• О «Русском Лавкрафте» Александра Сигиды

    Образ Родины, создаваемый литературными средствами, обращается к культурной памяти. Культурная память включает не только историческую память о событиях, пережитых народом, но и всё пространство мировой культуры. Для выражения образа Родины современный поэт может обращаться к разным темам чужих культур, формируя художественное единство. Рассмотрим, какие культурные топосы использует для создания образа родного Донбасса современный поэт Александр Сигида-сын в стихотворении «Русский Лавкрафт».

    Александр Сигида (1986 г.р.) – поэт, переводчик с французского и испанского. Родился в семье шахтера и учительницы русского языка. Окончил в 2003 году Луганский лицей иностранных языков, в 2010 году стал магистром французской филологии. С 2014 года занимается текстами милитаристического, декадентского, романтического направления. Любимые авторы – Лимонов, Лавкрафт, Ницше, Гумилев, Честертон, Киплинг. В 2014 году, когда Украина напала на Донбасс, Александр ушел в народное ополчение, в настоящее время (2022 год) является военнослужащим в ДНР.

    Стихотворение «Русский Лавкрафт» написано в 2016 году. В произведении дается совершенно неожиданное прочтение узнаваемого донбасского пейзажа. На то, что перед нами воюющий Донбасс – родина автора, указывают такие детали, как степной горизонт и угольные шахты, среди которых находится часовой:

    Не спит на часах с винтовкой солдат

    Волком глядит

    На горизонт, снежный, степной.

    … Видишь знаки разрывов близ угольных шахт?

    В этом пейзаже лирический герой последовательно выбирает и отбрасывает следующие жизненные стратегии: читать книги, отгородившись от реальности; оставить окоп и уехать подальше; наблюдать свысока за битвами других.

    Первый вариант жизнеустройства открывает стихотворение, которое стоит на выделенном, семантически сильном месте. Это мечта «книжного мальчика, не знавшего битв», по выражению Высоцкого:

    Если б я знал,

    Я бы остался, как Говард Лавкрафт,

    На чердаке, книжным червём, вечный изгой….

    Я б не равнял

    В зимние ночи лунный ландшафт

    Я бы не брал

    Книги в последний, решительный бой.

    Второй вариант – всё бросить и уехать – развивает тему отстранения от войны:

    Если б любил,

    Я бы не вёл себя, словно Лавкрафт,

    Как дезертир, я бы оставил стылый окоп…

    Плюнув на всё,

    С милой еврейкой, Сонею Гафт,

    С bad jewish girl

    Я переехал бы жить в Конотоп.

    И наконец, квинтэссенция этого подхода подытоживает все возможные варианты отстранения от жизни, битвы и войны:

    Если б я был

    Так беспристрастен, каким был Лавкрафт,

    Я бы обнёс владенья мои крепкой стеной…

    И свысока я наблюдал бы, как астронавт,

    Тех, кто внизу 

    Всё не поделят шарик земной.

    Все эти стратегии описываются и последовательно отбрасываются автором. Сравнивая лирического героя с Лавкрафтом, автор дает понять, что его персонаж – тоже писатель, создатель волшебных миров. Он стоит перед выбором, ищет свой путь во тьме. Отброшенные альтернативы заставляют читателя отвернуться от других пространств и вглядеться в простор, который открывается перед поэтом, смотрящим вперед.

    В последних строфах стихотворения автор создает лавкрафтианский пейзаж, перенося реалии произведений короля ужасов в донбасские степи. Среди угольных шахт и бескрайних степей вырисовываются города Кадат и Р’лайх из «Зова Ктулху», Олатоэ из «Полярной звезды», знаменитых рассказов Лавкрафта. Вместе с лавкрафтианскими топосами в пространстве Донбасса возникает атмосфера ужаса, стылой ледяной пустыни, населенной мверзями, кошмарными призраками-феями из Страны Снов. В этом ландшафте лирический герой ищет свой правильный путь:

    И всё хорошо,

    Освобождён с боем Кадат.

    Снова в поход, Р’лайх – позади,

    Там, за спиной…

    В Олатоэ

    Не спит на часах с винтовкой солдат.

    Волком глядит

    На горизонт, снежный, степной.

    Говард, пора.

    Видишь знаки разрывов близ угольных шахт?

    Слышишь ли крики мверзей ночных

    Над нашей страной?

