Мистическая Тартария, Балканы и Донбасс! Писатель Вук Задунайский рассказывает о своих книгах.  

Художник Яна Кучеева

Московский писатель  Вук Задунайский – один из тех авторов, которые пристально следят за событиями в Донбассе и на Украине. Рецензии Вука на сборники докладов Философского монтеневского общества Луганска появлялись на портале «Одуванчик», начиная с 2016-го года. Судьба России, Украины, Донбасса, Белоруссии, как и постоянная балканская тема, нашли отражение в творчестве писателя. Вук Задунайский работает в жанрах мистический реализм, альтернативная история, хроноопера, криптоистория, сакральная фантастика – на балканском и византийском, а с недавнего времени – и на русском историческом материале. Автор книг «Балканский венец», «Балканский венец-2». Готовится к печати сборник «Паны, холопы и Другие» в соавторстве с Л. и А. Белашами.  Сегодня «Одуванчик» публикует интервью с Вуком Задунайским, в котором писатель рассказывает о своем видении новейшей истории и литературном творчестве.

 – Вы по профессии юрист. Как вы пришли в литературу?

 – Как говорится, любви все возрасты покорны. А любви к писательству – все профессии. К тому же, я не только юрист, но и системный аналитик, и даже чиновник. Порой мне кажется, что те выводы, которые я делаю непосредственно в ходе своей основной работы, но по разным причинам не обнародую официально, ложатся на бумагу в виде балканских и прочих повестей. Да, форма, если сравнивать ее с тем, что я пишу каждый день по долгу службы, сильно экзотическая. Но тут срабатывает компенсаторный механизм: чем более формализованным канцеляритом приходится изъясняться в официальном письме – тем более причудливо-этническим и состаренным становится язык литературного творчества. Правильно говорят: чем сильнее тьма, тем ярче свет. Выходит, чем более современным и обезличенным языком мы пользуемся ежедневно, тем сильнее становится тяга к чему-то совсем иному, архаичному, но вместе с тем – основополагающему.

А что до профессии… Когда-то считалось, что писатель – это и есть главная профессия, и ее вполне достаточно приличному человеку. Пушкин был настоящим писателем – правда, жил он, как представляется, больше за счет своих поместий. Но вплоть до начала ХХ века представляться с гордостью «я писатель! или даже «я поэт!» – было вполне нормально и ни у кого не вызывало когнитивного диссонанса. А вот в советское время для подтверждения своего статуса служителя муз уже нужно было состоять в соответствующем союзе – как раз этому посвящен знаменитый булгаковский диалог Коровьева с девушкой на входе в «писательский» ресторан. Впрочем, и профессия какого-нибудь блогера не вызвала бы у компетентных органов той эпохи особого энтузиазма – а теперь этим никого не удивишь.

Но если копнуть поглубже, то окажется, что и Пушкин, хотя и не очень долго – с 1817 по 1824 год – но все-таки служил в коллегии иностранных дел коллежским секретарем. То есть, все-таки был служивым человеком, имел профессию. Грибоедов тоже был государевым человеком, статским советником на дипломатической службе. Салтыков-Щедрин – тот вообще дослужился до поста Рязанского и Тверского вице-губернатора! Так что нашего брата в литературе не так уж и мало. Более того – служба как раз дает столько пищи для ума, столько сюжетов, что как писателя меня донимает, пожалуй, всего одна проблема – время. Его всегда не хватает.

Так что Вук Задунайский – непрофессиональный писатель, и не скрывает этого. Хорошо это или плохо? Как это часто бывает, на этот вопрос нет общего ответа. Плохо – потому, что процесс написания идет медленно, основное время занимает работа. Хорошо – потому что писатель свободен в выборе тем и форматов произведений. Он пишет только то, что хочет писать, а не то, что нужно издателю, публике и т.п. За кем будущее? Да как обычно – цветут все цветы, и это прекрасно!

 – Вук Задунайский – это псевдоним. Какова его история?

