Tag Archive for история

CODEX CUMANICUS

ПОЛОВЕЦКИЕ МОЛИТВЫ, ГИМНЫ И ЗАГАДКИ XIII-XIV ВЕКОВ

Известный письменный памятник куманского (старокыпчакского) языка начала XIV века (1303 г.). В настоящее время единственный список произведения (из бумаг Франческо Петрарки) хранится в библиотеке собора Святого Марка в Венеции. 

Составлен миссионерами на основе разговорного языка западной ветви кыпчаков. Основное назначение «Кодекса» было практическим: для изучения кыпчакского языка миссионерами и знакомства населения Золотой Орды с христианством.

Манускрипт состоит из 82 бумажных листов размером приблизительно 20 х 14 см, текст — на обеих сторонах листов. Рукопись состоит из итальянской (стр. 1-110, латино-персидско-куманский словарь) и немецкой (стр. 111—164, кумано-немецкий словарь и тексты) частей. Для передачи кыпчакского языка использована латинская графика, при этом на латыни кыпчакский язык назван comanicum (куманский), на самом кыпчакском — tatar tili (татарский язык). На первой странице «Кодекса» указана дата — 11 июля 1303 (MCCCIII) г.

Итальянская часть состоит из вступления на латыни и трехъязычного словаря, написанного в три колонки — на латыни, персидском и куманском. Этот словарь, в свою очередь, состоит из двух списков — алфавитного из 1560 латинских слов и тематического из 1120 слов. В обоих списках перевод латинской колонки неполон, так, в тематическом списке отсутствуют перевод около 200 латинских слов.

Немецкая часть, в отличие от итальянской, несистематизирована и написана различными почерками, она содержит куманско-немецкий и куманско-латинский словарь из неупорядоченного набора слов и фраз, христианские тексты на куманском языке, куманские переводы латинских текстов и латинские переводы куманских.

Обе части содержат заметки по грамматике куманского языка — сведения о спряжении глаголов, склонении и изменении местоимений, прилагательных и существительных.

В Кодексе представлены самая ранняя в истории коллекция из 47 тюркских загадок и впервые переведённые на язык кыпчаков-куманов-половцев «Десять Божьих Заповедей», фрагменты из «Книги притч» Соломона, Евангелия, сочинений богословов свв. Григория Богослова (329/330-389/390), Амвросия (339—397), Иеронима(340/345-420), Августина (354—430), «Символ веры», молитвы «Отче наш» и «Аве, Мария (Радуйся, Мария)», гимны Целия Седулия (ум. 450), Венанция Фортуната (530/540-600), Теофила из Сент-Обена (XII—XIII вв.) и других латинских поэтов — «Радуйся, дверь рая», «Иисусе, наш выкуп», «Слово стало плотью», «Знамена Царя», «Вспоминая бесценную кровь», «От угла восхода солнца» и оригинальные куманские проповеди.

Куманский словарь

Большевики Донбасса и Киева против УНР

Тимур Хакимов

За два месяца до провозглашения Донецко-Криворожской Советской Республики 4 (17) декабря 1917 года в Киеве по инициативе большевиков был созван Первый советский съезд Украины для попытки перевыборов Центральной рады и создания советской Украины. Но на съезд прибыли без приглашения 670 делегатов от «Селянской спилки» и 905 делегатов от украинских армейских организаций. Прибывшие сами выписали себе мандаты делегатов, после чего 125 большевиков оказались в меньшинстве. Под давлением разъяренной, к тому же разогретой спиртным толпы, мандатной комиссии пришлось самораспуститься. Открывавший съезд председатель киевского комитета большевиков Владимир Петрович Затонский был попросту избит националистами. Примерно в это же время (9 декабря), в Харькове открылся III Областной съезд Советов рабочих и солдатских депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов. В газете «Известия юга» сообщалось: «часть из покинувших краевой (киевский, прим.) съезд прибыла в Харьков и предлагает областному съезду… объединиться для совместного обсуждения политических вопросов». То есть, никто киевских большевиков в Харьков особо не приглашал.

