Archive for Статьи

Патриотическая риторика в годы Гражданской войны

Люмила Новикова, кандидат исторических наук, доцент школы исторических наук НИУ ВШЭ

Я сегодня хотела бы поговорить о красном и белом патриотизме в годы Гражданской войны. Когда мы говорим о Гражданской войне, тема патриотизма не кажется наиболее очевидной, потому что, как мы все знаем из учебников, Гражданская война — это политический, классовый, военный конфликт, никак не стоял вопрос о патриотизме — по крайней мере, со стороны красных. О чем я хочу рассказать: на самом деле подспудно эта тема присутствовала на протяжении всей Гражданской войны, это являлось прямым продолжением Первой мировой войны. Если мы посмотрим на масштабы военной мобилизации периода Первой мировой войны, мы поймем, что примерно половина взрослого мужского трудоспособного населения оказалась в армии. Эти люди прошли через все этапы мобилизации. Это люди, которые на протяжении четырех лет — с 1914 года до того, как Россия заключила Брестский мир в 1918 году, — являлись потребителями патриотической пропаганды. Это сильно чувствовалось и в годы Гражданской войны.

Первая волна русской эмиграции

Read more

Старообрядческий вопрос на Поместном соборе 1917-1918 гг

В статье Белякоой Е. В. затрагивается на самом деле более широкая тематика отношений РПЦ со старообрядцами на протяжении всего XX века. Хотя наиболее полно рассмотрены события 1917-1918 гг, отмечены также такие ключевые моменты, решения старообрядческого вопроса как снятие клятв в 1971 г и покаяние за гонения в 2000 г, 

Белякова Старообрядческий вопрос

От разжигателя к пацифисту: мастер-класс от Евгении Бильченко как переобуться в прыжке

Нина Ищенко, Елена Заславская

Слово мир очень часто звучит в Донбассе. Это одно из самых частых пожеланий на Новый год и Рождество. Вот уже четвертый год как слово мир наполнилось для жителей Донбасса конкретным содержанием: мир это когда не сжигают заживо людей, как 2 мая 2014 года в Одессе, мир это когда не наносят авиаудары по центру Луганска как 2 июня и не бомбят донбасские города, как бомбили Станицу Луганскую 3 июля 2014 года,  мир это когда  уроки начинаются 1 сентября, а не откладываются на месяц из-за обстрелов, мир это когда в библиотеке читают книги, а не выгребают осколки, мир это когда в родной город летают самолеты и ездят поезда, когда в домах есть свет, вода и газ, а ремонтников не убивают при починке коммуникаций, когда не боишься за жизнь родных и близких людей, когда окна в твоем доме не заклеены скотчем крест-на-крест, а вдоль улиц не появляются все новые дома разрушенные градами. Слово мир совершенно особенное для каждого жителя ЛНР и ДНР, и борьба за мир для нас не просто слова. Поэтому мы не смогли остаться в стороне от ситуации, когда борцами за мир себя называют те, кто еще недавно разжигал эту войну.

В начале прошлого года в числе борцов за мир оказалась украинская поэтесса, доктор культурологии и общественный деятель Евгения Бильченко. В 2014-м году она активно поддержала Майдан, гордилась тем, что состоит в организации украинских националистов Правый сектор (позывной Дон Кихот). После трагедии 2 мая в Одессе взгляды Евгении не изменились, и с лета 2014-го года она стала волонтером в так называемой зоне АТО: закупала для украинских военных  вещи, амуницию, тактические обвесы для стрелкового оружия и собирала денежные средства на фронтовые нужды, выкладывая в своем блоге сканы квитанций и расписок от жертвователей, а также свои фотографии с благодарными военными. И вдруг на третий год войны Евгения прозрела. Она поняла, что война это плохо, и хочет донести это знание до жителей Москвы и Петербурга.

Странный выбор. Россия ни с кем не воюет. Идет война между Украиной и республиками Донбасса. Если человек хочет бороться за мир, то естественно было бы делать это на Украине и в Донбассе.

