Archives:

  • Харьков, 1925
    Ал. Блок, А. Белый, Виктор Гофман, Игорь Северянин, К. Юлий Цезарь, Владимир
    Маяковский,  Демьян  Бедный,  Ал.  Вертинский,  Сергей Есенин, Гомер, Данте,
    Крылов, В. Брюсов, К. Д. Бальмонт и многие другие
    
         Про: козлов, собак и веверлеев
    
    

     

    СОБАКИ

    
    О'Генри
    
    ЧЕЛОВЕК ДЕЛА
    
         Сэм Слокер знал толк в виски, в пшенице, в часах, в морских свинках,  в
    колесной мази, в чулках, в ракушках,  в  сортах  индиго,  в  бриллиантах,  в
    подошвах, в фотографиях и во многом другом. Когда я встретил  его  в  первый
    раз  в  Оклахоме,   он   торговал   эликсиром   собственного   производства,
    противоядием от укусов бешеных ящериц. В Миннесоте мы столкнулись  с  ним  у
    стойки багроволицей вдовы, трактирщицы миссис Пирлс. Он предлагал вдове свои
    услуги в качестве мозольного оператора за одну бутылку шотландского виски.
         - Ну, Сэм, расскажите, - попросил я, когда бутылки были уже откупорены,
    - как вышло, что доллары стали для вас нумизматической редкостью,  и  мозоли
    мисс Пирлс чуть не сделались жертвой вашей финансовой политики.
         Сэм задумчиво сплюнул на кончик моего сапога и нехотя проронил:
         - Не люблю я попов.
         - О, Сэм, - энергично запротестовал я, - вы знаете, что никогда в нашем
    роду не было длиннорясых.
         - Да нет, - угрюмо проворчал он, - я говорю об этом старом мерзавце, об
    этой клистирной кишке, об этом кроличьем помете, о дакотском  мормоне.  Ведь
    собаке цены не было, я мог бы продать каждого щенка не меньше чем за  тысячу
    долларов.
         - А пес был ваш? - неуверенно спросил я, боясь,  что  не  совсем  точно
    поспеваю за ходом мыслей Сэма Слокера.
         - Ну да, мой. Я получил его еще щенком от сторожа  питомника  за  пачку
    табаку. Когда дакотское преподобие увидел собаку на выставке, у него  хребет
    затрясся от восторга. Тогда же я и продал ему собаку с условием, что  первые
    щенята - мои. У меня уже и покупатели были. А, проклятый пророк, попадись ты
    мне, гнилая твоя селезенка, был бы ты у меня кладбищенским мясом!
         - Ну, и что же? - с интересом спросил я. Сэм яростно стукнул кулаком по
    столу:
         - Эта церковная росомаха, этот скаред убил ее  из-за  куска  протухшего
    ростбифа. Что же, по-вашему, собака так и должна сидеть  на  диете?  Да  еще
    такая благородная  собака.  Нет,  пусть  я  буду  на  виселице,  пусть  мною
    позавтракают койоты, если я не прав. У этого святоши  от  жадности  свихнуло
    мозги набекрень, когда он обнаружил, что его мясные запасы тают. Нет собаки,
    нет щенят - пропали мои доллары.
         - Да, - сочувственно заметил я, - история, действительно, неприятная.
         Прощаясь, Сэм протянул мне руку и уже в дверях процедил сквозь зубы:
         - Только одно и утешает меня, что тащить мясо приучил собаку я сам. Всю
    зиму у меня был довольно недурной мясной стол.
    
    1908 г.
    
    

    КОЗЛЫ

    Козьма Прутков
    
         Некая старуха к серому козлику любовью воспылала  и  от  оного  козлова
    присутствия весьма большое удовольствие получала.
         Реченный же козлик, по природе своей весьма  легковетрен  будучи  и  по
    младости лет к  прыжкам  на  вольном  воздухе  склонность  имея,  в  лес  от
    старухиных прелестей умчался. А как известно, в лесу волки  серые  обитая  и
    духу козьего не вынося, козлику тому внезапную смерть  учинили.  Старухе  же
    ножки козлиные и рожки козлиные же в презент оставили.
    
    1862 г.
    
     

    ВЕВЕРЛЕИ

    От редакции: песня о Веверлее с тех пор потеряла популярность и широкому читателю неизвестна, поэтому считаем нужным привести оригинал. 

    Пошел купаться Веверлей,

    оставив дома Доротею.

    С собою пару пузырей

    берет он, плавать не умея.

    И он нырнул, как только мог,

    нырнул он прямо с головою.

    Но голова тяжеле ног,

    она осталась под водою.

    Жена, узнав про ту беду,

    удостовериться хотела.

    Но ноги милого в пруду

    она узрев, окаменела.

    Прошли века, и пруд заглох,

    и поросли травой аллеи;

    но все торчит там пара ног

    и остов бедной Доротеи.

     

    К. Д. Бальмонт
    
    (На два голоса)
    Оставив дома Доротею,
    пошел купаться Веверлей.
      - Как в полдень тают тучки, млея,
      как солнце в полдень золотей.
    
    Берет он, плавать не умея,
    с собою пару пузырей.
      - Как солнце гаснет, золотея,
      как тучки вечером алей.
    
    Нырнул он прямо головою,
    нырнул он в пруд, как только мог.
      - О, как мне страшно в часы прибою,
      о, как тревожно хрустит песок.
    
    Но он остался под водою,
    ведь голова тяжеле ног.
      - О, как подавлен я темнотою,
      о, как мне страшно, а путь далек.
    
    Удостовериться хотела
    жена его, узнав беду.
      - Как отдаешься ты мне несмело,
      твоей я ласки чаруйной жду.
    
    И вмиг она окаменела,
    увидев ноги в том пруду.
      - О, как целуешь ты неумело
      в каком-то сладостном бреду.
    
    И поросли травой аллеи,
    и высох пруд, и сад заглох.
      - Как в полдень тают тучки, млея,
      о, как тревожно хрустит песок.
    
    Но остов бедной Доротеи
    торчит там вместе с парой ног.
      - Как солнце гаснет, золотея,
      о, как мне страшно - а путь далек.
    
    1908 г.

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 09:13

    Tags: ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.