Archive for Интересности

Альманах «Воля Донбасса» – героическая картина мира

Виталий Даренский,  доктор философских наук, профессор Луганского национального университета имени Тараса Шевченко, член союзов писателей России и ЛНР.

Теперь трилогия

Издание альманаха «Воля Донбасса» Союза писателей ЛНР было давно ожидаемым: это уже третий альманах этой серии, посвященный теме нынешней войны. Как и в первых двух – «Время Донбасса» (2016) и «Выбор Донбасса» (2017) – его авторами стали не только авторы из ЛНР и ДНР, но и россияне.

Литература о начавшейся в 2014 году войне давно уже стала знаковым явлением в современной русской литературе. К ее неоспоримым достоинствам относят возрождение лучших качеств литературы о войне, которые были явлены в свое время авторами старших поколений – солдатами Великой Отечественной. Эти особые качества – «оголенность» человеческой души перед лицом смерти, обнажающая ее до самого дна и делающая невозможной никакую ложь и фальшь; особый военный стиль, в котором выброшено все лишнее, и язык оживает своей внутренней силой – все это, действительно, вновь ожило в «донбасской» прозе и поэзии. Read more

Прорывая тишину вечности: Михаил Матусовский о Луганске

Андрей Чернов

 

В судьбе Луганска Михаил Львович Матусовский играет особую роль. Он не просто выходец из города, как, скажем, Владимир Иванович Даль. Матусовский родился и вырос в Луганске, под сказочным донецким небом. Сюда он неоднократно приезжал. И каждый раз затерянный в придонцовых степях город пробуждал в нём чувства, о которых невозможно было не сказать. Read more

Путеводитель по русским «Берегам»

Андрей Чернов

В Калининграде вышла в свет «Энциклопедия авторов литературно-художественного и общественно-политического журнала «Берега». Справочник вобрал в себя короткие сведения об авторах российского журнала за пять лет его существования (с 2013 года).

Журнал «Берега» издаётся в Калининграде с 2013 года, главный редактор – Лидия Довыденко. За пять лет существования журнал получил несколько литературных наград, заработал авторитет в писательской среде.

Однако, казалось бы – пять лет существования – небольшой срок. Не каприз ли, документировать и подводить статистику? Но так может рассуждать только человек, который совершенно не соприкасался и не соприкасается с огромным и бурным явлением – литературным процессом. Многие сотни (если не тысячи) имён, тысячи произведений – беллетристики, поэзии, публицистики, мемуаров. И всё это разбросано по десяткам старых и новых «толстых» литературных журналов, по альманахам и сборникам. И если попытаться современному исследователю войти в эту реку, что говорится, не зная броду – подхватит, собьет с ног, опрокинет так, что захлебнёшься в информационном потоке.

Поэтому – справочники, подобные «Энциклопедии авторов литературно-художественного и общественно-политического журнала «Берега», служат большим и важным подспорьем исследователям современного литературного процесса.

В справочном издании – несколько сотен биографических справок. Кроме кратких сведений творческой биографии, также приведена информация о публикациях автора в конкретных номерах калининградских «Берегов». Привлекает внимание и обилие имён, и пестрота (представлены и традиционалисты, и сторонники литературного эксперимента), и географическая широта – весь Русский мир, не только многие регионы Российской Федерации, но и другие уголки мира, ставшие домом для русских.

В «Энциклопедии» мы найдём имена давно известных писателей, живых классиков нашей словесности, таких, как Юнна Мориц или Александр Проханов. Также немало имён молодых, тех, кто лишь начинает свой творческий путь. Несмотря на степень известности, всем авторам «Берегов» равно уделено внимание, большинство биографических справок снабжено фотографиями. Конечно, есть и определённые недостатки у книги – сведения поданы без стилистического единства. Но, это, мне кажется, не снижает документальную значимость справочного издания.

Справочник, безусловно, демонстрирует сильные стороны журнала «Берега», который за пять лет существования стал мощным литературным явлением, точкой сборки для писателей различных творческих подходов. И, конечно, не может не радовать, что журнал продвигает идею единства русской литературы – как в России, так и в эмиграции. В современных условиях человек может поменять гражданство, уехать далеко от Родины, но при всём этом он остаётся частью Русского мира. И единство Русского мира – в нашем Слове, нашей великой русской литературе.