Ведь на Украине только в рамках шести прошедших в 2014-2015 годах волн мобилизации на военную службу были призваны 210 тысяч человек. При этом, начиная с третьей волны мобилизации под нее подпадают военнообязанные, не проходившие службу в армии. За уклонение от призыва лишают свободы на срок от двух до пяти лет. С 2016 года украинским военным повышают минимальную зарплату до 300 долларов США, что увеличило количество контрактников в украинской армии. Численность армии растет, и деньги на армию дополнительно собирают с украинцев. Начиная с 2014 года каждый гражданин Украины выплачивает из своих доходов военный сбор 1,5% от объекта налогообложения. Казалось бы, если человек хочет бороться с войной, ему есть где приложить свои усилия, однако Евгения этого не делает.

Проводит ли она какие-то пацифистские акции в городах Донбасса? По понятным причинам нет, ведь Добровольческий украинский корпус Правого сектора, которому активно помогала Бильченко, 2 года воевал на донецкой земле, против народных республик, уничтожая мирных жителей и совершая военные преступления.

Итак, в Донбасс Евгения не ездит. Но может быть она пытается наладить диалог Украины и Донбасса в Киеве, на украинской территории? Снова нет.  В актив своей миротворческой деятельности Евгения вносит “Омс” — киевский фестиваль “Осень-мир-стихи”, проведенный осенью 2017 года. Цель фестиваля — “объединить через города, через городскую идентичность, через культуру, поэзию, гуманизм разные города в странах между которыми существует межэтнический и гражданский конфликт”.  Кого же она приглашает на этот фестиваль?  Представителей Харькова, Киева, Одессы, Минска и Петербурга. Видимо, профессор Бильченко считает, что это именно те города, между которыми существует этнический конфликт и где пацифизм нужнее всего.  

Итак, ни Украина, ни Донбасс не являются ареной миротворческих инициатив поэтессы и общественного деятеля Евгении Бильченко. Куда же летает наша голубица мира?

В течение 2017 года Евгения совершила несколько поездок в Москву и Санкт-Петербург, организовала в России несколько творческих выступлений, одно из них на блогерском канале, записала рок-альбом, участвовала в несанкционированных митингах и пикетах, проводимых на территории РФ представителями местной оппозиции. Во время своих поездок Евгения призывает Россию и Украину выйти на разумный диалог для прекращения политического конфликта и установления мира на Украине, считая, что обе стороны должны отказаться от предрассудков.

Как мы видим, активистка Майдана Евгения Бильченко сделала все от нее зависящее, чтобы на Украине была та власть, которая там сейчас ведет войну — националистическая и антирусская, но бороться с национализмом и предрассудками она ездит в другую страну.

Такое направление деятельности поэтессы кажется странным не только нам. Хотя несколько ее выступлений в России прошли спокойно, но в декабре 2017-го года во время чтений в Москве Бильченко была задержана полицией по обращению неравнодушных граждан (отпущена без протокола).

Удивляет в этой ситуации реакция большей части пророссийских блоггеров. Люди, поддерживающие Донбасс с самого начала войны на Украине и выступающие против националистического правительства современной Украины, встали на защиту Евгении. Российский писатель-военрук Захар Прилепин называет её отличным поэтом, а поэт-военкор Анна Долгарева — человеком, у которого остались глаза и совесть. Коммунист Андрей Манчук считает, что каждый честный человек обязан помогать Бильченко в России, а одессит Денис Селезнев призывает организовывать ее выступления не только в России, но и в Донецке.

Защитники Бильченко заявляют, что деятельность Евгении — это шаг на пути к миру, так как Евгения раскаялась и выступает против украинской идеологии. Однако по ее собственным словам Евгения по-прежнему верна идеалам Майдана и считает, что все беды Украины от того, что эти идеалы не воплотились нужным образом. Во всех своих выступлениях Евгения поддерживает украинскую идеологему о том, что идет война между Россией и Украиной, а Донбасс в этой войне как бы и не участвует — народных республик нет в культурном пространстве Евгении, как и в информационном пространстве украинской пропаганды.  