Было решено назвать съезд «Съездом Советов рабочих и солдатских депутатов Украины при участии части крестьянских депутатов». Впоследствии – I Всеукраинский съезд Советов. Избран верховный орган власти — Центральный Исполнительный Комитет Всеукраинской Рады Рабочих, солдатских и крестьянских депутатов УНР (ВУЦИК, современники называли его «Цикука»), образовано правительство — Народный секретариат. Украина объявлена Республикой Советов рабочих, солдатских и селянских депутатов.

Интересны выдержки из резолюций: «съезд… признавая Украинскую Республику, как федеративную часть Российской республики, объявляет решительную борьбу гибельной… политике Центральной Рады…»

И отдельная резолюция о Донбассе:

…Донецкий и Криворожский бассейны представляют собою область однородную в хозяйственном отношении,

…съезд… протестует против преступной империалистической политики руководителей казачьей и украинской буржуазных республик, пытающихся поделить между собою Донецкий бассейн, и будет добиваться единства Донецкого бассейна в пределах Советской Республики».

Патриотическая риторика в годы Гражданской войны

Люмила Новикова, кандидат исторических наук, доцент школы исторических наук НИУ ВШЭ

Я сегодня хотела бы поговорить о красном и белом патриотизме в годы Гражданской войны. Когда мы говорим о Гражданской войне, тема патриотизма не кажется наиболее очевидной, потому что, как мы все знаем из учебников, Гражданская война — это политический, классовый, военный конфликт, никак не стоял вопрос о патриотизме — по крайней мере, со стороны красных. О чем я хочу рассказать: на самом деле подспудно эта тема присутствовала на протяжении всей Гражданской войны, это являлось прямым продолжением Первой мировой войны. Если мы посмотрим на масштабы военной мобилизации периода Первой мировой войны, мы поймем, что примерно половина взрослого мужского трудоспособного населения оказалась в армии. Эти люди прошли через все этапы мобилизации. Это люди, которые на протяжении четырех лет — с 1914 года до того, как Россия заключила Брестский мир в 1918 году, — являлись потребителями патриотической пропаганды. Это сильно чувствовалось и в годы Гражданской войны.

Первая волна русской эмиграции

Read more

Старообрядческий вопрос на Поместном соборе 1917-1918 гг

В статье Белякоой Е. В. затрагивается на самом деле более широкая тематика отношений РПЦ со старообрядцами на протяжении всего XX века. Хотя наиболее полно рассмотрены события 1917-1918 гг, отмечены также такие ключевые моменты, решения старообрядческого вопроса как снятие клятв в 1971 г и покаяние за гонения в 2000 г, 

Белякова Старообрядческий вопрос

Товарищ Артем поднимает шахтерское рабочее движение в Австралии и Донбассе

#Донбассвогне

Тимур Хакимов

Федор Андреевич Сергеев, более известный как «товарищ Артем» (подписывался «Артем (Сергеев)»), (7 (19) марта 1883 года — 24 июля 1921 года) — российский революционер, советский политический деятель.Член РСДРП(б) с 1902 года, основатель Донецко-Криворожской советской республики, близкий друг Сергея Кирова и Иосифа Сталина. Родился в 1883 году в селе Глебово Фатежского уезда Курской губернии в семье государственного крестьянина Андрея Арефьевича Сергеева, ставшего подрядчиком-артельщиком по строительству. В 1888 вместе с семьей переехал в Екатеринослав, где в 1892—1901 учился в местном реальном училище, которое окончил. Затем с 1901 года обучался в Императорском Московском техническом училище (ныне МГТУ им. Баумана). В том же году вступил в РСДРП. 2 марта 1902 года организовал студенческую демонстрацию, был арестован, исключен из училища и полгода отсидел в воронежской тюрьме. Получив «волчий билет» (запрет обучаться в вузах России), решил продолжить образование за границей. В 1902 эмигрировал в Париж, где обучался в Русской высшей школе общественных наук М. Ковалевского, слушал лекции Ленина, сблизился с семьей известного ученого Мечникова.