Отрадно, что в «Энциклопедии» журнала прописались авторы, представляющие Донбасс – кровоточащую рану. Глеб Бобров, Людмила Гонтарева, Ирина Горбань, Елена Заславская, Виктория Мирошниченко, Александр Можаев, Александр Морозов, Елена Настоящая, Сергей Прасолов, Светлана Сеничкина, Владимир Спектор – далеко не полный список писателей русского Донбасса, ставших авторами «Берегов». И такое внимание к литературе Донбасса со стороны значительного литературного журнала – беспрецедентно.

«Энциклопедия авторов литературно-художественного и общественно-политического журнала «Берега» является удобным и полезным навигатором, инструментом, без которого не обойтись исследователю современной русской литературы. И с таким путеводителем никогда не скроется из виду берег русской литературы.

Энциклопедия-авторов-Берега

Статья преподавателя Академии о синтезе искусств вышла в питерском сборнике

Материал с официального сайта Академии Матусовского, Луганск

В Санкт-Петербурге изданы материалы Международной научной конференции «Полилог и синтез искусств: история и современность, теория и практика. Эпохи – стили – жанры», которая состоялась в городе на Неве в марте этого года. Вошли в публикацию и материалы преподавателя  кафедры рекламы и PR-технологий Академии Матусовского, поэтессы Елены Заславской.

Организаторы конференции: Санкт-Петербургская государственная консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова, Голландский институт в Санкт-Петербурге, Центр искусства и музыки библиотеки имени В. В. Маяковского на Невском.

— Я приняла заочное участие в конференции, сделала стендовый доклад «Синтез искусств в творчестве голландской студии DRIFT», рассказала о двух проектах студии: летающей скульптуре «Франшиза Freedom» и арт-объекте «Хрупкое будущее». Первая представляет собой три сотни дронов-беспилотников, имитирующих полет стаи птиц, а вторая – несколько сотен светоизлучающих одуванчиков, соединенных трехмерными бронзовыми электрическими цепями. Оба проекта являются перформативными произведениями, синтезирующими технологии, науку и искусство. Меня заинтересовала эта тема, не только потому, что мое первое образование – физмат, но еще и потому, что именно таким мне представляется искусство будущего, когда технологи когут бать использованы для создания культурных форм органического единства искусства, природы, смысла и техники, которые смогу противостоять силе хаоса, – сказала Елена Заславская.

Она также отметила, что в санкт-петербургских издательствах «ДЕТГИЗ» и «НИДУС» у нее вышли три книги для детей:

— После начала войны Петербург приобретает все большее значение в моей жизни как культурный центр. И я рада, что моя работа в Академии Матусовского дает мне возможность укреплять содружество двух столиц, – заметила писательница.

Материалы конференции можно скачать по ссылке.

https://docs.wixstatic.com/ugd/cde78e_6fa92f4b3ef941959c271e2c950dd47c.pdf

Источник

Юбилейные даты литературы Донбасса на 2019 год

СП ЛНР представляет справочник юбилейные даты литературы Донбасса на текущий год.  В календаре-справочнике представлены юбилейные даты писателей Донбасса, а также писателей, связанных с Донбассом (рождением, проживанием, работой, творчеством и др.) на 2019 год. В справочник также включены сведения о литературоведах, исследователях эстетики, публицистах. Издание рассчитано на круг исследователей литературного процесса Донбасса.

Читайте на Одуванчике:

Юбилейные-даты-литературы-Донбасса-на-2019-год 

Луганск как военное пограничье: Милош Црнянский и Михаил Кутузов

От редакции: «Одуванчик» отдельно размещает очерк заместителя главы СП ЛНР, писателя и критики Андрея Чернова об истории Луганска и Луганщины. Этот очерк опубликован в альманаха «Крылья: Взмах двенадцатый», и мы хотели бы особо обратить внимание читателей на это исследование. С этого текста можно начинать знакомство с историей нашего края тем, кто не знает о Луганске ничего.

