Archive for Стихи

К Девятому мая

Андрей Советский

Долгие годы молились,

Воли хотели и славы,

Воли хотели и славы,

Головы не склоняли.

Много народов душило,

Наших дедов и землю,

Наших дедов и землю,

Всё поделить хотели.

Только на миг,на мгновенье,

Наша страна улыбнулась,

Наша страна улыбнулась,

Да кровью и захлебнулась.

Враг к нам пришел коварный,

Мысли и душу меняет,

Мысли и душу меняет,

Брата забыть заставляет.

Ищет,кто им продастся,

Славу продаст и память,

Славу продаст и память,

Дедов победы забудет.

Продали нас наши дети,

И позабыли победы,

И позабыли победы,

Что деды их им подарили.

Дети-творения наши,

Нашей же кровью упились,

Нашей же кровью упились.

В ноги врагу поклонились.

Вже минуло досить років…

Андрей Советский

Вже минуло досить років,

Що прийшла пора спитать:

«Не даремно,любі друзі,ви виходили стрибать?»

«Чи вам краще жити стало?»

«Чи з Європою брати?»

«Чи вас знову як теляток поводили за носи?»

Правду вряд чи хто промовить.Скажуть:

«В нас все ляпота,якби Путін не мішався,була б зовсім красота».

«Путін всюди на Вкраїні суне носа як тарган,

Ціни нам він піднімає і гендлює як циган».

Скажуть так нам «патріоти».Вперто будуть промовлять:

«Если б руський мир убрался,была б всем нам благодать».

І не хочуть бідні бачить,і не хочуть бідні чуть,

Що їх рідні олігархи носом у гімно товчуть.

Ми не будем сперечатись,з дурнем це робить дарма.

Ти,Вкраїно,роззирнися й висновок зроби сама.

22.02.2017.

Ми живем в країні милій…

Андрей Советский

Ми живем в країні милій,

Незалежній і вродливій.

Криму,правда,вже нема,

Але ще прекрасніша вона.

Боргів,дещо,має трохи,

Наче у Барбоса бліх.

Та й народ від влади має

Тільки позаторішній сніг.

На майдані пострибали,

Гарних пісень поспівали,

Постріляли в брата й свата,

Зруйнували ще й їм хату.

Але як це любо й мило,

Як в сусіда хата з димом.

Це прекрасно і велично,

Як нацисти ходять містом.

Містом,де змінили назву,

Щоб забули про буле.

Славу пращурів великих,

Щоб відкинули як зле.

От така країна мила.

Лад і спокій навкруги,

А що сотнями вмираєм,

То все винні вороги.

26.07.2016

Над Україной плине смутку дим…

В редакцию «Одуванчика» обратился житель Украины, который пишет стихи в жанре гражданской лирики. Ситуация со свободой слова на Украине не позволяет поэту опубликовать там свои произведения.  Поскольку война на Донбассе и её отражение в современной украинской культуре является одной из приоритетных тем для «Одуванчика», мы всегда рады предоставить площадку для высказывания тех взглядов, которые не совпадают с официальной националистической идеологией современной Украины. Редакция видит залог нормализации отношений между нашими странами только в изживании Украиной националистической риторики как в идеологической, так и в культурной сфере. Сайт «Одуванчик» с радостью представляет своим читателям современного украинского автора Андрея Советского.

***

Над Україной плине смутку дим,

Радійте,всі хто стрибав на майдані.

Тепер пишаєтесь здобутком ви своїм,

Вітчизной,що підняли ви на палі?

Хотіли ви в Європу?Їжте,жріть,

Кричали:»Банду геть»,і хто у влади?

Став весь народ у злиднях животіть,

І ви цьому мабуть безмежно раді.

Хто жер в три,й далі так жере,

Хто крав мільярди,той і далі краде.

А ви,безмозгле стадо і тупе,

Тепер стогнЕте,що навколо зрада.

Радійте,то не зрада,то для вас,

Як для дітей,маленьких і не вмитих,

Наука буде,школа,перший клас,

Щоб ви згадали пращурів великих.