 – Да никакой истории особо нет. Когда я впервые угодил в интернет, то взял себе, как это обычно бывает, сложный ник, обращаться ко мне с использованием которого было нереально. При первой же развиртуализации вопрос встал ребром – а как меня собственно называть? Я назвал первое, что пришло в голову. А первым туда пришел, внезапно, сербский город Вуковар – довольно мрачное место, известное затяжными боями между сербами и хорватами во время войн конца ХХ века на территории бывшей Югославии. Сейчас мне в этом видится перст судьбы, поскольку в те поры у меня даже мыслей не было писать и тем более издавать что-то на балканскую тематику. Зато было несогласие с тем, что творилось на Балканах. И стало так – ник определил будущую литературную (и не только) судьбу.

С Вуковара была взята начальная часть названия – Вук. Это нормальное сербское имя, переводится как волк. Так я много лет среди своих назывался просто Вуком (Вук, просто Вук, смешать, но не взбалтывать), пока не встал вопрос о выходе на конкурс «Наше дело правое». Нет, выходил я на него вполне себе анонимно, как и было предусмотрено правилами конкурса, но на случай возможной последующей публикации и был придуман довесок в лице «Задунайского» – не будешь же публиковаться под именем «просто Вук». Таким образом, я без драки попал в большие забияки, ибо в ряду носителей этого псевдонима, как на подбор, исключительно выдающиеся личности: что воспетый Стругацкими Дракула Задунайский, что граф Румянцев-Задунайский, что гражданин Бендер Задунайский. Попадание в этот во всех смыслах примечательный ряд ко многому обязывает.

А потом оказалось, что среди балканских мифических персонажей у меня даже есть тезка – Вук Огнезмий. Я и про него даже написал – но это уже отдельная история.

 – Византии уже не существует, Югославия распалась на несколько стран. Насколько темы, которые вы затрагиваете в своих книгах, интересны современному читателю?

– Византии не существует, но дело ее живет! Сколько бы историки с пеной у рта ни доказывали, что Россия не Византия – при том, что с ними никто и не спорит! – в процессе этого отрицания, как это часто бывает, они создают новые и новые доказательства нашего системно-цивилизационного подобия. Россия в этом плане – действительно Третий Рим. По ряду признаков мы действительно похожи на Византию. И в этом плане Третьему Риму неплохо бы знать, что случилось со Вторым. Это очень увлекательное занятие, поверьте мне. Но даже если без учета всех этих дел давно минувших дней, посмотрите хотя бы на недавние события со святой Софией! Вроде бы, ситуация яснее ясного: православный храм стал мечетью, потом – музеем, потом – опять мечетью. Но все это далеко, на территории Турции. Что он Гекубе? Что ему Гекуба? Какое дело жителям России до всего этого? Но ведь задевает! И очень сильно. И очень трудно объяснить – почему, не зная, как всё это случилось. Этому, кстати, посвящено мое «Сказание о сестре Софии и падении Константинополя». Там я, войдя в образ врача, разворошил эту рану и поставил диагноз. А уж как лечить…

То же самое и с Балканами. Казалось бы, ну какое дело жителям России до далекого от них гористого региона на Юго-Востоке Европы? Ан есть оно, дело это! А совершенно разные люди то и дело спрашивают – а что там творится на Балканах? А к чему это? А чем это закончится? Люди усвоили, что именно на Балканах начались обе мировых войны, и как бы не началась и третья тоже. На это не получается забить большой болт, рано или поздно догонит всех.

Но причина, конечно же, не только в этом. С некоторыми балканскими государствами – в первую очередь, с Сербией – Россию связывают действительно братские и дружеские связи. Много было в предыдущие эпохи в наших странах разных политиков, которые как только ни пытались нас разделить. Только где теперь эти политики? А наши народы по-прежнему тянутся друг к другу, и это уже не объяснить политэкономической конъюнктурой. Сербы – они во многом похожи на нас, но во многом – уже другие. Но это-то как раз и привлекает! Ну и, кроме того, один раз побывав на Балканах, ты их никогда уже не забудешь. Рекомендую попробовать. Недавно я открыл блоги на Фэйсбуке, ВКонтакте, ЖЖ и Твиттере, там я пишу не только о выходе своих произведений, но и о разных балканских достопримечательностях, вкусностях и интересностях. Все, кто интересуется – велкам!