История Луганска не очень длинная, начиналась Луганщина как русское пограничье, рубеж против татарских набегов в XVIII веке. Именно тогда, при Елизавете Петровне, сюда были переселены два сербских полка военных поселенцев, история которых отражена в романе Милоша Црнянского (вечер памяти писателя проводит сегодня Общество сербской культуры в Далевском университете). Эти сербские роты положили начало тем поселкам, местечкам и городкам, названия которых мелькают в новостях и в нынешнюю войну: Трёхизбенка, Славяносербск, Старобельск, Новоайдар, Крымское, не говоря уже о трёх поселениях на месте нынешнего Луганска. Когда угроза от татар отодвинулась далеко на юг, сербские полки были переформированы в один регулярный, куда принимали уже не только сербов, но и местных жителей. Некоторое время этим полком командовал молодой Михаил Кутузов! Так что Луганск может ставить памятник и этому выдающемуся русскому полководцу. 

Об этих и других интересных фактах читайте в очерке Андрея Чернова

История на берегах Лугани

Справочник Союза писателей ЛНР

В справочном издании «Союз писателей ЛНР:биобиблиографический справочник» представлены краткие биографические и библиографические сведения о членах Союза писателей ЛНР.
Информация в издании предоставлена самими членами СП ЛНР и обработана составителями.
Справочное издание адресовано исследователям литературного процесса Донбасса.

Справочник_писателей_ЛНР

 

Мария Глубокая

 
В одном небольшом Деркульском селе жила-была пара недавно поженившихся молодых людей. Перебивались они кое-как, толком у них житье-бытье не получалось – то одного нету, то другого не хватает. Вот и говорит однажды муж Алексей своей молодой жене:
 
– Надумал я на рудники на заработки податься, заработаю деньжат, вернусь, хатенку поставим, коровку купим. Детей, слава богу, у нас пока что нет, поживи какое-то время у своих родных.
 

Read more

Филек-газок

На Рудничной — сорок семь дворов. Самая длинная улица в поселке. Одним концом упирается в шахту-65, другим — в шахту-66. Потому и Рудничная (раньше угольные шахты тоже рудниками называли).

Жил на этой улице Филька Лях. Но о том, что он Филька Лях, знали, наверное, только домком да паспортный стол, для остальных был он — Филёк-Газок. Маленький, жилистый. Глаза черные как уголь, а голова — белая как снег. Что у кого ни случится, с кем какая оказия ни приключится, тому один совет: «Иди к Газку». Потому как знали — выручит: рублем ли, краюхой, гвоздем, лекарством, просто словом добрым.

На Рудничной, считай, все шахтеры: забойщики, крепильщики, лесогоны, стволовые… Но Г азок уголь не долбит, на лес­ном складе стойками — теми, что на крепь в шахту идут — ворочает. Потому от Газка всегда лесом пахнет — сосновым или березовым… Никто Фильха-Газка не попрекает, что в шахту не пошел, хотя рук сильных и там в обрез. Понимают люди, потому как помнят…

Пришли на рудник немцы — шахты все водой залиты, заброшены, а значит, загазованы. Поймали гады Фильку — мал тогда он был, одиннадцатый шел пареньку,— привязали к веревке и в ствол 65-й спустили. Забился малец, задергался. Филькой, сволочи, глубину газов замеряли… На следующий день потащили фашисты паренька к стволу 66-й. И то же самое, что и на 65-й, затеяли… Уходит веревка все глубже и глубже, а дерганий никаких. «Вас ист дас?!» — пялят свои зеньки на веревку и ствол фрицы, а она ползет себе вниз и ползет. Фашисты забеспокоились. Не о Филь- ке, конечно. Дернули раз, другой — все как есть натурально: навесу их «газомер». «Нах обен!» — кричит очкастый офицер остолбеневшим солдатам,— наверх, значит, приказывает. Потащили наверх, аж упрели.

