Archive for Война на Донбассе. Очевидцы

Заседание ФМО — «Донбасс и кинематограф: в ожидании шедевров»

Всех, кому небезразлична судьба отечественной культуры, ждем 12 апреля в 14.00 на заседании Философского Монтеневского общества — «Донбасс и кинематограф: в ожидании шедевров». Война в Донбассе получила разнообразное отражение в литературе, музыке, изобразительном искусстве. А вот кино — «важнейшее из всех искусств» до сих пор сохраняет затянувшуюся паузу. Что нужно сделать, чтобы ее прервать — об этом будут говорить наши гости. Среди приглашенных — прозаик и драматург Глеб Бобров, поэтесса Елена Заславская, киносценарист Олег Ивашов, кинодокументалист Дм. Шурави. Встреча состоится в 111-й аудитории 2-го корпуса Далевского университета.

Сокольники: поселок, оставшийся только на карте

Глеб Бобров

Под ногами хрустит щепа. Деревянное крошево — ветки, деревья, куски безжалостно растрощенных стволов. Такое впечатление, что по придорожной посадке прошла лавина. Но это не стихия — это сделали люди. Мы — репортерская группа государственного информационного агентства ЛНР «ЛуганскИнформЦентр» находимся на позициях 7 БТРО Корпуса Народной милиции — одного из взводов Славяносербского направления этого батальона территориальной обороны прикрывающего Т-образный перекресток перед Трехизбеновским мостом.   До контролируемого ВСУ и печально знаменитым террбатом «Айдар» мостом ровно 1850 метров. Все дистанции здесь известны до метра — от этого знания подчас зависит жизнь: куда можно достать из 82-мм миномета, а куда уже не дотянуться из АГС-17 — здесь больше не сухая арифметика.   Красный Лиман, Пришиб, Знаменка, Сокольники, Крымское — теперь линия фронта растянутая с «нашей» стороны Северского Донца. Дальше ехать всей группой нельзя. Дорога между Знаменкой и Сокольниками простреливается спрятанными за Донцом в «зеленке» 120-мм минометами. Проскочить можно — но на скорости и только одной легковой машиной, желательно по-сельски скромной, дабы не дразнить «укроп» и не дать повода наводчику положить лишнюю мину в ствол.   Два бойца сопровождения из Славяносербской комендатуры плюс старенькая вазовская «пятерка» да мастерство водителя и вот мы с самым известным луганским фоторепортёром Колей Сидоровым в Сокольниках. Местные делают ударение на последнем слоге, объясняя это тем, что СокОльники — в Москве. Впрочем «местные» — громко сказано. Нет здесь местных — были да все вышли, причем в буквальном смысле слова. Поселок мёртв. Большинство домов разрушены в той или иной степени. Те, что еще стоят — щедро испещрены осколками. Целых окон или шифера нет вообще. Небитых заборов тоже.   На въезде в село, метрах в 30-ти от дороги, посаженная на кол голова годовалого бычка. Разбредшуюся по полям и побитую осколками скотину ополченцам приходилось достреливать. Естественно, часть свеженины съели. Видение все равно чисто апокалипсическое. Да и пейзаж, что называется «внушает». Если на окраинах поселка ещё куда ни шло, со скидкой на обстоятельства, то ближе к центру внешний вид все больше напоминает свалку — уцелевших домов уже не осталось. Изувеченные, смятые кузова машин валяются во дворах и прямо на улицах. Отходить от дороги нужно аккуратно — зачастую из земли торчат забурившиеся хвостовики оперения минометных мин, да и прочего неразорвавшегося добра хватает с избытком.   Сокольники бьют по сей день, причем со всех стволов и сразу с трех сторон. Работают снайперы. Просачиваются ДРГ. Несколько наших блокпостов, что называется в осаде. И все это на мертвой трассе по-над линией фронта и середине мертвого, брошенного жителями села.   Посреди дороги, как раз на полпути к центру — перебитая в пояснице березка. Как знак, как символ подрубленной под корень мирной жизни этого некогда заповедного района, жемчужины Луганского края — Славяносербщины. Но ничего — мы высадим новые саженцы, вскормим молодое поголовье, восстановим и построим заново разрушенные дома. Главное отстоять свободу и сохранить людей, а жизнь мы как-нибудь наладим.