– Сколько на данный момент у вас изданных художественных книг?

Не так уж и много. К примеру, научных публикаций, включая толстенные монографии, у меня больше двухсот. А с литературой сложились отношения более редкие, но при том, как бы странно это ни звучало – более глубокие. Первым моим серьезным литературным произведением стало «Сказание о том, как князь Милош судьбу испытывал». Сказание прошло горнило конкурса «Наше дело правое» (НДП), учрежденного Верой Камшей и Ником Перумовым. Потом, в 2008 году, сказание было опубликовано в сборнике по итогам конкурса. Потом пошли и другие сказания – и они тоже увидели свет в сборниках по итогам НДП: «Герои на все времена» (2010) и «От легенды до легенды» (2011). Кстати, замечательный был конкурс, и сборники по его итогам тоже вышли хорошие, добротные, их можно перечитывать спустя 10 лет после выхода в свет – и констатировать, что они не устарели. Очень сожалею, что этот проект сошел на «нет» по разным причинам. Но до сих пор надеюсь на его возрождение.

В 2012 году, в издательстве «ЭКСМО» вышел мой первый сольный сборник – «Балканский венец». Огромное спасибо за это Леониду Шкуровичу, без которого это всемирно-историческое событие не состоялось бы.

Далее был перерыв, в течение 5 лет я ничего не издавал. Но писал, конечно же. Мне было, что сказать – но для этого нужно было собраться с мыслями и записать это. Кроме балканской начали появляться и другие темы. По ходу была опубликована парочка публицистических очерков в «Мире фантастики»: «Косово поле и другие балканские мифы» (2010) и «Призрак Царьграда. Византия в реальности и фантастике» (2013).

Наконец, период писательской самоизоляции завершился. Я принял участие в сборнике, посвященном памяти Михаила Успенского «Богатыри не мы. Устареллы», вышедшем в «ЭКСМО» в 2017 году, с рассказом «Память воды» – это уже наша, русская мистическая история. Во втором томе «Богатыри не мы. Новеллы» мое краткое предисловие – в память о Михаиле Успенском.

В трудном для всех 2020 году на моем персональном литературном фронте произошли очевидные позитивные прорывы. Правильно говорят – кому война, а кому мать родна. Пока вся страна сидела на карантине, а большинство издательств и книжных магазинов не работало, молодой автор Вук Задунайский совместно с молодым издательством T8RUGRAM выпустили сразу два тома «Балканского венца», второй из которых – абсолютно новый, написанный в содружестве с Александром и Людмилой Белашами. Причем останавливаться на этом мы не собираемся…

– О чем книга «Балканский венец»?

 – Такие вопросы порой погружают меня в ступор.

«Балканский венец» – это, очевидно, про Балканы. Но не только. Это и про нас тоже.  Все ситуации, в которые попадают герои моих произведений – они же зачастую вполне конкретные исторические деятели – архетипичны. С такими ситуациями есть шанс столкнуться почти у каждого из нас. И по меткому выражению уже упомянутого Николая Даниловича, сделать тот выбор, который диктует тебе совесть, если, конечно же, у тебя есть выбор и есть совесть.

Если перейти к конкретике, то в «Балканском венце» затрагиваются разные события разных эпох. Некоторые из них вполне неплохо нам знакомы. Это битва на Косовом поле, это история Дракулы, это падение Константинополя – видите, мы опять к этой теме вернулись, без нее многое в современном мире непонятно. Это янычары, это походы Александра Македонского – он тоже был выходцем с Балкан, если можно так выразиться. И почти во всех повестях – в этом я не оригинален, вспомните хотя бы Хантингтона – столкновение Запада и Востока. И вопреки очень уважаемому мной Киплингу, который писал, что, мол «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут», на Балканах они еще как сходят со своих мест и контактируют – где-то жестоко и грубо, а где-то – вполне нежно и даже любовно. В результате заваривается такой компот, разобраться в рецепте которого до сих пор не могут не только самые мудрые мудрецы, но и даже судьи Гаагского суда.