Ба-а!.. Вместо Фйльки к носам их смердячим громадная глыба породы выперла. Тут офицер как начал орать и махать руками, что не приведи господи! Выхватил из кобуры пистолет — и давай в ствол наобум палить, а солдатня — из автоматов. Троек, грохот да глухие всплески воды застойной. А потом, поостыв, фонариками вниз светили, обшаривали все выбоины да выступы в стволе. Как в воду ту самую канул малец. Пропал. А куда? Ведь отыскал же, бестия, глыбу. И себя отвязал, и глыбу ловко пристроил. Где, как, когда? Совсем ошалели фашисты, овчарку к стволу привели. А та — что? Повертелась, похлопотала у ствола, оку льнул а раз-другой — и все дела. Но не был бы немец немцем, ежели б дела до конца не доводил. Привезли щупловатого белолицего солдатика, натянули на его лисью физиономию противогаз, всучили карманный фонарик, на шею автомат нацепили. Обвязали дошлого веревкой той самой и потихоньку-помаленьку стали в ствол спускать. И опять — ровно скользит вниз веревка, слегка покачивается, пружинясь. Все глубже, глубже уходит. И вдруг — бултых! Только эхо оттуда. И веревка легкая такая, вялая. Остолбенели фрицы, вроде как опешили. Офицер очкастый только зубами заскрежетал. Вытащили веревку, а конец ее, точно из-под резака острого вышел. Ясное дело: обрез. Что тут сталось с фашистами, описать невозможно… Одно облегчение вроде нашли: промеж солдат выяснилось, что Ганс — то есть солдатик тот бледнолицый — плавать не обучен был. Тогда прикатили лебедку и уже на стальном тросу опустили в ствол двух фрицев покрепче. Долгонько те возились в стволе, наконец подали знак — тащить их обратно. Вылезли, как дьяволы, черные и мокрые, а результатов никаких. «Дункель. Вассер… Хёле…» — шепчут. Темно, вода, словом, ад сущий,— по-ихнему.

Три дня и три ночи отсиживался Филька Лях в сыром и мрачном закутке своем, на верхней выработке, а на четвертую ночь через старый заброшенный шурф, пробитый еще задолго до войны, вылез далеко в степи наверх и низинами да оврагами до своих добрался. Спустили его фашисты под землю черного, как сам уголек донецкий, а вышел он оттуда белый, как метель в степи.

От той поры стал Филька Лях Фильком-Газком. Все сорок семь дворов на Рудничной таким и знают его.

Анатолий КРАВЧЕНКО
Из рассказов поселкового жителя

Источник

Нестор Махно в амплуа лирического героя

Нестор Иванович Махно немало воевал на территории бывшей Украины и на Донбассе. Но запомнился он не только как политик, анархист и революционер, но и как лирический герой и даже поэт.

Нестор Иванович не был красавцем — пишет Андрей Кривцун. Невысок, узкоплеч, «с каким-то плоским, немножко обезьяньим лицом» (характеристика одного из современников). И всё же сердечные битвы Махно были не менее драматичны, чем его сражения в степях Украины.

Вскоре после возвращения из Бутырки он женился на землячке Анастасии Васецкой, с которой познакомился накануне своего ареста. Они писали друг друга письма, Настя называла Нестора «солнышком». Когда поженились, варила любимому борщ на петушином мясе (как врач советовал), родила сына, который, впрочем, умер во младенчестве. Пару разлучила гражданская война. Во время наступления австро-немецких оккупантов и войск Центральной Рады Настя эвакуировалась в Саратов. Там до неё дошёл слух, что Нестор погиб. Она вновь вышла замуж. Свидеться им уже не судилось.

Потом у атамана был бурный роман с Марусей Никифоровой, женой польского анархиста Бжостека. Как и Махно, она получила 20 лет каторги за убийство урядника, но бежала из тюрьмы, сумела эмигрировать в Париж, вернулась после революции, чтобы сгинуть в пламени гражданской войны.

— Эту рыжеволосую красотку, которая любила ходить в кожаной куртке и с нагайкой, Нестор считал соратницей по борьбе, восхищался её преданностью идее анархии. Именно от Маруси он услышал слова, которых жаждал, но которых ему не говорила Настя: «Ты не такой, как все мы. На тебе печать Бога!» — уверял режиссёр Владимир Савельев, дядя которого был махновцем. — По приказу Троцкого Марусю вместе с её законным мужем повесили в Таганроге — в поле, на столбе. Похоронив их, Нестор поставил крест над могилой. Но мстить за бывших соратников не стал…

Наибольшую известность снискала последняя жена атамана — Агафья Андреевна Кузьменко, которая взяла после свадьбы с Махно имя Галина. Эта учительница — «красивая брюнетка, с очаровательными тёмными глазами и свежим, хоть и смуглым цветом лица» — ходила с мужем в атаки, строчила из пулемёта, перевязывала раны, казнила и миловала проштрафившихся бойцов его армии. «Матушка Галина» — величали её махновцы. И любили, как и батьку — «до безтями».

