• ***

    Нас провожает звук бензопилы,
    когда она визжит в руках рабочих.
    И мёртвых сосен корни и стволы 
    уложены рядами вдоль обочин.

    В аэропорт автобус, год назад:
    орлы сидели на старинных милях,
    алел ветвями персиковый сад,
    тенями цапли по полям бродили.

    Но этот визг… Назад, через плечо,
    жалея сосны, я тянула шею.
    Дороги — да, советские ещё,
    не современны и не совершенны,
    и тесные, и латанные — те,
    что сквозь сады и что уходят в горы,
    где пуговицами на животе
    тугие купола обсерваторий —
    без фонарей, лишь свет луны и звёзд,
    и без разметки: свой? По габаритам.

    Могли ли мы мечтать, что встанет мост
    и что к нему протянется “Таврида”?
    Впрямую в Севастополь не зайдёт:
    замкнётся у кольца на Балаклаву,
    где сосны в полный рост за годом год
    штурмуют склоны в месте вечной славы.

    У нас и так-то с грунтом тяжело.
    Война его дробила, зелень срезав
    до самых скал. Что тут взойти могло,
    когда не почва, а одно железо?
    Так много на один квадратный метр
    легло его осколков. И поныне
    находят не взорвавшуюся смерть:
    полтонны, тонна в бомбе или мине.

    Когда послевоенная весна
    всё шелестела клином похоронок,
    сюда в вагонах ехала страна —
    землёй груженных доверху вагонах.
    Со всех краёв — хоть ковш, хоть горсть земли
    для Севастополя: держи, родимый.
    И деревца сосновые взошли
    шеренгами, как по линейке. И на 
    Мекензиевых, и на Дергачах
    высаживали эту десантуру.
    Сапун-горе на раненых плечах
    смолой и хвоей залечили шкуру.

    Молчали в карауле у знамён
    с наградами и именами павших.
    Горючими слезами напоён,
    стихал и ветер возле братских кладбищ.
    Но после — нёс, лелеял семена
    из шишек, их крылатками играя.
    И вдоль обочин выросла сосна,
    за ней ещё, ещё одна, другая,
    ушедшие из строя в самовол.
    А тут — “Таврида”. Эта поросль в створе.
    И под пилой дрожит от визга ствол,
    и шишки под ногами хрустнут вскоре.

    …Ложится лайнер курсом на восток.
    Внизу земля, согретая любовью.
    Звенит цикад высоковольтный ток,
    и Крымский мост приподнимает брови.
    Лавандовое поле в сто гектар,
    и юных виноградников участки,
    и трасса вся в огнях: так много фар
    на новой трассе. И такое счастье —
    спешить к аэропорту и мосту,
    везти на пляж девчонок и мальчишек.

    А я надеюсь — вдруг да прорастут
    те семена из уцелевших шишек?

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 11:37

    Tags: ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.