Запад и Восток когда-то столкнулись и у нас, на Руси, а впоследствии –в России, и продолжают взаимодействовать буквально каждый день. Именно на этом мегапитательном, но взрывоопасном гумусе и возникла наша, русская цивилизация. Про все это нам следует для начала хотя бы знать.

 – Как родился замысел книги?

 

Художник Роман Папсуев «Князь Милош и султан»

– Как это часто у меня бывает – во сне. Почти как у Менделеева. Впрочем, сначала ни о какой книге речь не шла. Мне приснилось нечто, из чего выросло самое первое «Сказание о том, как князь Милош судьбу испытывал». Я б еще долго обдумывал, что это было, но тут случился конкурс НДП и завертелось…

Вторым появился господарь Влад, собственной персоной. Я почти физически почувствовал его присутствие в нашем мире, а заодно с ним – и горячее желание написать правду. Так родилось второе «Сказание о господаре Владе и ордене Дракона». Но не спешите крутить пальцем у виска! Мои слова о том, что Дракула сейчас в нашем мире, значат только то, что мир стал очень нестабильным, турбулентным, как принято сейчас говорить. Поэтому такие модели взаимодействия с реальностью скоро будут встречаться чаще…

Дальше появилась сестра София. Уже не помню, что точно стало катализатором написания «Сказания о сестре Софии и падении Константинополя», но, как мне кажется, это была осознанная необходимость разобраться, наконец, что же произошло 29 мая 1453 года и заодно – в течение предшествующей этой дате тысячи лет. А вот почему – это я уже сформулировал выше: живя в Третьем Риме, неплохо иногда интересоваться Вторым. А то мало ли что.

Багрянорожденная Симонис сошла ко мне с фрески, как это описано в «Сказании об ослепленных королях» – в первом томе это, пожалуй, самая романтичная повесть. Впервые статью про Симонис я прочитал, пока летел из Белграда в Москву, в каким-то журнале, лежавшем в самолете. Статья была коротенькая, оттуда я мало что узнал, но главное – увидел знаменитую фреску с выколотыми глазами. Далее было уже понятно, что просто так я это не оставлю, и обязательно раскопаю ее историю, а следом – и всю лозу Неманичей.

Урхан-ага, ага семнадцатой орты янычар из «Сказания о новых воинах», ворвался в мои мысли стремительно, как ему это и свойственно. Ничего такого я писать не планировал – но с таким тягаться себе дороже. Пришлось сдаться и написать, что требовалось. Правда, несмотря на трудность темы, написалось оно быстро и, видимо, правильно.

А вот замысел с Александром Великим и духом царя Азии дозревал, пожалуй, дольше всех, «Сказание о македонцах и духе нечистом» основательно переписывалась. Идея возникла из того, что для себя я понял: в этой истории концы для меня не всегда сходятся с концами, слишком много странной, непонятностей и нелогичностей. Выход был найден в том, что в Александра вселился упомянутый дух царя Азии, и как только это произошло – все сразу встало на свои места, нелогичности стали звеньями одной большой логической цепи, понимание которой прежде было просто недоступным. Власть – это страшная сила, а власть над многими – страшная в квадрате. Об этом не следует забывать. И жертвой духа нечистого может стать любой человек независимо от его пола, возраста и национальной принадлежности.

 – Что побудило вас написать второй том «Балканского венца»?

 – Собственно, писать я и не прекращал – ведь пищи для ума в окружающей нас действительности меньше не становится. Ограничивать полет фантазии одним томом было бы неправильно. Просто пишу я медленно, – а половину тома-то не издашь! Вот так копил-копил… Неизвестно, сколько бы это длилось, если бы не знакомство с моими замечательными соавторами, Александром и Людмилой Белашами, без которых второй том «Балканского венца» так и не появился бы.