15 марта 1903 года возвращается в Россию и начинает нелегальную революционную деятельность в Донбассе. В январе 1905 года прибыл в Харьков, работая на паровозостроительном заводе, организовал революционную группу «Вперед», готовившую вооруженное восстание, возглавил большевистскую организацию. В декабре возглавил восстание в Харькове, быстро подавленное войсками. В декабре 1909 Особое присутствие Харьковской Судебной палаты приговорило его к пожизненной ссылке в Восточную Сибирь. Этапирован в село Ипыманское на Ангаре, Иркутской губернии. В 1910 году бежал за границу через Японию, Корею, Китай в Австралию. Жил в Харбине, Нагасаки, Гонконге, в Шанхае около года проработал в качестве кули. К июню 1911 он появился в Австралии, где основную часть времени прожил в Брисбене. К концу 1911 стал влиятельным лидером в Ассоциации Русских Эмигрантов Брисбена. Участвовал в деятельности Австралийской Социалистической Рабочей Партии, за организацию несанкционированных митингов сидел в Брисбенской тюрьме. За усилия объединить русских и австралийских рабочих, с его слов, «как класс, единую общественную группу»  Артема до сих пор помнят в кругу радикалов штата Квинсленд. Был известен под псевдонимом «Большой Том» и под именами Артем, Артимон, получил британское подданство. Эпизоды из его жизни положены в основу романа современного австралийского писателя Тома Кенилли «Народный поезд» (Tom Keneally, The People’s Train), опубликованного в 2009 г.1 мая 1917 организовал маевку в городе Дарвин, после чего вернулся в Россию через Владивосток. В июле 1917 прибыл в Харьков и вскоре возглавил большевистскую фракцию Харьковского совета, в 1918 году возглавил Донецко-Криворожскую советскую республику. Погиб в 1921 г. во время испытания аэровагона, возвращаясь из Тулы в Москву. Похоронен на Красной площади в Москве в братской могиле. Сын Артема, взятый после смерти отца на воспитание Сталиным, верил в то, что катастрофа была подстроена:— Катастрофа аэровагона, в котором возвращалась делегация после посещения Подмосковного угольного бассейна, судя по всему, была делом рук Троцкого…— Думаете, катастрофа была подстроена?— Безусловно. Как говорил Сталин, если случайность имеет политические последствия, к этому надо присмотреться. Выяснено, что путь аэровагона был завален камнями. Кроме того, было две комиссии. Одну возглавлял Енукидзе, и она увидела причину катастрофы в недостатках конструкции вагона, но Дзержинский говорил моей матери, что с этим нужно разобраться: камни с неба не падают. Дело в том, что для противодействия влиянию Троцкого Артем, по указанию Ленина, создавал Международный союз горнорабочих как наиболее передового отряда промышленного пролетариата. Оргкомитет этого союза был создан за несколько дней до катастрофы. Троцкий в то время представлял очень большую силу…»

Продолжение следует

Скрипка

#Донбассвогне

Дмитрий Крутиков

Родился в Москве в семье рабочего. Дважды был ранен на фронтах первой мировой войны (ему угрожала слепота). С 1919 года сражался в рядах Первой Конной Армии. Начав заниматься литературой, чтобы набрать жизненный материал, исходил пешком центральную часть России, Украину, работал чернорабочим на шахтах Донбасса, в рыбацких артелях на Азовском море. В 1925 году вышла его первая книжка “Голуби”, на следующий год – “Васька-кочеток” (обе для детей). Профессиональная работа писателя продолжалась всего семь лет, но за этот короткий срок он успел написать несколько повестей. По одной из них (“Белый Канн”, 1930 г.)  режиссер Я. Протазанов поставил один из первых звуковых фильмов “Две встречи”. Наибольшую известность получил сборник рассказов “Люди конные” (1928).

Я отбрасываю воспоминания о месте. На земле, говорю я, и беру только то, что касается ночи, человека и скрипки. Не у Воли ли Карабутовой случилось то, о чем я хочу рассказать? Кажется, нет. Но тогда где же?