Между тем Донбасс является субъектом политики. Украина воюет против ЛНР и ДНР, образованных в результате референдума. Если отказаться от штампов украинской идеологии, то Евгении пришлось бы называть вещи своими именами: “Да, я поддерживала военную агрессию Украины против независимых республик Донбасса. Я, профессор, не знала, что нации имеют право на самоопределение. Я, гуманистка, не догадывалась, что все нации имеют такое право, а не только моя, украинская. Я, борец за европейскую культуру, не могла даже представить, что захватническая война это преступление против человечества”. Когда автор научных статей и трех монографий по культурологии высказывается в стиле “я вдруг прозрела, война это плохо!”, это ставит под вопрос искренность и самого автора, и его группы поддержки.

Мы считаем, что бороться за мир нужно там, где идет война, в разжигании которой борцунья активно участвовала, а не там, где много уютных кафе.  Пока голуби мира летают не там, где необходимо, а там, где вкусные печеньки, это шаг не к миру, а в другую сторону.

Константин Фрумкин. Альтернативно-историческая фантастика как форма исторической памяти

Фрумкин К.Г. Альтернативно-историческая фантастика как форма исторической памяти // «Историческая экспертиза»

Не будет большим преувеличением сказать, что примерно на рубеже 1980-х и 90-х годов русская культура перестала быть литературоцентричной и стала «историоцентричной». Причин для этого было более чем достаточно. Прежде всего, Россия оказалась в центре жестокого катаклизма, который не мог восприниматься иначе как именно исторический катаклизм – следствие предшествующего исторического развития. При этом советский режим считал одним из источников своей легитимации определенную философию истории, а «перестроечная» интеллектуальная революция, на фоне которой коммунистический режим рухнул, сама базировалась на отрицании этой философии истории, на альтернативном взгляде на место советского режима в мировом социальном развитии, и заодно на преодоление касавшейся исторической информации советской цензуры. Геополитический катаклизм 1991 года был одновременно революцией в сфере исторической памяти, все важнейшие события текущей политики оказалась под прицелом ориентированной на историзм оптики, при этом катастрофичность последовавших событий немедленно поставила вопрос о проблематичности и даже «ошибочности» предшествовавшей истории. И одним из отражений этой коллизии в художественной литературе стал расцвет так называемой альтернативно-исторической фантастики, то есть фантастики, предлагавшей воображаемое исправление реального хода истории и рисовавшей картины измененного, альтернативного течения исторических событий.

Конечно, альтернативно-историческая фантастика не является русским изобретением и возникла гораздо раньше эпохи Перестройки. На русском языке первые альтернативно-исторические произведения были написаны еще в начале 1920-х годов: это «Вторая жизнь Наполеона» и «Пугачев победитель» жившего в Италии русского эмигранта Михаила Первухина. В 1926 году трое писателей — Вениамин Гиршгорн, Иосиф Келлер и Борис Липатов – пишут «Бесцеремонный роман», в котором отправляют уральского инженера в наполеоновскую Францию, чтобы изменить историю и дать победу Наполеону. Затем был перерыв — и только в 1968 году советский фантаст Север Гансовский публикует рассказ «Демон истории» в котором герои с помощью машины времени пытаются изменить ход Второй мировой войны. Стоит при этом отметить, что в эту эпоху «Больших 60-х» и на западе пишутся известные романы об альтернативном сценарии Второй мировой войны — это «Человек в высоком замке» Филиппа Дика и «Фатерланд» Роберта Харриса. Read more