Згадали пращурів,не тих,хто рідний край

Міняв чужим на сало і на мило,

А тих хто сміло й мужньо ляхів бив,

Тевтонцям і литовцям дав у рило.

Не той герой,що взявши волі стяг,

У шведів і у німців пив какао,

А той хто кров пролив,життя віддав,

Здобувши для Вітчизни вічну славу.

Замисліться,шановні земляки,

Хто став для вас сьогодні любий й серцю милий.

Чи не прийдеться плакать гірко вам,

Над Україною,що вклали ви в могилу.

Роман Скиба, поэт и пророк

Настоящий поэт — всегда пророк. Роман Скиба, без сомнения, — поэт настоящий. И еще одно подтверждение тому — стихотворение «Сумерки богов» (укр. «Сутінки богів»), написанное им в далеком 2007-м, когда все произошедшее на Украине в 2014 году не могло присниться нам даже в самых страшных снах.

Сутінки богів

Нишкнуть патриції.
Виє на Рим вовчиця.
Шкіра нам – криця.
Нас легіонів тридцять.
Маршем, рядами,
При калашах, базуках, —
Дробом там-таму
Кроки ввіряєм бруку.
Згідно з кометами
Вістим добу Вендетти –
П’яних з багнетами
Ви нас без слів збагнете.
Дикі й запеклі,
Нині ми всюдисущі!
Наші у пеклі,
Наші у Райській пущі.
Спалимо жертви –
Слава старим звичáям! –
Враже наш мертвий,
Ось ми й тебе прощаєм!..
Рушим по скелях,
До висоти голодні,
Виплеснем келих
В пащу святій безодні…
Вічності Страже,
Правда ж, – Ти нам не ворог?
Вийде і скаже:
«Не вас виглядав я в горах…»

Кассандре

Осип Мандельштам

Я не искал в цветущие мгновенья
Твоих, Кассандра, губ, твоих, Кассандра, глаз,
Но в декабре — торжественное бденье —
Воспоминанье мучит нас!

И в декабре семнадцатого года
Все потеряли мы, любя:
Один ограблен волею народа,
Другой ограбил сам себя…

Но, если эта жизнь — необходимость бреда
И корабельный лес — высокие дома, —
Лети, безрукая победа —
Гиперборейская чума!

На площади с броневиками
Я вижу человека: он
Волков горящими пугает головнями:
Свобода, равенство, закон!

Касатка милая, Кассандра,
Ты стонешь, ты горишь — зачем
Сияло солнце Александра,
Сто лет назад, сияло всем?

Когда-нибудь в столице шалой,
На скифском празднике, на берегу Невы,
При звуках омерзительного бала
Сорвут платок с прекрасной головы…

‹Декабрь› 1917

Ти ізнов мені снишся

На днях, а именно 17 февраля, миновало 47 лет со дня смерти замечательного украинского поэта Андрея Самойловича Малышко (укр. Андрій Самійлович Малишко), автора знаменитой «Пісні про рушник». Во время ВОВ поэт работал военным корреспондентом в газетах «Красная армия», «За честь Батьківщини», «За Радянську Україну». Помимо своего выдающегося творчества, Андрей Малышко обогатил украинскую литературу и прекрасными переводами русской и белорусской классики. Вот отрывок из его поэмы «Україно моя» (1942 год), написанной в тяжелые годы фашистской оккупации. К сожалению, эти строки актуальны и в наши дни.

 Ти  ізнов  мені  снишся  на  стежці  гіркої  розлуки  

Синім  лугом,  ромашкою,  птицею  з  канівських  круч.  

Так  візьми  ж  мою  кров  і  візьми  моє  серце  у  руки,  

Тільки  снами  не  муч  і  невипитим  горем  не  муч.

 

Я  топтав  кілометрів  не  сто,  і  не  двісті,  й  не  триста,  

Все  в  похід,  у  похід,  в  небезпеки  на  правім  краю.  

Он  зоря  вечорова  до  мене  шепоче  барвиста:  

—  Що  ж  ти  став,  як  німий,  надивляйся  на  землю  свою!