В обозе, на широком украинском возу лежал я, щурясь вот в такое же небо. В нем все необычайно. Вот этот звездный мир, что сверкал в меня отраженным солнечным голубовато–холодным светом. Небо словно лесная поляна, усеянная любовными фонариками Ивановой ночи. А дальше, а выше сонмы таких же миров, которых я не вижу. И Федька Шуляк не видит, а Федька необычайно зорок. Он видит звезды днем. Никто, кроме меня, ему в этом не верит, и он хлестко ругается. Федька сидел с Ясеком на соседнем возу, сосредоточенно курил, слушал и, может быть, думал свою думу о далеком хуторе, над которым висит такая же ночь.

Ясек – Ясь Стрижалковский – доброволец, воспитанник сиротского дома. Он строен и миловиден, как девушка. Голос его журчит перекатами, и лицо с большими, всегда чему–то удивленными глазами, побледнело от лунного света и волнения. Я следил за ними.

– Федя, – говорил Ясек и прикладывал руки к груди.

– Федя, скрипка такой инструмент, такой нежный, хороший инструмент! Он лучше флейты. Вы думаете, это граната Новицкого, в которой пять три четверти фунтов пироксилина? Или это граната репчатая и похожая на лимон? Или это пулемет Шварц Лозе? Ах, нет, Федя! Скрипка хуже. Она не ранит, а прямо… прямо в сердце – и наповал. Когда я в первый раз взял эту прекрасную смерть в руки и только тронул смычком, вот так, чуть–чуть, ее первую струну, то я уже был убит. Я и теперь убит. Для вас, Федя, ваш мир. Для меня – мой. Для вас война – это… ну, как сказать? – убивать, что ли. Убивать, ходить с места на место, убегать, наступать, есть, пить и, простите меня, Федя, грубо ругаться. Для меня… Для меня – это музыка. Вы только послушайте, как поет каждая пуля, как поет каждый снаряд. Одни задорно, как будто стадо ребятишек на лугу. Другие – угрюмо, зловеще, как осенний ветер под окнами и в трубе вашей хаты. А в хате, может быть, больная мать или сестра. Третьи – жалобно, как дети, когда их несправедливо обидят. Как дети–сироты. Вот, вот… Люди не напрасно зовут пулю на излете сиротой. Дети – они долго и с надрывом плачут и даже во сне всхлипывают. А пулеметный огонь? Вы понимаете меня, Федя? Ах, как хорошо, что вы меня понимаете! Пулеметный огонь – это целая симфония. Это жуткие и сладостные сонаты. Вы помните бой под Лачиновой, когда они подпустили нас к брустверу и открыли огонь в сорок восемь пулеметов? Мы тогда легли и долго не могли подняться. Вы лежали недалеко от меня и, кажется, ругались. А я, ой, я лежал в сладкой истоме и слушал. Понимаете? Мне казалось, что это не поле в окопах и проволоке, а плавни в камышах, а я в лодке. Выходит ослепительное солнце, и через меня несчетными стадами летят лебеди. Так, знаете: шуюшуу или сссысииюссии. И шуршат камыши, и вода под лодкой слегка булькает. А ведь это просто, Федя. Это у них пулеметы обрабатывались, и в кожухах кипела и булькала вода. Или возьмите вы конную атаку. Когда эскадрон в полном составе развернулся в лаву и несется навстречу врагу. Вы заметили, Федя, как стонут и всхлипывают на бегу лошади?

– Знаешь, парень, давай помолчим за атаку. Ей–бо, спать охота. Завтра расскажешь. Давай кемарька* задавим. В разведку утром не послали бы… А я тебя понимаю. Ей–бо!

Федька зевал, возился, и под ним скрипел воз. Ясь тяжело вздыхал и печально соглашался.

–  Давайте, Федя. Спокойной вам ночи.