Проявление русского культурного архетипа в годы войны на Донбассе

Нина Ищенко

Донбасс несколько десятилетий находился в составе Украины, которая занимает пограничное положение между двумя культурами – русской и европейской. Донбасс в этой поликультурной среде всегда имел собственную идентичность, и к 2014-му году оказался на границе между Россией и Украиной. Насколько оправдана культурно эта граница? Можно ли считать Донбасс в культурном плане частью русского мира? Реализуются ли на Донбассе в годы последней войны какие-то именно русские культурные константы?
Культуру можно определить как типичные для данного социума способы поведения и мышления, которые материализуются в системе искусственно созданных предметов, функционирующих в этом социуме, а в идеальном плане существуют в виде мировоззренческих конструкций, которые воплощаются в культурных архетипах.
Культурные архетипы суть архаические первообразы, символически представляющие человека, его место в мире и обществе. Культурные архетипы воплощают ценностные ориентации, задающие образцы жизнедеятельности людей данного социума [3].
Символический характер архетипа позволяет выражать онтологические основания культуры разными способами, то есть задаёт множество вариантов реализации в рамках одного образа. Кроме того, архетип позволяет поднимать статус индивидуального действия в рамках культуры до общезначимого, преодолевая и тем самым связывая разные уровни реальности [Там же].
Русский культурный архетип отличается двумя основными чертами. Первая черта выражается в нормативном требовании самоограничения, вторая – в апокалиптическом восприятии времени [4]. Обе они синтезируются в образе святого царства.
Согласно исследованиям Топорова [5], русская народная культура пансакральна и стремится освятить все жизненные проявления человека и природы. К дохристианскому периоду восходят представления о борьбе Правды и Кривды. Русский народный апокалипсис выражается в победе Кривды на земле [1]. Гиперсакральность в этом случае оборачивается своей противоположностью, десакрализованностью, мир воспринимается как лежащий во зле. Однако святое царство, царство Правды, принципиально достижимо. Оно является идеалом, и в силу этого задаёт модели поведения в нашем времени и пространстве, которые выражаются в нормативном самоограничении ради социального целого.
Под влиянием христианского учения, воспринятого через призму византийской традиции, образ святого царства трансформировался в образ странствующего царства, которое должно реализоваться в России. Архетип странствующего царства послужил основой для усвоения в русской культуре концепции России как третьего Рима – последней в этом мире православной империи.
Таким образом, русское государство понимается как пространство, где правда в принципе может быть реализована. Правда эта может выступать как православие, как единственно верное марксистское учение и передовой общественный строй и так далее. Русская жизнь представляет собой начало освящения, преобразования всего мира. Это постепенное изменение возможно при полной самоотдаче вплоть до самопожертвования всех причастных царству, реализующих таким образом правду на земле.
Война на Донбассе показала, что нормы социального действия больших групп людей в этом культурном регионе включают в себя самоотдачу, сострадание, стойкость, стремление защитить и помочь. Эти нормы ярко проявились в широком добровольческом движении, сформировавшем армии республик из людей не только Донбасса, но всего русского мира, которые бросили налаженную жизнь ради защиты невинных людей от несправедливости. Также эти нормы реализованы в поведении самих жителей Донбасса, которые старались делать всё возможное для помощи людям, страдающим от несправедливой войны. Например, в осаждённом Луганске летом 2014 года, когда не было света, газа воды, артисты кукольного театра играли спектакли бесплатно прямо на улицах города, чтобы развеселить детей, которые оказались под обстрелами (больше данных в [2]).
Участники войны со стороны республик воспринимают Донбасс как пространство, в котором может реализоваться альтернатива мировому капиталистическому обществу. Новороссия для многих добровольцев является символом территории, где может быть осуществлено правильное государственное устройство, а это основная черта архетипа странствующего царства.
Таким образом, в военной обстановке на Донбассе проявились обе характерные черты русского архетипа – самоограничение как норма и стремление защищать правду в конкретном пространстве, Донбассе, которое воспринимается как возможное начало переустройства всей жизни на Украине и в России на новых началах. Русский архетип странствующего царства устанавливает нормы и ценности, регулирующие совместное действие жителей Донбасса.

