Archives:

  • От редакции: с 2014 года в Луганске не ходят трамваи. Парк был уничтожен, рельсы повреждены, восстанавливать не стали. Только в стихотворении Гумилёва можно почувствовать теперь полёт, который в наше время передается образами космических скоростей. Итак, летим. 

    Заблудившийся трамвай
    Шел я по улице незнакомой
    И вдруг услышал вороний грай,
    И звоны лютни, и дальние громы, —
    Передо мною летел трамвай.

    Как я вскочил на его подножку,
    Было загадкою для меня,
    В воздухе огненную дорожку
    Он оставлял и при свете дня.

    Мчался он бурей темной, крылатой,
    Он заблудился в бездне времен…
    Остановите, вагоновожатый,
    Остановите сейчас вагон.

    Поздно. Уж мы обогнули стену,
    Мы проскочили сквозь рощу пальм,
    Через Неву, через Нил и Сену
    Мы прогремели по трем мостам.

    И, промелькнув у оконной рамы,
    Бросил нам вслед пытливый взгляд
    Нищий старик, — конечно, тот самый,
    Что умер в Бейруте год назад.

    Где я? Так томно и так тревожно
    Сердце мое стучит в ответ:
    «Видишь вокзал, на котором можно
    В Индию Духа купить билет?»

    Вывеска… кровью налитые буквы
    Гласят: «Зеленная», — знаю, тут
    Вместо капусты и вместо брюквы
    Мертвые головы продают.

    В красной рубашке, с лицом как вымя,
    Голову срезал палач и мне,
    Она лежала вместе с другими
    Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

    А в переулке забор дощатый,
    Дом в три окна и серый газон…
    Остановите, вагоновожатый,
    Остановите сейчас вагон.

    Машенька, ты здесь жила и пела,
    Мне, жениху, ковер ткала,
    Где же теперь твой голос и тело,
    Может ли быть, что ты умерла?

    Как ты стонала в своей светлице,
    Я же с напудренною косой
    Шел представляться Императрице
    И не увиделся вновь с тобой.

    Понял теперь я: наша свобода —
    Только оттуда бьющий свет,
    Люди и тени стоят у входа
    В зоологический сад планет.

    И сразу ветер знакомый и сладкий,
    И за мостом летит на меня
    Всадника длань в железной перчатке
    И два копыта его коня.

    Верной твердынею православья
    Врезан Исакий в вышине,
    Там отслужу молебен о здравье
    Машеньки и панихиду по мне.

    И всё ж навеки сердце угрюмо,
    И трудно дышать, и больно жить…
    Машенька, я никогда не думал,
    Что можно так любить и грустить.

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 08:43

    Tags: , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.