В ответ Федька храпел. Тихо гасли вверху светляки Ивановой ночи…

Ясек стоял перед командиром, покорный, взволнованный, с глазами, полными слез, и просил:

– Пустите, товарищ командир… Пустите.

Командир качал головой и теребил рукой концы своих черных пушистых усов.

– Куда ты? Ну? От работа с сосунами! Пятнадцать годов хлопцу, и он туда же.

– Я возьму мою скрипку, товарищ командир. Она в обозе. Пусть мне дадут цивильное платье, и я пойду. Я им буду играть и… и все узнаю.

Командир жеребцом покосился на Ясека, и по лицу его пробежала чуть заметная тень улыбки.

– Хм! Ты дело говоришь. Хм! Иди.

Он повернулся к старшине Егору Потатуеву и приказал:

– Послать пацана. Достать ему липу, барахла и пусть сваливает.

Ясек убежал за старшиной.

Дело было крепкое. В тылу у белых собрать сведения и вернуться вовремя. Три попытки до того были пусты. Собственно, пусты только две. Третья дала кое-что. При ней был изрублен Мартын Боговчук – конник первого взвода. Об этом мы узнали позже. В этот раз ушел Ясек. Он шел с радостью. С наивной детской радостью.

И когда он встал перед командиром, одетый в крестьянское платье и соломенную шляпу, со скрипкой в руках, весь эскадрон прибежал посмотреть на него.

– Товарищ командир, – говорил Ясек, и глаза его светились огоньками Ивановой ночи. – Верьте мне. Я их зачарую. Вот слушайте.

Он приложил скрипку к тщедушной груди и заиграл.

Ржали кони в широкой степи. Степь перекликалась едва уловимыми ковыльными шорохами. Степь плескалась ласковым, похожим на ласки матери, ветром. Стояли курганы татарских времен. Жуткие и таинственные. Реяли в синей шири беркуты и кобчики и клекотали и кычили. В хуторах загорались и гасли зори. В хуторах рождались и таяли девичьи песни.

– Ах, став, мой став, мои плакучие вербы. Где мой милый, где любимый мой? Скажите, подруги, вы не видали моего милого? На нем белая рубаха с вышитым воротом. На нем широкий малиновый пояс это я ему ткала в зимние ночи. Он лучше тополей, что за нашими хатами ласкают головами небо. Ах, подруги мои, где мой милый? Мне душны одинокие ночи в моей комнате. Нет моего милого. Его я люблю. Ой, как люблю я…

Стояли курганы казацких времен. Шумела шелестом степь… Взрывалась степь. Налетали смерчи. Вал на вал. Тьма и молния. – Лязгало железо о железо. Скрежетали зубы людей и коней. Развертывались алые полотнища.

– Ой, милые подруги. Остановите коней. Остановите потому, что впереди я вижу милого.

– Мы не можем остановить коней. Их ведет твой милый, а он как раненый олень.

Я понял. Ясек играл атаку. Начало ее. Когда он кончил, тишина долго плавала в предвечерней синеве, и командир смотрел себе под ноги, закусив левый ус. Долго стоял он так, кургузый, литой из чугуна, и Ясек повернулся к нам и приложил палец к губам.

– С–с–с–с!

Он сам спугнул думы командира.

–  Да, –  сказал командир, – добре играешь. Ступай. Як не ты… то… Иди.

Ясек ушел. Мы ждали три дня. И еще три. Срок кончился, и Ясек не вернулся.

Часто по вечерам я видел, как командир выходил за околицу села и садился на старый тополевый пень.

Он задумчиво мерил глазами пыльную дорогу, по которой ушел Ясь.

В то местечко, куда ушел он, мы ворвались на восьмые сутки. В полдень мы нашли Яся. Закоченевший труп его висел на телеграфном столбе, и на ногах у него висела скрипка с разбитой декой.

Я слыхал разговор Федьки с пулеметчиками.

– Чертова отрава, – говорил Федька. –  От играл человек! Видкиля що бралось? Такой пацан, шо и в сопли утопнэ, а як заграе – сам утопнэшь. На шо було посылать! Хиба ту сволокоту добрым визмешь? Э, ни! Нема в них сердця. Ну й и не будэ головы. Нехай!