 – Каковы самые важные отличия первого и второго тома?

 – Да особо никаких отличий. Кроме того, что они – разные. Более того – разные все повести: они написаны разным языком, о разном, в абсолютно разном настроении. Есть вещи однозначно мужские – как, например, «Сказание о господаре Владе и Ордене Дракона» или «Сказание о новых воинах». А есть – женские, как «Сказание о сестре Софии и падении Константинополя».

А во втором томе появились и новые сюжеты, уже более близкие к нам по исторической эпохе. Это Георгий Черный (Карагеоргий или по-сербски – Караджорджа), основатель династии Карагеоргиевичей, с его первым восстанием против турок. Это и Александр Обренович, последний король из династии Обреновичей, со своей женой Драгой. А еще мелькнувший тенью Апис, он же Драгутин Димитриевич, начальник разведывательного отдела Генерального штаба Сербии, основатель и лидер тайного общества «Чёрная рука». Отсюда и до исторического выстрела в Сараево недалеко. Ну и, конечно же, будут в новых повестях и вилы, и мифический Вук Огнезмий, и уже не совсем мифические усташи…

Конечно, мне хочется сказать, что второй том – более зрелый, чем первый. Наверное, это действительно так. Но значит ли это, что он однозначно лучше? Не зря онегинская Татьяна говорила: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была». Зрелое – не значит хорошее. Совершенно необязательно. В любом случае – решать этот вопрос читателю. А я… просто надеюсь, что второй том вышел не хуже первого.

 – В ваших книгах много мистики, вы затронули и популярную тему вампиров. Это литературный прием или вы действительно признаете мистический план жизни?

 – Оооо, вампиры! Чего только про них не написано и чего только не снято! Сами кровососущие, наверное, узнали о себе много нового. Сегодня они превратились в такой ядреный микс из опереточных клоунов и гламурных метросексуалов, что диву даешься, как вся эта публика выжила на протяжении многих веков. Как-то даже обидно стало за вурдалаков.

А если серьезно, то вампиры как таковые меня не особо-то интересуют. Ребята они специфические и малоприятные, совсем не гламурные. Другое дело, что в разные эпохи в разряд кровососущих кого только не записывали. Того же Дракулу. Персонаж был неоднозначный, это даже к гадалке не ходи, и много всякого разного наворотил. Но вот страну свою от турок отстоял – а это мало кому в те поры удавалось. А что до всего плохого, то что делал он из того, чего не делали те же турки или венгры? Не мы такие – жизнь такая. И она требует от господаря определенных поступков. Только так – или никак. Собственно, об этом я и пытался написать в «Сказании о господаре Владе и Ордене Дракона». Правитель государства в трудный исторический период, на грани уничтожения этого государства, а заодно и населяющего его народа – он и святой, и злодей одновременно. И мнения о таком правителе диаметрально противоположны: какая-нибудь неполживая европейская пресса пишет про то, как он кровь сосет у подданных, сами же подданные ан масс считают, что на него чуть ли не молиться надо, потому что если бы не он…

Сейчас наступило такое интересное время, что вурдалаками в элите никого не удивишь. Причем гораздо более оснований искать паразитов-кровососов даже не на уровне государств, а на уровне глобальной транснациональной элитарной прослойки. Вот там можно найти и вампиров, и рептилоидов, и кого угодно. Потому что по-другому объяснить происходящее сейчас в мире далеко не всегда получается.

 – Расскажите о новом сборнике и его теме «Паны, холопы и Другие. Тайная история Тартарии».

