Archive for Время Донбасса

Григорий Егоркин. Разговор с пленным

В сборнике "Время Донбасса" (Луганск, 2016) который мы с вами читаем, наряду с писателями собственно донбасскими, представлено творчество нескольких авторов из России, наряду с молодыми и необстрелянными (я выражаюсь фигурально, потому что в буквальном смысле все здесь обстреляны) есть и авторы маститые, имеющие свое имя в литературном мире. К последним принадлежит Григорий Егоркин (наст. имя — Геннадий Геннадиевич Григорьев) — поэт и драматург из Челябинска. В стихотворении "Разговор с пленным" автора отличает умение увидеть в поверженном враге человека, стремление победить, сохранив человечность.

РАЗГОВОР С ПЛЕННЫМ
Он приткнулся в углу на матрасах —
Молодюсенький, двадцать не дашь.
Бинт на шее, синяк возле глаза,
И в засохшей грязи камуфляж.

Миска с кашею.
Кружка с водою.
На часах — с карабином казак.
Эй, герой! Со вчерашнего боя?
Приподнялся малой:
Точно так.
Неказиста у хлопца фатера,
Свет скупой из­-под самых стропил…
Получается, из БТРа
Ты по мне разрывными лупил?

Дело прошлое — всей нашей роте
Было жарко от вашей брони
Пожимает плечами:
Выходит,
Я стрелял по тебе. Извини.

Но и вы наподдали рассолу,
С двух шмелей взяли нас на прицел.
Вот тогда и убило Миколу,
А Толян в БТРе сгорел.

Зуб за зуб или око за око…
Так, кажись, испокон говорят?
В том бою потеряли мы Дока
И трёхсотыми пару ребят.

Дать за Дока бы в лоб со всей дури,
Так домой Док хотел к декабрю!..
Держит что­-то однако.
Закурим?
Виноватый смешок: Не курю.

Не идёт разговор.
Между нами
Боль.
Война.
Окаянные дни…
Мне б короткий звонок…
Мне бы маме…
Достаю телефон:
Позвони.

a963f760e1ea48bb4081ff78b37f6e0c28dc9367

Елена Заславская. Эти русские

Владимир Карбань
Продолжаем чтение сборника «Время Донбасса» (Луганск, 2016).
Война в Донбассе кардинальным образом изменила луганскую поэзию – ее содержание и форму, ее интонации и жанровую структуру. Это отчетливо можно проследить, например, в творчестве одного из бесспорных лидеров литературы Донбасса Елены Заславской. В прошлые годы общественная активность Заславской проявлялась в различных акциях анархо-индивидуалистического протеста, а главным героем ее стихов было ее мятущееся, жаждущее любви и гармонии «Я». В последние два года она становится подлинным выразителем чувств, чаяний, страданий и судьбы всего народа Донбасса.
ЭТИ РУССКИЕ
Эти русские мальчики не меняются:
Война, революция, русская .
Умереть, пока не успел состариться,
В девятнадцатом, двадцатом,
Двадцать первом веке.

Эти русские девочки не меняются:
Жена декабриста, сестра милосердия.
Любить и спасать,
пока сердце в груди трепыхается,
В девятнадцатом, двадцатом,
Двадцать первом веке.

Ты же мой русский мальчик:
Война, ополчение, умереть за Отечество.
Ничего не меняется,
Ничего не меняется.
Бесы скачут,
А ангелы ждут на пороге вечности.

Я твоя русская девочка:
Красный крест, белый бинт, чистый спирт.
В мясорубке расчеловечивания
Будет щит тебе
Из моих молитв.

А весна наступает. Цветущие яблони
Поют о жизни, презревшей тлен,
Так, будто они — православные,
Русские и после молитвы встают с колен.10419012_874576065894286_8341662754649934260_n

Александр Сурнин. Андрей

 

                        Одним из редакторов сборника «Время Донбасса» (Луганск, 2016) являетсяАлександр Сурнин – известный в Донбассе поэт и бард. Причем, обе эти стихии существуют в еготворчестве «неслиянно и нераздельно». Пока эти строки на бумаге – это высокая поэзия, а взял автор в руки гитару да запел – вот уже и песня. Главное качество этих стихов – лиризм, понимаемый как проницание всего, о чем пишешь, сильным чувством, песенной интонацией, песенной ритмикой, песенной образностью.