 

* Кемарька задавить – поспать.

Донецко-Криворожская Республика

#Донбассвогне

Тимур Хакимов

Почему необходимо так подробно остановиться на истории подписания Брестского мира? Дело в том, что с этим событием самым непосредственным образом связано создание Донецко-Криворожской Республики. 30 января (12 февраля) 1918 г., за несколько дней до начала австро-германской оккупации, и в тот же день, когда Советское правительство Украины переехало из Харькова в Киев, на IV областном съезде Советов рабочих депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов в Харькове, в отеле «Метрополь», была провозглашена Донецко-Криворожская Советская Республика. 14 февраля был избран Совнарком республики под председательством Артема (Федора Андреевича Сергеева). Наркомы: по делам управления — С.Ф. Васильченко, по делам финансов — В.Н. Межлаук, труда — Б.И. Магидов, народного просвещения — М.П. Жаков, по судебным делам — В.Г. Филов, по военным делам — М.Л. Рухимович, госконтроля — А.З. Каменский. Символично, что этот день был первым в новом летоисчислении, или «новом стиле». На сегодняшний день история ДКР видимо, подробнее всего описана донецким политологом и историком В.В. Корниловым в его книге «Донецко-Криворожская республика. Расстрелянная мечта».

На съезде с докладом об организации власти в Донбассе и Криворожье выступил С. Ф.  Васильченко, придерживавшийся мнения, что в основе создания Советского государства должен лежать принцип территориально-производственной общности областей: «самодовлеющей в хозяйственном отношении единицей является Донецкий и Криворожский бассейн. Донецкая республика может стать образцом социалистического хозяйства для других республик». Провозглашенная автономия претендовала на Екатеринославскую, Харьковскую, часть территории Херсонской губернии, а также территорию нынешней Ростовской области с Ростовом-на-Дону, Таганрогом и Новочеркасском.

Короткая предыстория: еще в царское время значительный вклад в административное обособление Донецкого угольного бассейна и Криворожского рудного района внес Совет Съезда горнопромышленников Юга России (ССГЮР). Уже с конца XIX в. предприниматели начали указывать на «экономическую неделимость» Донбасса в составе России. После Февральской революции 1917 осуществлением этой идеи стало создание в марте 1917 года особого Донецкого комитета (руководитель — инженер М. Чернышов). Летом 1917 года, когда возник спор между Временным правительством и Центральной Радой о распространении юрисдикции последней не только на земли, исконно считавшиеся Малороссией, но и на Новороссию и часть Донбасса, именно руководство ССГЮР обратилось к Временному правительству с настоятельным требованием не допустить передачи «южной горной и горнозаводской промышленности — основы экономического развития и военной мощи государства» под контроль «провинциальной автономии и может быть даже федерации, основанной на резко выраженном национальном признаке». Глава ССГЮР Николай фон Дитмар указывал: «Весь этот район как в промышленном отношении, так и в географическом и бытовом представляется совершенно отличным от Киевского… это подчинение диктуется вопросами не целесообразности и государственными требованиями, а исключительно национальными притязаниями руководителей украинского движения». Комиссия Временного правительства 4 (17) августа направила Генеральному секретариату Центральной Рады «Временную инструкцию», согласно которой его юрисдикция распространялась лишь на 5 из 9 заявленных губерний — Киевскую, Волынскую, Подольскую, Полтавскую и Черниговскую, да и то за исключением нескольких уездов. Кстати, в апреле 1918 года, когда к Харькову подступали немцы, именно на эту инструкцию ссылался Артем (Ф. А. Сергеев), протестуя в радиограмме кайзеру Германии против оккупации Донбасса. «Этот документ на четвертушке бумаги со смазанным лиловым штампом был доставлен главнокомандующему наступающих германских войск генералу Эйхгорну. Три раза переводчик читал генералу удивительный документ. «Это шутка? — спросил генерал. — Господин товарищ Артем — чорт возьми! — считает себя в состоянии войны с Германией». Секунду генерал колебался: лопнуть ли от возмущения или, схватясь за ручки кресел, захохотать до слез…» — так описывает эту сцену А.Н. Толстой в повести «Хлеб».