 – Балканы – это, конечно, хорошо. Но для российского читателя это все-таки экзотика. Ее у нас любят, безусловно. Но одной экзотикой сыт не будешь. И потом, под боком у нас может быть не меньше интересного, чем где-то в далеких краях. Фантастика – это как туристическая отрасль: любой кризис выездного туризма приводит к увеличению внутреннего турпотока. В какой-то момент мне – и как потом оказалось, не только мне – стало интересно: а почему это мы предпочитаем либо что-то для нас экзотическое или просто чужое, вплоть до фэнтезийных миров и космических кораблей, бороздящих просторы далеких галактик, и совершенно не обращаем внимания на то, что у нас по соседству, а то и буквально под ногами? Как оказалось, у нас дома происходит ежеминутно немало интересного и в высшей степени фантастического. Впрочем, некоторые посчитают это вполне реальным, с небольшой, но существенной оговоркой – в наших краях до сих пор возможно все. Так и возникла концепция мистической Тартарии.

Тартария – это некая плохо исследованная территория между Польшей и Китаем, которая представляет собой терра инкогнита для нормального цивилизованного мира. Поэтому совершенно не следует удивляться тому, что здесь творится нечто, с трудом поддающееся рационализации. Материала – выше крыши! Он берется не только из истории и мифологии славянских народов, но и включает в свою орбиту другие народы, проживающие в России и шире – на территории бывшей Российской империи и СССР. Здесь удивительный сплав различных культур. И мистика тут тоже разнообразная, но при этом – какая-то своя, родная. Интересных историй хватит на много томов. Тем более, как мне кажется, интерес к «своему» в последнее время растет. А это значит, что наш новый цикл «Тайная история Тартарии» будет жить.

Первый том из цикла – «Паны, холопы и Другие», как это явствует из названия, посвящен совместной русско-украинско-белорусской истории. А это хорошо знакомые нам казаки-характерники, неупокоенные панночки, оборотни всех мастей, полесские колдуньи, иезуиты-рептилоиды и даже целый гетман-оборотень – правда, он хоть и оборотень, но наш оборотень! Тут тебе и Гоголь, и Короткевич, и много кто еще.

 – Почему вас интересуют Россия, Украина и Белоруссия?

 – А они могут не интересовать?

Да потому и интересуют, что наша общность сегодня переживает удивительные трансформации. При том, что у нас общие история и мифология, сейчас принято делать акцент на различиях. Но это пройдет. Время разбрасывать камни, время собирать камни.

Обычного человека все эти метаморфозы должны обескуражить, но не писателя-фантаста! Наш брат не склонен к рефлексиям, а если и склонен, то всегда найдет им должное применение. Если история развивается неправильно, надо ее поправить. Будет так, как мы напишем! Есть даже такая аббревиатура – КМПВ, расшифровывается – «когда мы придем к власти…». При всей абсурдности этой формулы, это, пожалуй, главное оружие, которым мы располагаем. Для обстрела противника из окопа оно не очень подходит, признаю, но для сражения за души человеков – вполне. Кстати, о войне на Донбассе задолго до самой войны вышло несколько произведений русскоязычных авторов, в общих чертах предсказавших последующие события. И это не случайность.

В одном из моих произведений, пока не увидевших свет, действие происходит не только в прошлом, но и в недалеком будущем. Там Украина распалась на несколько относительно автономных частей и идет война всех против всех, в условиях которой больше всего страдают, как это обычно бывает, простые люди. Но тут уже претензии не к автору (к автору претензии будут, если это плохо и неубедительно описано). Автор – он всего лишь диагност, а не хирург со скальпелем наперевес.

Кстати, лед уже тронулся. Вот и в Белоруссии зазвучали голоса о том, что никакой союз с Россией им не нужен, дескать, Европа нам поможет. Господа присяжные-заседатели уже могут делать ставки и засекать время, когда ситуация дойдет до стадии кипения. Видимо, есть такое своеобразное дао постсоветского государственного образования, путь, который тот должно пройти и сделать правильные выводы. Цена неправильных при этом беспредельно высока.

 – Ваши книги продаются на Украине и в Белоруссии? Если да, то какие отзывы читателей?

 По последним данным разведки, продаются. Лично видел в белорусских онлайн-магазинах. С Украиной все сложнее, но официально в списки враждебной литературы Вук Задунайский пока не внесен. Ключевое слово – «пока». Впрочем, «Паны, холопы и Другие» еще только в стадии публикации. Вот издадут – тогда и поглядим.

