Archives:

  • [Максиму Дю Кану]

    I

    Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
    За каждым валом — даль, за каждой далью — вал.
    Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
    Ах, в памяти очах — как бесконечно мал!

    В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
    Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
    Мы всходим на корабль, и происходит встреча
    Безмерности мечты с предельностью морей.

    Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне,
    Тех — скука очага, еще иных — в тени
    Цирцеиных ресниц оставивших полжизни —
    Надежда отстоять оставшиеся дни.

    В Цирцеиных садах, дабы не стать скотами,
    Плывут, плывут, плывут в оцепененье чувств,
    Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя
    Не вытравят следов волшебницыных уст.

    Но истые пловцы — те, что плывут без цели:
    Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
    Что каждую зарю справляют новоселье
    И даже в смертный час еще твердят: — Вперед!

    На облако взгляни: вот облик их желаний!
    Как отроку — любовь, как рекруту — картечь,
    Так край желанен им, которому названья
    Доселе не нашла еще людская речь.

    II

    О ужас! Мы шарам катящимся подобны,
    Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
    Нас Лихорадка бьет, как тот Архангел злобный,
    Невидимым бичом стегающий миры.

    О, странная игра с подвижною мишенью!
    Не будучи нигде, цель может быть — везде!
    Игра, где человек охотится за тенью,
    За призраком ладьи на призрачной воде…

    Душа наша — корабль, идущий в Эльдорадо.
    В блаженную страну ведет — какой пролив?
    Вдруг среди гор и бездн и гидр морского ада —
    Крик вахтенного: — Рай! Любовь! Блаженство! Риф.

    Малейший островок, завиденный дозорным,
    Нам чудится землей с плодами янтаря,
    Лазоревой водой и с изумрудным дерном. —
    Базальтовый утес являет нам заря.

    О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег!
    Скормить его зыбям иль в цепи заковать, —
    Безвинного лгуна, выдумщика Америк,
    От вымысла чьего еще серее гладь.

    Так старый пешеход, ночующий в канаве,
    Вперяется в мечту всей силою зрачка.
    Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве,
    Мигающей свечи на вышке чердака.

    III

    Чудесные пловцы! Что за повествованья
    Встают из ваших глаз — бездоннее морей!
    Явите нам, раскрыв ларцы воспоминаний,
    Сокровища, каких не видывал Нерей.

    Умчите нас вперед — без паруса и пара!
    Явите нам (на льне натянутых холстин
    Так некогда рука очам являла чару) —
    Видения свои, обрамленные в синь.

    Что видели вы, что?

    IV

    «Созвездия. И зыби,
    И желтые пески, нас жгущие поднесь.
    Но, несмотря на бурь удары, рифов глыбы, —
    Ах, нечего скрывать! — скучали мы, как здесь.

    Лиловые моря в венце вечерней славы,
    Морские города в тиаре из лучей
    Рождали в нас тоску, надежнее отравы,
    Как воин опочить на поле славы — сей.

    Стройнейшие мосты, славнейшие строенья, —
    Увы! хотя бы раз сравнялись с градом — тем,
    Что из небесных туч возводит Случай — Гений.. —
    И тупились глаза, узревшие Эдем.

    От сладостей земных — Мечта еще жесточе!
    Мечта, извечный дуб, питаемый землей!
    Чем выше ты растешь, тем ты страстнее хочешь
    Достигнуть до небес с их солнцем и луной.

    Докуда дорастешь, о, древо кипариса
    Живучее? …Для вас мы привезли с морей
    Вот этот фас дворца, вот этот профиль мыса, —
    Всем вам, которым вещь чем дальше — тем милей!

    Приветствовали мы кумиров с хоботами,
    С порфировых столпов взирающих на мир,
    Резьбы такой — дворцы, такого взлета — камень,
    Что от одной мечты — банкротом бы — банкир…

    Надежнее вина пьянящие наряды
    Жен, выкрашенных в хну — до ноготка ноги,
    И бронзовых мужей в зеленых кольцах гада…»

    V

    И что, и что — еще?

    VI

    «О, детские мозги!
    Но чтобы не забыть итога наших странствий:
    От пальмовой лозы до ледяного мха —
    Везде — везде — везде — на всем земном пространстве

    Мы видели все ту ж комедию греха:
    Ее, рабу одра, с ребячливостью самки
    Встающую пятой на мыслящие лбы,
    Его, раба рабы: что в хижине, что в замке
    Наследственном: всегда — везде — раба рабы!

    Мучителя в цветах и мученика в ранах,
    Обжорство на крови и пляску на костях,
    Безропотностью толп разнузданных тиранов, —
    Владык, несущих страх, рабов, метущих прах.
    С десяток или два — единственных религий,
    Всех сплошь ведущих в рай — и сплошь вводящих в грех!

    Подвижничество, так носящее вериги,
    Как сибаритство — шелк и сладострастье — мех.
    Болтливый род людской, двухдневными делами
    Кичащийся. Борец, осиленный в борьбе,
    Бросающий Творцу сквозь преисподни пламя: —
    Мой равный! Мой Господь! Проклятие тебе! —

    И несколько умов, любовников Безумья,
    Решивших сократить докучной жизни день
    И в опия моря нырнувших без раздумья, —
    Вот Матери-Земли извечный бюллетень!»

    VII

    Бесплодна и горька наука дальних странствий.
    Сегодня, как вчера, до гробовой доски —
    Все наше же лицо встречает нас в пространстве:
    Оазис ужаса в песчаности тоски.

    Бежать? Пребыть? Беги! Приковывает бремя —
    Сиди. Один, как крот, сидит, другой бежит,
    Чтоб только обмануть лихого старца — Время,
    Есть племя бегунов. Оно как Вечный Жид.

    И, как апостолы, по всем морям и сушам
    Проносится. Убить зовущееся днем —
    Ни парус им не скор, ни пар. Иные души
    И в четырех стенах справляются с врагом.

    В тот миг, когда злодей настигнет нас — вся вера
    Вернется нам, и вновь воскликнем мы: — Вперед!
    Как на заре веков мы отплывали в Перу,
    Авророю лица приветствуя восход.

    Чернильною водой — морями глаже лака —
    Мы весело пойдем между подземных скал.
    О, эти голоса, так вкрадчиво из мрака
    Взывающие: «К нам! — О, каждый, кто взалкал

    Лотосова плода! Сюда! В любую пору
    Здесь собирают плод и отжимают сок.
    Сюда, где круглый год — день лотосова сбора,
    Где лотосову сну вовек не минет срок!»

    О, вкрадчивая речь! Нездешней речи нектар!..
    К нам руки тянет друг — чрез черный водоем.
    «Чтоб сердце освежить — плыви к своей Электре!»
    Нам некая поет — нас жегшая огнем.

    VIII

    Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!
    Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!
    Пусть небо и вода — куда черней чернила,
    Знай — тысячами солнц сияет наша грудь!

    Обманутым пловцам раскрой свои глубины!
    Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,
    На дно твое нырнуть — Ад или Рай — едино! —
    В неведомого глубь — чтоб новое обресть!

    Поделиться в соц. сетях

    0

    Posted by admin @ 13:33

    Tags: ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.