АНДРЕЙ

Когда я буду изгнан из Эллады…

За что? Не знаю. Может быть, за то,

Что строчку написал не так, как надо,

Иль не подал правителю пальто,

За то, что я, зациклясь на обиде,

Воткнул нахалу точно в почку нож

И спьяну на гражданской панихиде

Устроил безобразнейший дебош,

За то, что я, оставшись непокорным

И чести ни на йоту не поправ,

Сказать сумел нечеловеку в форме,

Что он во всяком случае неправ,

За женщину, за книгу, за идею,

За истину, за родину, за суть,

За то, что приковали к батарее

И долго били, только толку — чуть,

За всё, что мне припишут и предъявят,

Присочинят, приладят, подберут

За то, что объяснят, что я не вправе

Протестовать, и в несколько минут

Состряпают указ уйти в изгнанье,

В чужбину, в неизвестность и в беду, —

То, отплевавшись матерною бранью,

Я соберусь, побреюсь — и уйду.

 

Но куда ж мне идти, если юг — за водой,

Если запад хвалёный по­прежнему дик,

Если я не прельстился Полярной звездой

Но востока коснулся хотя бы на миг?

А придя на восток, я пойму — не моё,

Там чужая страна, там чужое житьё,

Только юг — за водой, а на западе — дрянь,

И на север уйду через Тьмутаракань

По степи, по лесам, по болотам, по мхам,

Через Днепр, через Сож, озираясь назад,

Улыбаясь во тьме приходящим стихам,

Добреду от востока до северных врат,

Там настигнет тоска, там накатит запой,

Там любовь потихоньку задует в дуду,

И потянет в дорогу, но юг — за водой,

А на запад, на запад — убей не пойду.

И опять по степи, и опять по лесам,

По дорогам пустым, через грязь, через грусть,

И — растаяв от ветра, шепнуть небесам,

Что когда­нибудь я непременно вернусь —

Облачком, деревцем, чёрною кошкою,

Лаем собачьим, ночною гармошкою,

Скрипом калитки, огнями за окнами,

Рыбьей икринкой и лужей глубокою,

Камнем в ногах, огоньком на пожарише,

Хлебною коркой, надёжным товаришем,

Яблоком, вереском, бледною птицею,

Кем­то придуманною небылицею,

Всем, что увидится, всем, что услышится,

Всем, что расскажется, всем, что напишется,

Всем, что ценой дорогою достанется —

Всюду частица моя да оста…

 

Вот и всё. Поманила в дорогу беда.

Нет на запад пути, а на юге — вода.

Только знайте, что я отовсюду вернусь,

Ибо ждёт меня Питер и ждёт меня… Русь.

 

Письмо бывшему брату

makusinskij_yu_a_200_auto

Владимир Карбань

Перечитывая сборник «Время Донбасса» (Луганск, 2016), еще и еще раз убеждаемся, как мало в нем чисто рефлекторных реакций гнева, страха, отчаяния, ненависти. Доминирует античная интонация величавости в страдании, ахматовская нота мужества, приятия судьбы.

Чувство неизбывного достоинства, горькая ирония сквозит в стихах «Письмо бывшему брату» Юрия Макусинского – известного санкт-петербургского поэта, сценариста, фотографа, режиссера, «русского украинца», как он сам себя представляет.

 

ПИСЬМО БЫВШЕМУ БРАТУ

Спасибо, друг Тарас, за трезвые слова

о том, что братья мне татары и мордва,

и друг степей — калмык, и черемис забитый,

и царь болот — вогул, и робкая тыва,

и дикий нагайбак, и — прочая братва,

и сам я — азиат и варвар неумытый.

Read more

Испей до дна Донецк, как яд и как лекарство…

1_PwzplZ9U0Владимир Карбань

"До знакомства с творчеством Анны Ревякиной я скептически относился к поэтической среде Донецка.
А вот тут подумалось: ведь Анне, с её потенциалом, надо было родиться и творить не в нашей провинциальной глуши, а где-нибудь на Манхэттене" — так писал об Анне Ревякиной известный донецкий писатель Владислав Русанов.
А разве не знает уважаемый метр, что Дух дышит, где хочет и на этот раз он избрал своим местопребыванием хрупкую девушку из Донецка. Избрал и одарил чудесным талантом.