Литература
1. Василенко, И. А. Архетипические основы русской культуры и современная имиджевая политика России [Электронный ресурс] / И. А. Василенко // Перспективы: сетевое издание Центра исследований и аналитики Фонда исторической перспективы. 2015. Режим доступа: http://www.perspektivy.info/book/arkhetipicheskije_osnovy_russkoj_kultury_i_sovremennaja_imidzhevaja_politika_rossii_2015-06-30.htm
2. Заславская Е. А. Некоторые особенности культурного слоя Луганска // Четверть века с философией. Луганск, 2015. С. 120 – 129.
3. Любавин М. Н. Архетипическая матрица русской культуры [Электронный ресурс]: дис. на соиск. степ. канд. философских наук: 24.00.01 / Любавин Максим Николаевич; Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет. Нижний Новгород, 2002. 245 с. Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/arkhetipicheskaya-matritsa-russkoi-kultury
4. Некрасова Н. А. Социокультурные факторы модернизации России в современных условиях [Текст]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. кандидата социол. наук (22.00.06.) / Некрасова Наталья Александровна; Курский государственный технический университет. Курск, 2006. С. 8.
5. Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. I. Первый век христианства на Руси. М.: Гнозис, 1995. С. 8 – 9.

О самоубийстве и божественности

Предлагаем вниманию читателей Одуванчика философский комментарий к спорам о правомерности эвтаназии в современном западном обществе. Аргумент о том, что самоубийством человек побеждает судьбу и богов, встречается в этой теме постоянно. Читайте статью современного автора о последовательном Эмпедокле, который показал, что самоубийство тогда действительно бунт и претензия на божественность, когда совершается в расцвете сил и славы. Архетипическая ситуация в чистом виде. 

Первая статья в сборнике:

http://www.nsu.ru/classics/schole/1/schole-1-2.pdf

Топоров о Маяковском

Русский ученый В. Топров, автор исследований по семиотике и мифопоэтике, применяется результаты, полученные при работе с древними обществами, к творчеству поэта XX века. И оказывается, что Адам Кадмон ближе, чем мы думали! 

Меньше десяти страниц.

Топоров Флейта водосточных труб

Метеллы и падение Лукулла

Тимофей Алёшкин

Метеллы и падение Лукулла

Взлёт и падение Лукулла

В 70 годах до нашей эры военное положение римского правительства было очень тяжёлым, сенат вёл одновременно три больших войны – в Испании против Сертория, в Азии и на Балканах против Митридата и в Италии против Спартака, да ещё несколько менее крупных, в Галлии против восставших аллоброгов, на море против пиратов, и все, кроме пиратской, к 70 году Рим выиграл, выдержав очень больше военное напряжение – к 71 году за Республику воевало примерно 40 легионов солдат, то есть около 150 000 человек, каждый шестой из римских граждан. Только война против Митридата была немного не доведена до конца – в 71 году Понтийское царство было полностью захвачено римлянами, войска царя уничтожены, только сам царь Понта Митридат сбежал к своему зятю Тиграну, царю Армении.

К 70 году Лукулл оказался наместником трёх провинций, Киликии, Азии и Вифинии, управляя также завоеванной территорией Понтийского царства. К нему перешло командование над армией Котты, наместника Вифинии до 70 года, и в армии Лукулла теперь было 8 легионов, хотя и поредевших за время войны. Впрочем, по меньшей мере один раз в 70 годах Лукулл получал из Рима подкрепления. Во время войны с Митридатом Лукулл захватил казну царя и располагал огромными денежными средствами. Фактически он оказался чем-то вроде вице-императора Востока, на тот момент самым могущественным человеком в Республике, да, пожалуй, и во всей Средиземноморской Ойкумене.