16 мая 2015

Фоторепортаж по ссылке

 

Мергельные окопы Станицы

Глеб Бобров

Под колесами редакционного бусика крошится и осыпается мергель. Мы старательно объезжая ухабы карабкаемся в гору. Внизу под нами поселок Пионерское, вокруг дачи, а прямо по курсу — сразу за ведущим к Донцу обрывом — раскинувшаяся за рекой «зеленка», где расположился ударный бронетанковый кулак Вооруженных Сил Украины, ныне бесцветно именуемый ополченцами «противник».

Едем в гости к командиру разведвзвода 1-й отдельной казачьей сотни Станично-Луганского района Виктору Плешакову с позывным «Дон». Мужику хорошо за пятьдесят, сам добровольцем приехал на войну из Питера и с лета 2014 года находится на передовой. За последние бои в районе Дебальцево два бойца его подразделения получили правительственные награды. Рассказывает обстоятельно и при этом, по-военному, четко. Read more

Напрасная жертва Дебали

Глеб Бобров

Мы стоим у входа в типовую будку железнодорожного переезда. За ухом клацают затворы и вспышки зеркалок, но внутрь никто из репортеров не заходит. Да и смотреть там по большому счету не на что. Вход перекрывает нижняя филенка облупившейся, некогда ядовито синей двери, чудом оставшаяся висеть на вываленном наружу дверном проеме. Стекол в оконных рамах тоже не осталось. Из убранства лишь посеченные осколками стены, в щепу битые доски пола да кирпичное крошево, покрывающее весь этот бедлам ровным саваном. Но и он не может скрыть того, к чему прикован наш взгляд — огромная высохшая бордово-коричневая лужа, пропитавшая кирпичный бой, развороченную стяжку пола и побелку висящей лохмотьями дранки потолка. Нет, это не сурик — не краска. Это — кровь безымянного украинского хлопца, перемолотого бездушной мясорубкой гражданской войны. Не знаю, был ли это его первый бой, но точно знаю, что последний. Бой безнадежный и бессмысленный. Как и напрасная жертва, принесенная им на алтарь этой безумной войны. Read more

Распроданное мясо войны

Глеб Бобров

Каменный брод — колыбель Луганска. Перед старинным «особняком с колоннами» заповедного Натальевского переулка, кое-как изображая строй, понуро стоит разношерстная толпа бывших солдат. Украинские военнопленные. Человек сорок. Грязная, выцветшая рванина, обилие неуставной одежды, небритые отёчные лица — это счастливчики. Люди живыми и в большинстве здоровыми вырвались из адской мясорубки Дебальцевского котла. Им дважды повезло. Через час их повезут на 31-й блокпост и в двух с половиной километрах от него, по универсальной формуле «всех на всех», благополучно обменяют на наших ополченцев.

Сейчас, до посадки в зеленые автобусы им остается лишь верить и надеяться. Видимо поэтому они достаточно легко идут на контакт. Да и не мальчики уже, молодых лиц здесь очень мало, плюс они испуганы и подавлены. Война, поражение и плен — избыточный груз для детских плеч. Однако, мужики, что постарше вполне искренне говорят с нами. Слишком много наболело в душе. Да и количество острых вопросов, уже не сдерживаясь в выражениях, пачками слетает с языка, невзирая на присутствие официальных представителей ВСУ. Некоторые говорят на камеру. Тем не менее, мы не будем называть фамилий этих двух бойцов рассказавших нам горькую правду позорного поражения украинской армии, которое наверняка со временем войдет в учебники истории под названием «Дебальцевский разгром». Read more

