Tag Archive for Италия

Казаки против итальянцев

Сергей Шмидт

В каком национальном гимне упоминается казачество?
В итальянском, между прочим.
Удивлены? Вот и я был удивлен. 
Просто в последнем куплете итальянского гимна (текст сочинен в 1847 году) содержатся проклятия по адресу Австрии. И казачество, как символ реакции, прицеплено для красоты слога.
«Son giunchi che piegano
Le spade vendute:
Già l’Aquila d’Austria
Le penne ha perdute.
Il sangue d’Italia,
Il sangue Polacco,
Bevé, col cosacco,
Ma il cor le bruciò».
«Они (СШ: итальянские «когорты» (из припева)) как тростник, что гнет
Мечи наёмников:
Австрийский орёл
Уже потерял оперение.
Кровь Италии
Кровь поляков
Он пил вместе с КАЗАКАМИ,
Но это обожгло его сердце…».
Конкретно казаки, как я понимаю, итальянскую кровь не пили. Но они пили кровь поляков (в XIX веке Польша — общевропейский символ угнетенной и униженной нации). Вот итальянцы по-братски поляков взяли в свой гимн, и казаков с австрияками соединили.

Юрий Кузнецов, «Петрарка»

И вот непривычная, но уже нескончаемая вереница подневольного люда того и другого пола омрачает этот прекраснейший город скифскими чертами лица и беспорядочным разбродом, словно мутный поток — чистейшую реку; не будь они своим покупателям милее, чем мне, не радуй они их глаз больше, чем мой, не теснилось бы бесславное племя по здешним узким переулкам, не печалило бы неприятными встречами приезжих, привыкших к лучшим картинам, но в глубине своей Скифии вместе с худою и бледною Нуждой среди каменистого поля, где ее (Нужду) поместил Назон, зубами и ногтями рвало бы скудные растения. Впрочем, об этом довольно.
Из письма Гвидо Сетте, архиепископу Генуи.
1367, Венеция

ПЕТРАРКА

Так писал он за несколько лет
До священной грозы Куликова.
Как бы он поступил — не секрет,
Будь дана ему власть, а не слово.
Так писал он заветным стилом,
Так глядел он на нашего брата.
Поросли б эти встречи быльем,
Что его омрачили когда-то.
Как-никак шесть веков пронеслось
Над небесным и каменным сводом.
Но в душе гуманиста возрос
Смутный страх перед скифским разбродом.
Как магнит потянул горизонт,
Где чужие горят Палестины,
Он попал на Воронежский фронт
И бежал за дворы и овины.
В сорок третьем на лютом ветру
Итальянцы шатались как тени,
Обдирая ногтями кору
Из-под снега со скудных растений.
Он бродил по тылам, словно дух,
И жевал прошлогодние листья.
Он выпрашивал хлеб у старух —
Он узнал эти скифские лица.
И никто от порога не гнал,
Хлеб и кров разделяя с поэтом.
Слишком поздно других он узнал.
Но узнал. И довольно об этом.

Источник