    Фридрих-Вильгельм, снайпер Бодлер и

    Русский Лавкрафт,

    Время – вперёд…

    Снова уходят в поход ледяной.

    В последних строфах стихотворения путь выбран. Русский поэт, русский Лавкрафт идет в бой, уходит в ледяной поход. Если в первой строфе появляется «последний решительный бой» из «Интернационала», отсылая к красной идее, то последние слова стихотворения, семантически самая сильная позиция всего произведения, указывают нам на мифологему белого движения – ледяной поход, то есть первый поход Добровольческой армии на Кубань в феврале-апреле 1918 года, её движение с боями от Ростова-на-Дону к Екатеринодару и обратно на Дон (в станицы Егорлыкская и Мечетинская) во время Гражданской войны.

    Поэт уходит в ледяной поход, сопровождаемый собратьями-писателями, героями, взрывавшими культурные границы и раскалывавшими миры. С поэтом, защищающим родной Донбасс, выступают в ледяной поход Фридрих-Вильгельм Ницше, разрушитель европейской культуры, потрясший мир словами «Бог умер», Шарль Бодлер, автор «Цветов зла», сборника стихов, уничтоживших классическую эстетику, и Говард Лавкрафт – создатель мира ужасов, отменяющего и взрывающего сложившуюся эстетику прозы ХХ века. 

    Итак, в стихотворении «Русский Лавкрафт» ставится и решается проблема жизненного выбора поэта на войне. Лирический герой отбрасывает привлекательные для интеллектуалов варианты – жить в башне из слоновой кости, стоять над схваткой, уехать подальше. Русский Лавкрафт выбирает путь поэтов и философов, для которых литература больше, чем забава, которые философствуют молотом, идут против системы. В этом отряде отверженных он уходит в последний решительный бой, в поход ледяной, который состоялся в степях Донбасса в 2014 году. Сквозь обобщенный донбасский пейзаж – шахты, степи – проступают силуэты городов Лавкрафта, где клубится тьма, враждебная человеку. И русский поэт Донбасса идет сражаться против этой тьмы, выступая наследником и красных, и белых, и проклятых поэтов, и всех, кто не боялся творить.

    Образ Родины, созданный Александром Сигидой, включает в себя разнородные элементы, объединенные в целое согласно эстетике постмодерна. Родина для поэта – это Донбасс, который стал ареной борьбы добра и зла, света и тьмы. Против тьмы выступают поэты, идущие в бой за человека. В стихотворении Сигиды происходит олицетворение России в виде литературы, создающей пространство смыслов, объединяющей разные миры. Русский Донбасс в стихотворении «Русский Лавкрафт» становится точкой встречи двух миров – России и поэзии, пространством их слияния и творческого взрыва, формирующего новый универсум.

    =================================

    Александр СИГИДА

    РУССКИЙ ЛАВКРАФТ

    Если б я знал,
    Я бы остался, как Говард Лафкрафт,
    На чердаке, книжным червём, вечный изгой….
    Я б не равнял
    В зимние ночи лунный ландшафт,
    Я бы не брал
    Книги в последний, решительный бой. 
    
    Если б любил,
    Я бы не вёл себя, словно Лавкрафт,
    Как дезертир, я бы оставил стылый окоп…
    Плюнув на всё,
    С милой еврейкой, Сонею Гафт,
    С bad jewish girl
    Я переехал бы жить в Конотоп.
     
    Если б я был
    Так беспристрастен, каким был Лавкрафт,
    Я бы обнёс владенья мои крепкой стеной…
    И свысока я наблюдал бы, как астронавт,
    Тех, кто внизу
    Всё не поделят шарик земной
     
    
    И всё хорошо,
    Освобождён с боем Кадат.
    Снова в поход, Р'лайх – позади,
    Там, за спиной…
    В Олатоэ
    Не спит на часах с винтовкой солдат.
    Волком глядит
    На горизонт, снежный, степной. 
    
    Говард, пора.
    Видишь знаки разрывов близ угольных шахт?
    Слышишь ли крики мверзей ночных
    Над нашей страной?
    Фридрих-Вильгельм, снайпер Бодлер и
    Русский Лавкрафт,
    Время – вперёд…
    Снова уходят в поход ледяной.
    2016

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 20:42

    Tags: , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.