Сталинград под Санжаровкой

Глеб Бобров

Грузно осев прожженной, разодранной в клочья литой броней в грязный талый снег, некогда грозный Т-64 напоминает сейчас скорее развороченную братскую могилу, нежели боевую машину. Останков экипажа здесь уже нет, но с правой стороны люка оператора-наводчика выгоревшей башни заметны грязные, шелушащиеся под январским солнцем дымчато-черные потеки. Я знаю, что это такое. Помню из прошлой жизни. Видел в Афгане. Это — жир. Сгоревший жир. Человеческий жир. У него еще есть запах. Он особенный — навсегда въедается в душу и возвращается во снах. Этот запах, знаю, до конца жизни будет преследовать всех тех, кто выжил в Санжаровской мясорубке — битве за высоту 307,9 — одну из ключевых точек в создании «Дебальцевского котла». Если попавшие в окружение части ВСУ и наемников разгромят, а этому есть все предпосылки, то украинская армия потерпит поражение в зимней кампании, которая, скорее всего, станет поражением и в их войне против восставших республик Донбасса. А значит, были не напрасны жертвы бойцов и офицеров отдельного механизированного батальона корпуса Народной Милиции Луганской Народной Республики, выдюживших под Санжаровкой свой собственный Сталинград. Read more

Тонкая прозрачная линия

Глеб Бобров

В неглубокой яме свалены обломки двух гробов. Под толстым слоем грязи можно даже распознать цвета — зеленовато-желтый и насыщенно-синий. В перевернутой крышке желтого гроба лежит скомканная куртка военного хэбэ. И форма, и бязевая обивка крышки покрыта округлой белой крупой. Вникать, что это такое, категорически не хочется. Сверху на шею свинцовой тенью давят тучи. Непрестанно идет моросящий дождь. Даже небесам тоскливо на этом пустыре. Мы по щиколотки в грязи стоим у ям. Впереди за пустырем видны руины измочаленной в хлам Новосветловки, а сзади — ограда Свято-Покровского храма. Мы — это миротворческая группа: луганские «афганцы», российские общественники и представители украинского «Офицерского корпуса». Плюс журналисты: корреспондентская группа Луганского информационного центра и тележурналисты «СТБ» от Украины. Миссия предельно проста — передать украинской стороне тела шести военнослужащих убитых в летних боях за Новосветловку. Read more

ГЕРОЙ ДОНБАССА: «СОВЕСТЬ НАЦИИ» ПРОЦЕНТОВ НА 80 — ПРЕДАТЕЛИ

Известный драматург Юрий Юрченко размышляет, почему война в Донбассе не находит отклика в искусстве

О парадоксе отсутствия темы войны в Донбассе на подмостках и киноэкранах молодых республик и в России в эксклюзивном интервью Царьграду рассказывает легендарный поэт и драматург России, Франции и Донбасса Юрий Юрченко.

— Парадокс: за два с половиной года войны ни один театр России не поставил ни одного полноценного спектакля об этих событиях. Также не снято ни одного полнометражного фильма или сериала, если не считать короткий метр "Невыученный урок 14/41". Почему?

— Два года назад Россия готова была ставить пьесы и снимать фильмы о событиях, происходящих на юго-востоке Украины, потому что сердце ее билось в одном ритме с Донбассом, но тогда их еще — ни пьес, ни сценариев — не было (и не могло быть) создано. Тут специфика ремесла сработала на поэтов: они начали откликаться уже с первых — "майданных" — месяцев.

И поскольку все (что бывает крайне редко) совпало (заявления с самой высокой трибуны — с мыслями и надеждами большинства россиян), плюс — эйфория по поводу блистательно и бескровно присоединенного Крыма, то поэты и "проскочили" на этой объединившей (как выяснилось, на очень небольшой период времени) весь русскоязычный мир волне: было издано десятка полтора сборников, несколько из них — в московских издательствах, презентация сборника "Час мужества" (Книга года — 2015!) прошла в Думе, стихи о Донбассе, читавшиеся поэтами в Думе, транслировались по ТВ, в программе "Время"! Сегодня все это кажется необузданной фантазией… Драматурги и сценаристы за поэтами, к сожалению, не поспели. Пока их произведения "вызревали" — политический ветер сильно изменил направление. Тему Донбасса "прикрыли". Сверху. И пьесы, и сценарии об этих событиях — не берусь судить о качестве, но — есть.