Брестский мир

Тимур Хакимов

Брестский мир — мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года в Брест-Литовске представителями Советской России с одной стороны и Центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Османской империи и Болгарского царства) — с другой.

Ратифицирован Чрезвычайным IV Всероссийским Съездом Советов 15 марта и германским императором Вильгельмом II — 26 марта 1918 года.

26 октября (8 ноября) Второй всероссийский съезд Советов принял Декрет о мире, в котором предложил всем воюющим государствам немедленно заключить перемирие и начать мирные переговоры. Но отказ Антанты поддержать мирную инициативу Советского правительства вынудил Совнарком стать на путь сепаратных переговоров о мире с Центральными державами, которые были крайне заинтересованы в ликвидации своего Восточного фронта и пополнении истощившихся ресурсов за счет восстановления экономических отношений с Россией и поэтому немедленно откликнулись на советское предложение.

Очень интересно описывает ход Брестских переговоров главнокомандующий германской армией генерал Эрих Фридрих Вильгельм Людендорф в книге «Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг.»: «вопрос сводился к тому, будут ли эти переговоры вестись так, чтобы мы могли перейти в наступление и успешно закончить эту титаническую борьбу, чтобы избежать печальной судьбы побежденных… все лозунги Антанты о праве наций на самоопределение, об отказе от аннексий и контрибуций, о разоружении и свободе морей были сплошной химерой».

Read more

Инициация Луганском, или Будущее одной новой старой идеи

Арсентий Атоян

Столетию Октября посвящается.

 

Я любил ветер верхних палуб,

Ремесло пушкаря,

Уличные скандалы

И Двадцать пятое октября.

Илья Эренбург

 

…Быть обрубком войны,

собирателем грязных окурков,

лишь бы внутрь не проник

подловатый микроб превосходства.

Евгений Евтушенко

… Вот живет человек и забывает где… «О то кони!» — сказала как-то старушка, теснясь  в очереди на избирательный участок, не то про живых, не то про каменных существ.  Маршал поднимал руку в приветствии городу на привычном месте против горисполкома.

Родной город может и не казаться историческим и предназначенным для великих  откровений эпохи, источником фундаментальных идей и практик, изменивших современный мир, ибо лицо в лицо не увидать и большое видится на расстоянии, а расстояние историческое в сто, а то и больше лет, делает предметы то слишком большими, то чересчур отдаленными. Между тем город наш связан с Октябрем, столетие которого приходится на этот год, теснейшими узами памяти поколений. Связан узами, может быть,  даже больше, чем с вновь испеченными, как это мягче сказать, национальными «сарай-берке» центровых и периферийных  ханов. Это  после того, как по народному выражению, Мамай прошел. С места в карьер, ускорения, перестройки, недостройки, деидеологизации, приватизации, вестернизации, демократизации сезонные и оптовые, украинизации, декриминализации, евроинтеграции… «Инфляция, девальвация, временный спад… все по науке, — как говорил бард в старом советском фильме, — а тебе нужно только до получки дотянуть». Хрустальный дворец великого проекта или великой утопии уступил место саморобным псевдоказенным сараям и сарайчикам…  Лачугам пасынков и должников истории, словом. Вновь же прибывающие на перрон истории к поезду, учились и учились, но так и не выучились: история оставила их на второй год. На повторный курс, хотя справок об образовании у них достаточно (у некоторых по два-три высших образования, хотя, по правде, без среднего, но это к слову).

Споры об октябрьском перевороте (человеческое сочувствие пострадавшим) или величайшего события в истории человечества (приветствие трудящимся всех долгот и широт) не с нами начались и не нами закончатся. Характер Октября вообще и в Луганске – предмет всяческих штудий  и баснословия нескольких поколений. И пролетарский, и социалистический, и вооруженный, и судьбоносный…  Но прежде всего этого этот характер такой же, как и у большинства луганчан старших поколений. Это советский характер.