Вместе с Нестором Галина сполна хлебнула «прелести» эмиграции: тифозные вшивые бараки в румынском лагере для беженцев; польские застенки, где Кузьменко родила единственного ребёнка — дочь Елену; неприветливый Париж.

— Ради того, чтобы поддержать угасающие силы атамана, она вынуждена была работать без отдыха, — уверяет Савельев. — Галина была прачкой, чернорабочей в швейной мастерской… Сама перебивалась с хлеба на воду, чтобы покупать лекарства тяжело больному мужу.

Превращение дерзкого вожака в тихого домоседа, который занимался плетением тапочек из разноцветных веревок, был киномехаником, писал книги, убило любовь Галины. В 1927-м она развелась с Нестором, но поддерживала с ним дружеские отношения вплоть до смерти Махно в июле 1934 года. Батька, которого не взяли ни белая, ни красная пуля, сгинул в 45 лет от костного туберкулёза. Тело было кремировано, а урна с прахом замурована в стене колумбария кладбища Пер-Лашез, в ячейке под номером 6685. На последнем приюте атамана выбит неверный год рождения — 1889-й. Но почему-то никто этого до сих пор не исправил.

Галину с дочерью ждали принудительные работы в Германии, репрессии в СССР. Последняя жена атамана пережила его на 44 года и умерла в Казахстане, где отбывала ссылку.

Стихи Махно сильно напоминают лихие песни анархической вольницы и степного разгона, в общем, всего, что он так любил в этой жизни.

КОНИ ВЕРСТЫ РВУТ НАМЕТОМ…

Кони версты рвут наметом,
Нам свобода дорога,
Через прорезь пулемета
Я ищу в пыли врага.

Застрочу огнем кинжальным,
Как поближе подпущу.
Ничего в бою не жаль мне,
Ни о чем я не грущу.

Только радуюсь убойной
Силе моего дружка.
Видеть я могу спокойно
Только мертвого врага.

У меня одна забота,
Нет важней ее забот…
Кони версты рвут наметом,
Косит белых пулемет.

ОТВЕТ БОЛЬШЕВИКУ ДЫБЕНКО

Большевику не веря,
Кричали все в одно:
«Не ври как сивый мерин,
Мы все идем к Махно!»

ПРОКЛИНАЙТЕ МЕНЯ, ПРОКЛИНАЙТЕ…
Песня

Проклинайте меня, проклинайте,
Если я вам хоть слово солгал,
Вспоминайте меня, вспоминайте,
Я за правду, за вас воевал.

За тебя, угнетенное братство,
За обманутый властью народ.
Ненавидел я чванство и барство,
Был со мной заодно пулемет.

И тачанка, летящая пулей,
Сабли блеск ошалелый подвысь.
Почему ж от меня отвернулись
Вы, кому я отдал свою жизнь?

В моей песни не слова упрека,
Я не смею народ упрекать.
От чего же мне так одиноко,
Не могу рассказать и понять.

Вы простите меня, кто в атаку
Шел со мною и пулей сражен,
Мне б о вас полагалось заплакать,
Но я вижу глаза ваших жен.

Вот они вас отвоют, отплачут
И лампады не станут гасить…
Ну, а батько не может иначе,
Он умеет не плакать, а мстить.

Вспоминайте меня, вспоминайте,
Я за правду, за вас воевал…

1921

Я В БОЙ БРОСАЛСЯ С ГОЛОВОЙ…

Я в бой бросался с головой,
Пощады не прося у смерти,
И не виновен, что живой
Остался в этой круговерти.

Мы проливали кровь и пот,
С народом откровенны были.
Нас победили. Только вот
Идею нашу не убили.

Пускай схоронят нас сейчас,
Но наша Суть не канет в Лету,
Она воспрянет в нужный час
И победит. Я верю в это!

1921

Источник