Нет выхода к читателю и зрителю. Издательства, киношно-театральное чиновничество не только не стремятся отыскать эти тексты, более того — они шарахаются от них, как от чумы. Да, Донбасс показал, проявил ангажированность и зависимость нашего театра и кино… Почему? Может быть, отвечая на следующие вопросы, мне удастся так или иначе ответить и на этот…

Read more

Европа о войне в Донбассе

В Италии издали книгу и сняли фильм о событиях в Донбассе |-
Члены итальянской антифашистской организации «Мы — это все», посетив Донбасс, издали книгу и сняли документальный фильм о событиях 2014–2015 годов.

Об этом ЛИЦ сообщил представитель Федерации профсоюзов (ФП) ЛНР Андрей Кочетов, находящийся в Италии по приглашению Центрального профсоюза страны (USB).

Он рассказал, что сегодня встретился с представителями антифашистских организаций Болоньи, расположенной в северной части Италии.

«Вначале мы посетили мемориальный комплекс, установленный на месте расстрела итальянских партизан немецкими фашистами в конце Второй мировой войны. Несмотря на то, что памятник находится высоко в горах, возле него всегда лежат живые цветы», — отметил Кочетов.

Представитель ФП ЛНР сообщил, что затем состоялось общение, в ходе которого итальянские коллеги задали ему много вопросов о происходящем в Республике.

«Интерес был настолько велик, что глава региональной организации USB Луиджи Маринелли предложил провести две встречи вместо ранее запланированной одной», — добавил он.
Кочетов уточнил, что некоторые из итальянских антифашистов уже побывали в Донбассе.

«Представительница антифашистской организации „Мы — это все” София Баккини рассказала, что ее товарищи и она сама уже посещали Донбасс. Результатом этой поездки стала книга „Ни шагу назад” о событиях 2014–2015 годов и документальный фильм, снятый во время их приезда. София подарила мне на память один экземпляр этой книги», — рассказал он.

«А представитель молодежного крыла антифашистов Джанпьетро Синнометто отметил, что их задача состоит в том, чтобы как можно шире освещать агрессивную политику империализма. Все происходящее на Донбассе они рассматривают именно как ярчайший пример агрессии империализма. Молодые люди считают своей самой важной задачей добиться выхода Италии из блока НАТО», — добавил представитель ФП ЛНР.
Он также сообщил, что в завершение встречи региональный представитель общественной организации «Координационный совет антифашистов Украины» Андреа Марточчиа попросил передать жителям ЛНР слова поддержки.

«Дословно он попросил передать следующее: „Это не мы вас поддерживаем, это вы своим примером, своей стойкостью и бескомпромиссностью поддерживаете нас. Вы являетесь настоящими вдохновителями всех наших антифашистов. И все мы искренне желаем луганчанам скорейшего завершения войны и, в свою очередь, обещаем, что будем продолжать свою борьбу против возрождения фашизма на земле”», — отметил Кочетов.razrushchenie_dom_donbass

Cтихи Анны Ревякиной.

 

 

ВЛАДИМИР КАРБАНЬ

                               Можно бесконечно долго смотреть на то, как горит огонь в камине, как течет вода и читать стихи Ревякиной. Все три процесса настолько же однообразны, насколько и обладают терапевтической функцией.

Стихи Анны Ревякиной – это минорная мелодия, сыгранная на одной струне – ни ярких красок, ни резких звуков, никаких динамических перепадов, никакой патетики, никаких излияний чувств, все ровно, на одном эмоциональном уровне.