Нынешние события в Донбассе начались как бунт советских против подозрительно не нашего хода процессов последних трех десятилетий, которые догадались наконец-то, что нет общего будущего у большинства обманутых и меньшинства обманывающих. А под завесой обещаний – пустота европейского кукиша, но не обыкновенного, а какого-то особо мерзкого, ибо показать народу элите уже больше нечего, все видели, и это тоже видели, а потому повторение пройденного в мировой практике. Откуда фашизм? Из Европы, вестимо! «Бандеры» еще  тропу торили – пришел час. Ведь почти сорок последних лет детям в школе не объясняли, что  подлость и предательство не пример для подражания. Пеаны про национальное примирение и про разных героев в ушах зависли. И сказали молодые друг другу: в этом что-то есть, неспроста гитлеров и бандер советские не любят, отринем отстой, извернемся на пупе, может правда и явится не с той стороны, откуда отстойные ждали ее? Что может быть круче нацизма, разве что бомба атомная на голову, так ведь и ту не фашисты бросили. И повели их в чужой стан. А старички, они  про великое рассказывали. Звали к светлому. «А нам темное нравится… Пиво должно быть правильным». Новое поколение называет  «приколами» пережеванные слоганы рекламных халтурщиков.

Зачин мой затянулся. Итак, автор ничего не утверждает, он только рассуждает вслух. О будущем советской идеи. Read more

«…считать Раду в состоянии войны с нами»

Тимур Хакимов

5 декабря 1917 г. Совнарком РСФСР постановил «считать Раду в состоянии войны с нами». На следующий день был сформирован Южный революционный фронт по борьбе с контрреволюцией, который возглавил В.А. Антонов-Овсеенко.

Влади́мир Алекса́ндрович Анто́нов-Овсе́енко (наст. Фамилия — Овсе́енко, псевдонимы в партии — Штык и Ники́та, литературный псевдоним А. Га́льский; 9 (21) марта 1883, Чернигов, Российская империя — 10 февраля 1938, Москва) — русский революционер, меньшевик до 1914 года, в 1917 году вступил в партию большевиков, после Октябрьской революции — советский партийно-государственный и военный деятель, юрист, публицист. Именно Антонов-Овсеенко руководил арестом и заключением в Петропавловскую крепость министров Временного правительства. В декабре 1917 г. был направлен на юг России руководить боевыми действиями против Каледина и Центральной рады.

В конце августа — начале сентября 1918 года во главе советской делегации был направлен в Берлин для заключения соглашения с представителями германского командования о возможности участия немецких войск в вооруженной борьбе с воинскими контингентами Антанты, высадившимися в Северной области.

С 4 января по 15 июня 1919 года — командующий Украинским фронтом, В середине февраля 1921 года был назначен председателем Полномочной комиссии ВЦИК по борьбе с бандитизмом в Тамбовской губернии. Активно выступая против усиления власти Сталина, поддержал Льва Троцкого и примкнул к Левой оппозиции. 27 декабря 1923 года направил в Политбюро письмо с предупреждением, что «если тронут Троцкого, то вся Красная Армия встанет на защиту». Во время Гражданской войны в Испании был генеральным консулом СССР в Барселоне. В конце 1937 отозван. Расстрелян в 1938 г. «за принадлежность к троцкистской террористической и шпионской организации». Оставил бесценный для историков труд «Записки о Гражданской войне».

Находившийся в Харькове штаб советских войск по борьбе с контрреволюцией на юге страны разработал план военных операций против Рады и войск Каледина. Советские войска должны были перерезать все пути, ведущие с Украины на Дон, чтобы тем самым порвать связи Каледина с Центральной радой и с Юго-Западным и Румынским фронтами. Предполагалось, что после этого одна группа советских войск развернет наступление через Донбасс на Дон против Каледина, другая — на Киев против войск Центральной рады.