А отзывы… самые разные, как и в России.

 – Балканы – это место, где встречаются разные культуры. Таким же пограничьем стала в последнее время Украина. Возможно ли возвращение Украины в сферу влияния русской культуры?

 – В этом я даже и не сомневаюсь. Но, как сказал Альберт Эйнштейн, невозможно решить проблему на том же уровне, на котором она возникла. В нынешних реалиях украинские проблемы по принципу «улучшающего вмешательства» – это когда никому не становится хуже, а кому-то становится даже лучше – закрыть не получится. Но где-то в недалеком будущем – это во мне уже говорит фантаст – многое изменится. С высоты понимания этих новых реалий контуры решения проблемы станут более четкими.

С Балканами, кстати, произойдет то же самое. Все-таки, есть что-то общее в этих кусочках, некогда отколовшихся от единого целого и ушедших в одиночное и в перспективе – совсем не благополучное плавание.

 – Вы были рецензентом сборников Философского монтеневского общества Луганска, «На грани мира и войны» (2015), «Донбасс в огне» (2019), «Колышется русское поле… Внемли, Русский мир!» (2019). Почему вам близка эта тема?

 – Лично для меня это больная тема. Мне кажется, ни один нормальный человек не может спокойно смотреть на то, что творится сейчас на Донбассе. Тысячи погибших, среди которых более ста – дети. Это никак не связано с литературной деятельностью, это общечеловеческое. И, конечно же, я считаю, что убийство мирных граждан пора заканчивать. Единственное требование – не ценой сдачи всего, за что эти погибшие стояли.

В моей новой повести «Семнадцатый демон», которая еще только готовится к публикации, будущее Юго-Востока вполне определено: нельзя сказать, что это будущее совершенно не связано с будущим Украины (вернее, тех образований, что будет на ее месте), но все-таки эти территории рано или поздно попадут в орбиту влияния России уже безо всякой фантастики. Только футурология.

Думаю, я еще неоднократно буду возвращаться к этой теме.

 – Земли Луганщины заселялись в XVIII веке выходцами из Сербии. Тут получили земли два сербских полка, которые защищали пограничье от татар. Может, в новой книге вы обратитесь к теме Славяносербии в Донбассе?

 – Тема очень богатая. Есть у меня задумки вообще написать про события 2014 года на Донбассе. Это такая реальность, которая впечатляет посильнее иной фантастики. Битва, на которой бок о бок сражались живые и мертвые, люди и боги. Когда в боях на Саур-Могиле памятник бойцам, погибшим в Великую Отечественную, будто помогал ополченцам нынешним, стоявшим за правое дело. Когда стреляли танки, почти 70 лет простоявшие на постаментах. Здесь есть, о чем задуматься.

 – Расскажите о своих творческих планах, темах, замыслах.

 – Если «Тайная история Тартарии» будет успешна, то начнем собирать второй том из цикла, рабочее название – «Дыхание Дикого поля». От Вука Задунайского там будет две новых вещи: уже упомянутый «Семнадцатый демон» – довольно-таки сложное произведение, действие которого разворачивается в разных временах, которое пытается вытащить на свет божий и препарировать ту чертовщину, что периодически обостряется на Украине и даже в России – и небольшой рассказ «Покидая Киммерию», представляющий собой своего рода культурологическую провокацию.

А замысел… Сейчас разрабатываю новую повесть, рабочее название —  «Черта». Она будет посвящена засечной черте русского государства, ее сверхъестественным свойствам. Ну, не только ей, конечно, а скорее тем людям, которые ее обороняли. Прошло много лет с тех пор, как засечные черты реально использовались как объекты оборонительной инфраструктуры русского государства, но оказалось, что эти невидимые линии сохранили свою силу вплоть до настоящего времени. Наше прошлое не оставляет нас, и это хорошо. Значит, у нас есть и будущее.

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.