• «Большой Донбасс»: литература военного времени | Русская весна

    В Донецкой народной республике прошел литературно-бардовский фестиваль «Большой Донбасс», пишет «Журналистская Правда». 

    Впечатлил он, конечно, по всем фронтам. И по уровню, и по организации…

    Когда я была моложе и лучше, войны не было, а государство Украина было похоже намилого ленивого котика, а не на хтоническое чудовище Йормунганда, я успела насмотреться (и поучаствовать) на украинские поэтические фестивали. Они так меня впечатлили, что когда я поняла, что это не разовый факап, а система, я перестала участвовать в литературных фестивалях вообще (не только украинских) на семь лет.

    (Не знаю, может, это потом прошло, но тогда была мода на слэм-формат, что, безусловно, сказывалось на качестве околопоэтического перформанса, но отрицательно — на качестве текстов).

    Вернемся к «Большому Донбассу».

    Организаторы, Владислав Русанов и Владимир Скобцов, провернули потрясающую работу. Во-первых, на фестивале можно было увидеть и послушать легендарных совершенно гостей из России: Евгения Лукина (бард, фантаст) и Андрея Лазарчука (фантаст). Да и многие другие приглашенные показали высокий класс. Это барды Сергей Матвеенко (Москва) и Алексей Нежевец (Минск), поэтесса Ольга Старушко (Москва) и другие.

    Во-вторых, отлично была составлена программа. Правда, донецкая погода умудрилась существенно испортить финал — гала-концерт на открытой сцене в парке имени Щербакова состоялся под проливным дождем.

    Зато фактически стартовал фестиваль потрясающим концертом Евгения Лукина. Лукин уже видел одну войну — в Приднестровье. И песни двадцатилетней давности очень, очень больно звучат в сегодняшнем дне.

    Вот оплот сепаратизма — детский сад.

    Перекрытия лохмотьями висят.

    Как в копеечку легли десятки мин.

    Хорошо с пристрелкой было у румын.

    Я бреду через Бендеры наугад

    под внимательными взглядами солдат,

    а над нами, как изваянная злость,

    заводской трубы обглоданная кость.

    Нет в округе неисклеванной стены.

    А окошки-то уже застеклены.

    Страшновато и нелепо вместе с тем —

    будто стекла оказались крепче стен.

    Тут и там асфальт расплескан, тут и там.

    А за мною сумасшедший по пятам.

    — Ты! Турист! — кричит. — Гляди, куда забрел!

    Где ж ты был, когда бомбили нас, орел?..

    Но послушай, да ведь я ж не виноват,

    что ни разу не попал в подобный ад,

    не свихнулся и не выгорел дотла, —

    просто очередь до Волги не дошла.

    По Бендерам, по Бендерам — в никуда,

    в предстоящие, пропащие года…

    По Бендерам, где грядущее страны

    тупо смотрит из проломленной стены.

    Была презентация новых книг Андрея Лазарчука. Была организованная для гостей поездка в Горловку и Углегорск, по местам разрушений. Была экскурсия на Саур-могилу.

    Еще один интересный и неожиданный момент — наличие в ДНР собственных авторов, которые пишут действительно хорошо. Без скидок, я имею в виду, понятно, что некоторым читателям любая асадовщина понравится, лишь бы патриотичненько написано было. Так вот, в Донецке есть хорошие авторы.

    Из фантастов это Владислав Русанов, из поэтов — Анна Ревякина и Александр Сигида-младший (коварно экспроприированный у соседней Луганской народной республики). Впрочем, у Луганска осталась Елена Заславская, которая на фестиваль тоже приехала.

    Сильное, в общем, впечатление оставил «Большой Донбасс». Он действительно оказался на порядок круче среднего украинского довоенного фестиваля.

    В заключение, пожалуй, процитирую понравившихся поэтов, чтобы вы убедились, что статья — не пропаганда, а чистейшая правда.

    Ольга Старушко

    — …Вы простите, что с личным я:

    в списках здесь

    тридцать тысяч — без отчества.

    Вероятно,

    есть его фамилия.

    Имя есть.

    Я отца своего тут искал.

    Лопатина.

    Если можно,

    я вот что у вас хотел

    уточнить:

    способен ли кто в архивах

    между сотен фамилий

    на букву «Л»

    обнаружить,

    пока мы помним и живы,

    пусть не отчество — адрес,

    откуда был

    призван он.

    И сразу станет понятнее:

    там в деревне у нас из любой избы

    ты кого ни возьми — это мы, Лопатины…

    Старика провожает экскурсовод.

    Солнце в мае слепит глаза,

    но не греет.

    Двадцатиметровый бетонный свод.

    Тридцать

    пятая

    батарея.

    Этот батюшка,

    в чёрном,

    седой,

    худой,

    слушал молча,

    лишь горбил сильнее плечи.

    И спросил ещё:

    правда, что под водой

    здесь стояли погибших тела,

    как свечи —

    вертикально —

    что не было места вдоль

    берегов,

    чтоб не в море,

    а в землю лечь им?

    — Я о них и у старца просил молитв:

    за отцов,

    за немыслимые утраты

    пусть Россию когда-нибудь

    бог простит…

    Он ответил:

    уже простил.

    В сорок пятом.

    Анна Ревякина

    Кто читает все эти чёртовы сводки?

    Налей мне водки, промой мои раны,

    мы с тобой в подвале сидим, как в подводной лодке

    имени русой Марии, имени плачущей Анны.

    Наша лампа-лампочка, наша маленькая лампада,

    жёлтая, жуткая, внутриматочная спираль мира.

    Не гляди на меня, Мария, я боюсь твоего взгляда,

    помолчим, Мария, здесь каждое слово — гиря.

    Наш подвал укромен, четыре стены и стулья,

    а ещё эти полки с помидорами-огурцами.

    Нас подвал уменьшает, съёживает, сутулит,

    мы становимся даже не сёстрами — близнецами.

    А на завтра сводки, от которых мне сводит душу,

    а на завтра снова учиться ходить по краю.

    Мы идём по улице — два морячка по суше,

    мы с тобою ещё ни разу не умирали.

    Александр Сигида

    Повелители войны

    В серых сумерках времён

    Хлынут в сердце страны

    Декадентских племён

    На фундаменте былых

    Империй — их господство

    Навязать свою культуру —

    Метод превосходства

    Разрывая плоть химер

    В самом лучшем мире, снова,

    Ради славы эфемерной

    Вновь идут в поход крестовый

    Завоеватели

    Твоей державы

    Славы обладатели

    И знамён кровавых

    Елена Заславская

    В городе, который любила,

    33 дубочка-сыночка

    И калинку-дочку

    Настенька посадила.

    Ни дождем, а огнем

    Умываясь,

    Запылал светлый город ее,

    Будто свечечка восковая.

    Под страшным обстрелом

    От огненных жал свинца

    Сгорели, сгорели, сгорели

    Настинькины деревца.

    Голоса, соловьи и травы,

    Листопад, звездопад и ветер —

    Снятся настинькиным деревьям,

    Если, конечно, верить,

    Что мертвые видят сны.

    А Насте снится её дубрава,

    Листопад, звездопад и ветер,

    Голоса, соловьи и травы,

    И снова травы и соловьи.

    Анна Долгарева14368683_1189150937823685_4238384326517680493_n14463049_337808866564045_2657742676843779388_n

    Tags:

   

Recent Comments

  • А мне нравится и музыка и стихи...
  • Донбасс- это Украина! Мы победим. ...
  • Чисто механический подход, закон...
  • Людмила, благодарю за ваш отзыв! ...
  • Спасибо! Я рада, что это не мои ли...