Archives:

  • Захар Прилепин

    Анна Долгарева — событие долгожданное в поэзии.

    На фоне тоскливых верлибристов и дамских штучек, вдруг явилось настоящее, мучительное, тревожащее. Бесстыдное, в каком-то смысле. Но это не бесстыдство нарцисса — такого добра нынче навалом, а бесстыдство горя.

    То самое чувство, с котором кричат: "Или, Или! Лама савафхани!"

    Кто-то посетовал: ах, отчего вы обращаете на это внимание — это безыскусно, это просто тема такая, из-за темы эти стихи так действуют.

    (Тема простая: женщина любила человека, человек поехал на Донбасс воевать, его там убили. Она поехала туда за ним. И осталась там: доделать за него, что он не успел).

    Что ж, я отвечу: с точки зрения поэзии как таковой, у Долгаревой всё в порядке, она знает, что такое ритм и рифма, умеет этим пользоваться, и её заговаривающаяся речь — вовсе не признак дилетантства, но, напротив, признак отличного поэтического слуха.

    Ближайшие родственники по ремеслу Анны Долгаревой — конечно же, и Анна Ахматова, и Марина Цветаева. И Юлия Друнина. И более всего — Ольга Берггольц. С её умением простить то, что простить нельзя, с её таким слабым — и таким сильным голосом, с её порой нарочито неправильными рифмами, с её, наконец, спокойным, почти не декларируемым, но совершенно очевидным гражданским чувством, которого чураются и бегут нынешние сочинители и сочинительницы.

    А то, что за этими стихами — ещё и жизнь стоит, жизнь и судьба, и ещё настоящий (а не расчёсанный самолично) кошмар — ну так извините. В русской поэзии это не возбранялось никогда. Напротив, чаще всего так и было.

    Это у вас всё не настоящее, всё с подмигиванием, всё игра.

    А тут люди живут и умирают. И умеют об этом рассказать.

    ***
    В гильзу от АГС помещается 20 грамм
    в данном случае – виски. Мы пьем без звона,
    ветер с востока хлопает дверью балкона.
    Пьем за тех, кто более не придет к нам.

    Пьем за любовь, за свою мирную жизнь,
    за наше большое будущее, поскольку все мы
    относительно молоды; неубедительнейшим «держись»
    пытаемся поддержать друг друга на время.

    Сентябрь начался, с востока идет гроза,
    молчат минометы, автоматы притихли даже.
    Один комроты, смотря на меня, сказал,
    что мечтает увидеть женщину не в камуфляже.

    Здесь земля отверженных, нам уже от нее не деться,
    ветер степной пахнет смертью, мятой и медом.
    Мы пьем за любовь, за правду, за счастливое детство,
    пьем не чокаясь из гильз от гранатомета.

    ***

    когда уходил, оставлял ключи у окна,
    не вернулся, ключи остались висеть, перезваниваясь иногда,
    не ржавея, поскольку сделаны из нержавеющей стали,
    прошла весна, потом осень, потом еще раз весна,
    в доме поселились разруха и тишина,
    бездомные кошки, и голуби, и дождевая вода,
    потом земля, в которую ключи и упали.

    выросло из них молодое дерево с перезвоном листвы,
    дом ушел в землю, а дерево все росло,
    и проросло через небо, и через тучи, и через слой отчаянной синевы,
    через все миры, через все их добро и зло.
    и были листья его светлы, и сладок был сок его, и шло от него тепло.

    и были листья его ключами от дома
    для всех, кто однажды ушел,
    через бурные реки, и черные горы, и все миры
    ключ такой потерявшихся вел,
    приводил ушедших в истинный дом.

    спи спокойно, сердце мое, мы дойдем однажды, дойдем.

    ***

    встречаются осенью, детскую площадку заметают листья,
    со временем выцветает смех, и глаза, и лица,
    узнают друг друга не сразу,
    настороженно курят,
    переглядываются, словно враги.
    при жизни не протянули бы друг другу руки,
    но теперь они на другом берегу реки,
    и текут облака, и ревут быки.

    сколько лет дружили они и сколько лет воевали,
    под осколками мин, под дождем из стали,
    сколько лет до того дружили, 
    покуда жили,
    а не из последних сил выживали.

    вот стоят они на детской площадке, как стайка детей,
    на другом берегу реки, на перекрестке путей,
    и кто-то говорит: «а помните, мы здесь были,
    вот в таком же холодном, пронзительном октябре,
    и звенящий воздух, затянутый нитками пыли,
    розовел, как живой, на заре».

    и тишина проходит, лопается печать,
    и начинают они говорить и звучать,
    и смеяться, и вспоминать былое, и совсем не говорить про войну,
    словно это братство так и было единым,
    и летят листки по теням их длинным,
    и вода течет сквозь легкую пелену
    вечернего тумана, сквозь сияние и тишину.

    раздвигаю пальцами воздух, ни пятнышка не найду.
    «а помните, ребята, в одиннадцатом году…
    а помните, в лес выбирались, а помните, как…»
    вдалеке ревут быки, замыкается круг.
    дай мне сигарету, мой старый враг,
    дай мне сигарету, мой старый друг.

    ***

    друг мой, ты слышишь, — не называй врага 
    по имени и не помни его лица. 
    нет у врага ни матери, ни отца, 
    нет во враге ни ребенка, ни старика. 
    будешь стрелять во врага, так сразу стреляй, 
    бойся промедлить, в сторону отойти. 
    нет у врага ни памяти, ни пути, 
    нет у него ни мая, ни февраля.

    ибо же, если увидишь его лицо, 
    северный ветер поселится внутрь тебя, 
    будет в тебе ходить, изнутри скребя, 
    тонкое неизвлекомое сверлецо. 
    ибо придется купать тебя в молоке 
    и роднике сорок по сорок раз, 
    ибо придется отшептывать черный сглаз,
    воском отлить, а воск утопить в реке.
    и все равно не поможет, будет крутить, 
    ныть на погоду, где-то в костях свербя. 
    не узнавай врага, пожалей себя. 
    нет у врага ни памяти, ни пути.

    пасмурно нынче и горизонт свинцов,
    кружится северный ветер, воздух темня.
    друг мой, ты слышишь, не называй меня 
    по имени и не помни мое лицо.

    ***

    И мы идем долиной смертной тени,
    чтоб никогда не убояться зла,
    и истинная жизнь в нас проросла,
    как семена неведомых растений.
    Касаемся деревьев, трав, песка
    рябины листьев, ягод бересклета,
    идем в ночи с предчувствием рассвета,
    и через нас течет, течет река.
    И я тебя люблю.
    И тем мы правы,
    и тем превозмогаем мы безверье
    и тени, приходящие во сне.
    Сплетаются неведомые травы,
    кричат во тьме неведомые звери,
    Но никакого страха нет во мне.

    Ссылка

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 11:14

    Tags: , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.