 

Надивляйся  на  землю,  де  сизі  орли  клекотіли  

Із  могили  високої  в  димнім  безмежжі  доріг.—  

І  лежала  земля,  в  попелищі  земля  чорнотіла,  

Я  дививсь  —  і  німів,  і  прощавсь  —  і  прощатись  не  міг.

 

Я  ізнов  тебе  вгледжу  в  народів  привольному  колі,  

Де  завжди  набиралась  могуття,  і  слави,  й  снаги.  

Із  синами  Росії  на  грізному  ратному  полі  

Стій,  як  месниця  вірна!  Хай  падають  ниць  вороги!

 

Замерзание профессоров

Александр Коковихин

Осени не было. Сразу пришла зима.
Ветра, холода, снежные круговерти.
Профессор Штихель сказал: «Я пошёл с ума.
Это будет альтернатива смерти».
И стал удаляться, путаясь в пурге бородой,
освещая путь залепленными очками,
в направлении чуда и рюмочной за рекой…
«Подождите, профессор, – кричу, – я с вами!»

Источник

Игорь Мамушев. Тенетник

Вчера перечитывал я сборник стихов Игоря Мамушева «Саженец», подаренный мне автором. Игорь — известный музыкант и поэт, родом из Луганска. Оцените его тонкие и изящные интонации.

Испуганны утки, тенетник летает,
по-бабьему осень глядит исподлобья,
как будто о счастье ни ноты не знает
и нет этой радости грустной подобья.
Снимает дорогу проезжую ясень,
как тот оператор, что лишнего выпил
и только талантом на свете прекрасен,
и вереск цветущий расплел свои нити.
И мне не с руки исполнять это действо,
творящее музыку солнце лениво,
я лучше Шопена сыграю из детства
о том, что по-девичьи осень красива.
Я все изменю наперед, без остатка,
расправлю страницы прочитанной жизни,
и этот наряд — на заплате заплатка —
надену без горести, без укоризны.
И выйду, как дерево новое в рощу
со снежной копной головы одинокой
подобно осине, смиренный и тощий,
свободу вдыхая вне жизненных сроков.
И Бога в покое оставлю, словами
ничуть не коснусь Его чуткого слуха.
И будет тенетник летать между нами,
как нежная плеть незлобивого Духа.

Тенетник — паутина, летающая по осени.

Ольга Старушко — Камнетёс завидует гончару

Камнетёс завидует гончару:
мой резец по мрамору твёрже рук,
слабых рук, которыми месят глину.
Что же нем и холоден мрамор тот,
что граню я истово, а поёт
тёплым голосом свисток соловьиный?
Жажду я гармонии на века.
Мрамор отшлифовывает рука:
чтобы ни погрешности, ни щербинки.
А у него в руках — прах. Комки.
У него — безделицы, черепки,
что едва домой донесёшь от рынка.
Камень устоит. Всех переживёт.
И граню его я за годом год
яростнее, чтобы стал совершенней.
И твержу себе: не напрасен труд.
Пусть не вдруг, не сразу — когда умру,
кто-нибудь уменье моё оценит.
Вспомнит, как я правил свои резцы,
мерял плиты, чтоб вознеслись дворцы,
чтобы храмы высились горделиво.
Только дразнит звук на чужих устах,
этот свист насмешливый: к праху прах,
всё одно когда-нибудь станем глиной.
От неё тепло домовой печи,
из неё и кровля, и кирпичи,
и свистулька, сделанная с любовью.
Глина оттого льнёт к простым рукам,
что сулит бессмертие простакам.
Мрамор окончателен. Он — надгробье.
Даже если тесанную плиту
водрузят на должную высоту,
то пропорций, строгости и симметрии
не оценит ветер, набравший в рот
праха: посвистит, да и занесёт
глиной труд того, кто боялся смерти.
…А гончар выходит на солнцепёк.
Гладят руки глину, берут в комок:
и готова, точно живая, птаха.
И в неё достаточно подышать,
и она поёт, как поёт душа,
что сильнее зависти или страха.