В 70 году Лукулл не добился от Тиграна выдачи Митридата и начал войну уже против Тиграна. С небольшой армией в 3 или 4 легиона, углубившись в Азию на полторы тысячи километров, Лукулл несколько раз разбил армию Тиграна, взял его главные города, но осенью 68, из-за плохой погоды, говорят историки, оставил преследование отступившего на север Армении Тиграна, повернул во владения Тиграна в Месопотамии, там взял большой город Нисибин и зимовал в нём. Во время войны с Тиграном у Лукулла сенат и народ в Риме отнимали одну за другой провинции, в 69 году его лишают Азии, затем Киликии и наконец Вифинии и Понта, переданных вместе с командованием новому проконсулу, Глабриону, в 67 году. Во время зимовки армии в Нисибине в 68-67 годах Клодий, подчинённый и брат жены Лукулла, поднял на мятеж против командующего солдат так называемых фимбрианских легионов, прослуживших уже более 10 лет. Лукулл был вынужден вести не соглашавшуюся дальше воевать армию обратно в римскую Азию. Тем временем Митридат вернулся в Понтийское царство и отвоевал его у подчинённых Лукулла. Лукулл просил помощи у нового наместника Киликии, стоявшего в провинции с новой армией, но тот отказывается помочь. Глабрион не принимает у Лукулла командование, и Лукулл вынужден выпрашивать у солдат, перед лицом наступающего Митридата, отобравшего все его завоевания, хотя бы не покидать службу. Наконец, в 66 на место Лукулла в Риме избран Помпей с высшей военной властью на востоке и на море, с широчайшими полномочиями и новой большой армией, и в один год побеждает Митридата. Солдаты, которые бунтовали и требовали у Лукулла отставки, добровольно идут воевать в армии Помпея.

Картина получается пёстрая, но очень много событий в ней не вытекает одно из другого. Рим то выставляет в поле сотни тысяч солдат, то не может послать Лукуллу и десяти тысяч подкреплений, Лукуллу то дают в управление полцарства, то, в разгар побед, отбирают, подчинённые после многих лет службы перестают ему подчиняться, римские наместники обращаются с ним как с врагом. До сих пор я не встречал объяснения этого, которое бы меня удовлетворило.

Я предложу своё объяснение, в котором буду исходить из того, что все участники этой истории действовали разумно и целесообразно, руководствовались разумными интересами и добивались разумных же целей. Read more

Право на самоопределение как юридическое основание воссоединения Крыма с Россией

Одуванчик предлагает вниманию своих читателей статью В. Л. Толстых, заведующего кафедрой международного права Новосибирского государственного университета, доктора юридических наук. 

В статье рассматривается право наций на самоопределение как основание воссоединения Крыма с Россией. Автор доказывает, что при определении содержания принципа самоопределения должна учитываться идея общей воли. делается вывод о том, что государственный переворот на Украине привел к исключению населения Крыма из политического общения, что, в свою очередь, послужило предпосылкой формирования общей воли, направленной на воссоединение с Россией. принцип невмешательства рассматривается как распространяющийся на ситуации, в которых иностранное государство вторгается в процесс формирования общей воли. В этом контексте поведение западных государств на Украине зимой 2013/14  года квалифицируется как нарушение
данного принципа. делается вывод о действительности крымского референдума; выраженная на нем общая воля была сформирована с полным осознанием всех существенных обстоятельств и в отсутствие обмана или принуждения. Рассматриваются правовые и политические перспективы урегулирования украинского кризиса и его культурологическое измерение.

SKO 5 (102) 2014 (073-081 — Толстых)

Проблемы международного права последних трёх лет

Одним из самых важных событий Русской весны 2014 года было воссоединение Крыма с Россией. Событие это вызвало настоящий сдвиг в международных отношениях и повлияло на судьбы миллионов людей как в Крыму, так и на связанных с ним территориях русского мира: России, Донбассе, Украине. Возвращение Крыма в состав России сразу оказалось в центре внимания специалистов по международному праву и в ходе его осмысления появились как сторонники, так и принципиальные противники этого события. Одуванчик планирует познакомить своих читателей со статьями на эту тему, освещающих с юридической точки зрения обе позиции. 

Начинает проект статья «Международное право с точки зрения воссоединения Крыма с Россией», которая была опубликована 
в журнале «Законодательство». 2014. № 7. Автор статьи Владимир Алексеевич Томсинов, российский учёный-правовед и детский писатель. Доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой истории государства и права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Генеральный директор издательства «Зерцало».

В статье рассматриваются те проблемы международного права, которые актуализировались в 2014 году после присоединения Крыма к России. 

Томсинов_Крым