Read more

Баллада о летнем городе

10583796_1013085388726546_2711406897375926347_n

Владимир Карбань

Говорят, что как-то обыгрывать фамилии, каламбурить и проч. — признак дурного вкуса. Ну так и быть — согрешим против хорошего вкуса и скажем, что луганчанка Елена Настоящая — настоящий, оригинальный поэт. Посмотрите, как смело она соединяет в своей балладе смешное и трагическое, сюрреалистический гротеск и документальную точность.

Read more

Вера Агаркова. Танцор буто

загружено   Нам уже приходилось отмечать, что сборник "Время Донбасса" (Луганск, 2016) — это не только слово Донбасса о себе, но и слово о Донбассе писателей из России, воспринявших наши беды, как свои. Одна из них — поэтесса из Санкт-Петербурга Вера Агаркова. Впрочем, она связана с Донбассом (конкретно, со Старобешево) крепкими житейскими связями. Вера представлена в сборнике, помимо прочего, стихотворением "Танцор буто" (буто — стиль японского танца, являющийся авангардным переосмыслением классических традиций).

ТАНЦОР БУТО

Здесь не страшно и здесь — не больно:

я забыла, где боли край,

в мирном Питере всё спокойно —

город выстрадал этот рай.

 

В мирном Питере — дождь, а дома…

дома — реки с кровавой пеной,

дома — поле не пахнет сеном,

дома — поле клубится паром

жаркой бойни, скосившей злак…

 

Дождь без устали — это знак:

кровь не высохнет, сель не кончится,

дом потоками унесёт.

Будут — грязные длиться игрища,

пепел — таять в скупой горсти,

будет — взрыто и будет — выжжено

поле маково до кости.

 

Пока зверем бездомным тащится

по дорогам моим АТО,

пока допьяна, всласть напляшется

смерть — незрячий танцор буто.

 

 

 

Молитва

Владимир Карбань

Неисчерпаема земля донбасская на поэтические таланты. В этом мы вновь и вновь убеждаемся перелистывая страницы сборника "Время Донбасса". Сегодня мы представляем вашему вниманию поэтессу из Краснодона Людмилу Гонтареву. Ее яркий и сильный голос, а главное, незаурядный характер, просвечивающий в этих стихах, внимательные читатели уже выделили из хора других и теперь никогда не забудут.

 

Read more

Я хочу домой

Анна Долгарева

Человек говорит: «Я хочу домой», и идет домой. 
И идет по черной дороге, неся с собой 
свое сердце с огромной рваной дырой.

И вокруг происходят болота и темнота. 
Человек приходит в квартиру, гладит кота, 
ставит чайник, подходит к окну с трудом. 
И понимает, что это не дом, совсем никогда не дом.
Человек говорит: «Уже много лет 
я не знаю дома, иду на свет, 
я ищу свой дом, но найти не смог». 
Человек выходит наружу – в бруснику, мох, 
в бесконечную расплавленную тишину. 
Человек идет, как камень идет ко дну.

Read more

Марина Кудимова. Война

 

Мы продолжаем неспешно перелистывать страницы сборника «Время Донбасса» (Луганск, 2016). Сегодня представляем вам стихотворение известной московской поэтессы и эссеистки Марины Кудимовой. Она – поэт цветаевской традиции, цветаевского чувства языка, цветаевской силы эмоций и страстей.

 

 

Война — это сын, стон,

Библейские мор, глад.

Но гибель без похорон

Еще не ведет в ад.

 

Война — это тыл, блуд,

Измен и торгов ряд.

Но там, где тебя ждут,

Ты верен, любим, свят.

 

Подбит головной танк,

Сожжен броневой гроб.

Но, раз оголен фланг,

Пехота пойдет в лоб.

 

Война — это сыпь, тиф,

Трассёра больной свет.

Но если герой — миф,

То нас — никого — нет.