Основным стержнем вокруг которого вращается сюжет ее стихов – это память. События давнего и недавнего прошлого, превращаясь в поэтические образы, нанизываются памятью, как бусины монисто – ровно, равномерно, без выделения на главные и неглавные. Почему же не надоедают эти так похожие стихи, эта ритмически однообразная мелодия? Потому же, почему не надоедает жизнь с ее однообразными явлениями, и именно в своей статике и повторяемости ценна для нас. Утром проснуться и тащиться через пустырь в школу, после школы – надоевшие гаммы на стареньком пианино, потом прогулки пешком или на велосипеде по с детства знакомому городу, вечером забраться с ногами на тахту под ночную лампу и почитать Хэмингуэя или Бродского. На первый взгляд, все это кажется обыденным и привычным, но в своем очеловеченном качестве, освещенным человеческим чувством приобретает особую прелесть.

Но главное в поэзии Ревякиной – это не что и не как, не то, что происходит и не то, с каким мастерством автор об этом расскажет (а мастерство это незаурядное, продолжающее линию Бродского в русской поэзии), главное – «я», того человека, который об этом рассказывает. Вот это «я» автора – это тот магнит, который притягивает читателя, делая чтение увлекательным процессом общения душ. Душа автора – тонко чувствующая, болезненно впечатлительная, берегущая все впечатления бытия, душа, держащая внутри себя неустанно поющую мелодию. Анна остро чувствует трагизм бытия, его ущербность, надломленность, но ей в этом состоянии почти комфортно, она редко пытается что-то изменить, чаще преобладает стоическое понимание неизбежности происходящего. Она – верный наблюдатель бытия, бережно и точно регистрирующий все его экзистенции.

Основные образы ее стихов – это отец, сильный, заботливый, покрытый угольной пылью и гарью. Отец не всегда проявляется в каких-то значимых событиях, но всегда рядом, всегда готов помочь. Второй важный персонаж – это какой-то трудно различимый ОН, потому что поэтесса прежде всего говорит от своего имени, а он появляется только, как объект внимания, усилий.

            Но главный образ – это, конечно, ее родной Донецк. Мне кажется, мало в мировой литературе примеров подобной зацикленности на своей малой Родине. Это даже не любовь, это то, без чего жизнь теряет всякий смысл, непредставима. Донецк – это часть тебя самого, и ты стал таким, каким стал, только благодаря Донецку. Причем, эту любовь город заслужил не благодаря какой-то особенной красоте, нет, он воспринимается, как часть пейзажа, как данность. Именно поэтому с такой тревогой и болью она пишет о разразившейся на Донбассе войне, кардинально изменившей сам город. Попытки стать над нелепой схваткой, сохранить свою внутреннюю независимость, заканчиваются крушением, логика конфликта требует четко занять одну из сторон.

Технология стиха построена на ассоциативных связях, причем создается ощущение, что ассоциации возникают не смысловые, не символические, а звуковые, лингвистические. Форма диктует появление новых образов, их последовательность. Но все же скорее всего это ложное ощущение, просто появление новых оттенков мыслей, новых ассоциаций часто рационально необъяснимо, руководствуется своими психологическими законами, законами памяти и сознания.

 При всем богатстве и свободе мыслей и чувств образ главной героини необыкновенно целостен, это духовно сложная личность, отягощенная разнообразными комплексами, представляющая жизнь как тяжелое, даже тягостное испытание, но необыкновенно привлекательная своей постоянно бодрствующей мыслью, сложными взаимоотношениями с окружающим миром, которые делают ее существование таким насыщенным

Формально ритмика, рифмовка очень изощренная, часто возникают внутренние рифмы. Поэтический язык ее резко индивидуален, арсенал ее средств своеобразен, частое использование глаголов в безличной форме демонстрирует понимание мира, как сферы действий стихийных, неподвластных воле сил.

Наращивание смысла по мере продолжения стиха происходит постепенно, медленно, только иногда возникает в конце, в пуанте, новый резкий смысловой поворот.

DSCN0141DSCN0150