел на меня своими огромными глазами с длинными-предлинными ресницами и сказал: «Я в тебя верю!» Представляешь, Чи, так и сказал: «Я в тебя верю!» А когда в тебя верят, можно горы свернуть….»»

 

Детская книга в условиях войны

Продолжают поступать отклики на книгу Елены Заславской «Необыкновенные приключения Чемоданте…», которая вышла намедни в Детгизе. Причем, что характерно — рецензенты не замыкаются только на анализе самой сказки, а пишут о роли и месте детской литературы Донбасса в наших экстремальных условиях.
Сказка на страже мира и добра
Один великий автор справедливо утверждал: книги для детей нужно писать так же, как для взрослых – только лучше. Ведь маленькие читатели и слушатели не станут уделять внимание литературному произведению лишь потому, что оно зачем-то считается модным, и не будут вникать в обилие познавательного материала, если сюжет их совсем не увлекает. Достойный детский писатель способен захватить внимание юного любителя сказок удивительными событиями невероятной истории, заставить сопереживать героям, искать среди них своего протагониста – погружаться в фантастическое повествование, становиться лучше, добрее.
Можно обратить внимание на то, что в жанрах детской литературы бестселлеры появляются значительно реже, чем среди произведений, предназначенных исключительно для взрослых. Тем ни менее и детям писатели изредка преподносят по-настоящему волшебные подарки – сказки Елены Заславской тому яркий пример.
Сказочница проживает в столице непризнанной Луганской Народной Республики, её дом пострадал от обстрелов со стороны «храбрых» поборников украинской «незалежности», некоторые из её друзей участвовали в боевых действиях, защищая свое молодое государство.
Елена одна воспитывает пятнадцатилетнего сына и семилетнюю дочь, которые являются одними из самых близких и актуальных критиков её творчества. А «все папы» её детей при этом волею судьбы оказались на стороны киевской директории, где к общественной деятельности мамы и перспективам русского мира относятся, мягко говоря, прохладно. Однако, общение и попытки взаимопонимания, слава Богу, продолжаются ; и сказки — в помощь.
Заславская ещё и вполне состоявшаяся поэтесса – пишет стихи для взрослых: серьёзные и не очень, про чувственные и моральные аспекты любовных отношений, про войну, дружбу и предательство. За свой сборник произведений, посвященных событиям на Донбассе, Елена даже умудрилась получить в Москве литературную премию имени Сергея Есенина и прилагающийся к ней орден «Золотая Осень». Елену Заславскую нередко приглашают выступать на встречах с читателями в Россию и другие страны.
В наше непростое время, когда многие влиятельные силы стремятся к победе «баблократии» во всём Мире, автор замечательных сказок и стихов пытается выполнять за деньги лишь ту работу, которую можно было бы с удовольствием делать и бескорыстно. Елена за копеечную зарплату работает в Луганской Государственной Академии Культуры и Искусства редактором газеты «Камертон» потому, что считает необходимым регулярный выпуск печатного средства информации, рассказывающего о культурных, учебных и творческих событиях студенческой жизни в прифронтовом городе, где за последнее время будни неоднократно превращалась из светлой сказки в смертоносный кошмар.
А в детских произведениях Елены Александровны Заславской нет ни одного момента, способного пробуждать ненависть. Герои борются со злом не ради мести, а лишь для того, чтобы отстоять свои волшебные права на любовь и дружбу. Можно без шуток сказать, что многие персонажи сказок Заславской: и гордый бродячий кот Чемоданте, и женственная храбрая маленькая собачка Чи Беретта, и добрейший меланхоличный пони Пончик – наделены настоящей человечностью. И даже наличие множества недостатков, имеющихся у безусловно положительных сказочных героев, воспринимается лишь в ракурсе доброго юмора, поскольку эти волшебные звери могут по-настоящему любить и дружить.
И пускай хорошие детские сказки послужат делу примирения различных враждующих сторон не меньше, чем хитрые дипломатические манёвры и информационные кампании.
Сценарист из России, ветеран афганской войны, волонтер Дима Шурави
Доброволец из Крыма, боец бригады «Призрак» Максим Найдёновzaslavskaya_e-__neobyknovennye_priklyucheniya_chemodante_chiberetty_i_ponchika15193540_320217565027815_4995616528880972674_n

А вот и первая рецензия!

Интересно. Увлекательно. Легко.
Предлагаемая читателю повесть «Необыкновенные приключения Чемоданте, Чи-Беретты и Пончика» является детской литературой в лучшем смысле слова. Текст недлинный, сюжет продуманный, язык простой, персонажи запоминающиеся. Перед нами детектив, и в лучших традициях жанра разгадка совершенно неожиданная, но в то же время читателя не обманывают, все необходимые для решения загадки детали даются в тексте и на них обращается внимание.
Повесть разбита на короткие главы, каждая из которых необходима для развития сюжета и является законченным элементом, который оказывается на своём месте целого. Благодаря такой структуре, а также грамотному построению не только глав, но и мелких структурных элементов текста, повесть легко читается и проста для восприятия младших школьников.
Книга Е.Заславской интересная и увлекательная, она хорошо написана и поэтому может служить первым образцом жанра, с которым ребёнок знакомится, переходя от мультфильмов к книгам, от видео к чтению. Если хотите, чтобы дети любили читать, чтобы им было весело и интересно, читайте с ними «Чемоданте»!
Преподаватель физики колледжа ЛГАКИ им. Матусовского Нина Ищенко
zaslavskaya_e-__neobyknovennye_priklyucheniya_chemodante_chiberetty_i_ponchika14670902_300653706984201_4049671494142354790_n

Яркая книга о Достоевском

О Достоевском существует огромная литература, исследованы,кажется, все вершины и бездны его творчества. Многое из нее я прочел, ведь это мой любимый писатель. И вдруг вчера наткнулся на книгу Акима Волынского — известного балетоведа и критика Серебряного века. Знаете, это что-то совсем необычное и оригинальное. Автор книги влюблен в театр, балет и эта его «специальность» ярко отразилась в книге — он детально анализирует все мизансцены, позы, мимику героев Ф. М., а потом, на базе этого анализа, проникает вглубь их души, подсознания и проч., и делает обобщения. Получается очень свежо и нетривиально!akim_volynskij__dostoevskijannenkov_-_akim_volinsky

«Кориолан», 2013, Великобритания

Татьяна Агеева

— Извини, мы на «Кориолане», — сказала по телефону подруге.
— Бывает, — посочувствовала подруга. – Ну, ничего, в хорошей компании и «Кориолан» пойдёт.
Компания была хороша, и «Кориолан» проскочил на ура. Ну, да, тот самый, с Хиддлстоном. Не вживую, конечно – в кино.
Честно сказать, больше всего в этой постановке мне понравился Шекспир.

Read more