Tag Archive for Китай

Одуванчик рекомендует: «Тёмный лес»

Лю Цысинь. Темный лес.

Вторая часть трилогии современного китайского фантаста посвящена двум большим темам: взаимодействию с культурой, в которой принципиально невозможна ложь, и объяснению парадокса Ферми. Также важную роль играет экологическая тема и демонстрация превосходства традиционного китайского пути недеяния.

Первая тема раскрывается в описании культуры инопланетян, которые в силу своей биологии не способны скрывать мысли, и в языке которых «думать» и «говорить» — синонимы. При огромном технологическом преимуществе трисоляриане не знают обмана, интриг, дипломатии в земном понимании слова. Попытки землян реализовать свое единственное преимущество – основное содержание романа.

Парадокс Ферми был высказан великим итальянским физиком уже в пору его работы над американской ядерной бомбой. Суть его заключается в том, что Вселенная практически бесконечна, и в ней должно быть очень много цивилизаций, которые достигли высокого уровня развития одновременно с нашей, и способный выйти на контакт с нами. Почему же мы не наблюдаем ни одной? Лю Цысинь формулирует ответ: мы их не наблюдаем, потому что это сознательная стратегия, независимо открытая разными культурами, а потому имеющая решающее значение для выживания в космосе. Именно описание этой стратегии зашифровано в названии романа «Тёмный лес».

Экологическая тема, столь нашумевшая в последние годы, придает книге популярности. Старая идея «чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки» трансформируется в книге в теорию межвидового коммунизма, которой придерживаются сторонники уничтожения Земли под огнем трисолярианского флота. Межвидовой коммунизм означает, что ни один вид на Земле не должен быть важнее другого, и жизнь муравья или травинки столь же ценна, сколь и жизнь человека, и человечество, нарушающее эти принципы, повинно смерти. Нельзя не заметить здесь скрытую полемику с христианством, не столько самого автора, сколько той традиции, которая породила в индийском и китайском культурном регионе подобные религии всетерпимости и умаления человека до уровня животных и растений. В христианстве человек сотворен владыкой животных и растений, и всякий межвидовой коммунизм – искажение Божественного решения, а потому недопустим.

Очень интересно автор показал, как Отвернувшийся Ло Цзи пытался выиграть битву традиционно китайским путем отказа от действия, в духе максимы о трупе врага, который сам проплывет мимо тебя, пока ты спокойно сидишь на берегу реки. Только давление и принуждение заставили китайца пойти традиционным западным путем – включить голову, определить собственное преимущество и реализовать его, поставив на кон собственную жизнь. Это тоже приятный момент, который отсылает к классическим страницам из «Феноменологии духа», где Гегель описывает разницу между господином и рабом как способность рискнуть собой, чтобы поставить свою волю выше жизни – своей и будущего раба.

В книге также есть гибернация, то есть возможность путешествовать в будущее, проживая свою жизнь по частям, прогноз будущего развития цивилизации, и очень зрелищная битва Судного дня. В книге есть всё для успеха у человека современной западной культуры: в нужных дозах философия общества и технологии, немного психологии, в меру драматизма и возможность почувствовать, что мыслишь масштабно.

Одуванчик рекомендует: «Задача трёх тел»

Первая часть трилогии современного китайского писателя Лю Цысиня является качественным, продуманным, масштабным произведением в жанре научной фантастики. В книге есть допущения, которые соответствуют современной науке, описанию механизмов и природных процессов уделяется немалое внимание. В то же время в социальном и культурном плане это взгляд на христианство из Китая. 

Тема книги – борьба землян с инопланетной расой, которая живет на Альфе Центавра. Немаловажно для повествования, что эта звезда – тройная, как известно нашим астрономам. Это пример того, как научные факты организовывают сюжет книги. В первой части, о которой я пишу, действие начинается в эпоху культурной революции в Китае, и заканчивается примерно в наши дни.

Уже по этой краткой схеме книги видно, что это продукт на экспорт, что подтверждается и его судьбой на Западе: множество премий и планируется экранизация, хотя отношения между Китаем и западным миром вроде бы не самые теплые. В романе присутствуют все важные моменты, которых западный читатель ждет от современного китайского произведения. В первую очередь это ужасы социализма/коммунизма, и разумеется, западный читатель что-то знает о культурной революции. Лю Цысинь дает этого полной ложкой: ужасы культурной революции занимают всю первую часть романа, которую надо просто пережить, дальше будет легче.

В современной части книги, когда действие подходит к конфликту с инопланетянами, присутствует такая важная для западной культуры тема, как тайное общество, которое хочет приблизить пришествие инопланетян, то есть конец света, который автор именует Судным днем. Естественно, в китайской культуре, где первое место принадлежит идее о взаимном превращении полярностей, гармоническом соединении инь и ян, темного и светлого, никакого Судного дня в принципе быть не может. Это явная отсылка к христианству и его важности для Запада, своеобразный низкий поклон не-китайскому читателю.

В то же время автор сохраняет и важные для китайской культуры темы, и именно на них строит сюжет, что особенно заметно в следующих книгах. «Задача трех тел» столько же результат западного влияния на китайскую культуру, сколько и инструмент китайского влияния на другие культурные миры, и неизвестно еще, чего здесь больше.

Кому интересны как жанр грандиозные космическо-исторические эпопеи, смело можно рекомендовать. Только не сдайтесь на культурной революции.

Пушкин в Китае

Нина Ищенко

Пушкин в Китае
Материалы доклада академика Алексеева.
Алексеев, В. М. О последнем, 1943 года, переводе «Евгения Онегина» на китайский язык. Из набросков к докладу «Пушкин в Китае» / В. М. Алексеев // Восток — Запад. Исследования. Переводы. Публикации. Выпуск 2. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1985. — С. 252 — 271.

Доклад известного специалиста по китайской культуре, под редакцией или в переводе которого в советское время выходили чуть ли не все книги о Китае. Доклад сделан в 1943 году, что очень интересно в виду обстановки того времени. Идет война, в которой больше всех пострадали как раз Советский Союз и Китай. Вопросы культурных взаимосвязей между этими странами актуальны как никогда. Академик Алексеев в своем докладе рисует своеобразный портрет русской литературы глазами образованного китайца. Из доклада мы узнаем, что русскую литературу стали переводить в Китае в начале 20-го века, первые переводы Пушкина, его рассказов, выходили в 1919-1921 гг. Переводы «Евгения Онегина» стали делать позднее, и не с русского оригинала, а с английских переводов романа. Появление китайских русистов — дело далекого будущего. Великий северный сосед известен в Китае прежде всего и в первую очередь по произведениям Максима Горького, которые стали переводиться раньше и численно переводов намного больше. Как видим, поле для деятельности огромное, можно сказать, не паханое.

Два примера из доклада, которые показывают, как воспринимался «Евгений Онегин» при переводе не на китайский язык, а на китайскую культуру.

…«Он знал довольно по-латыни, чтоб эпиграфы разбирать». Переводчик задумался над словом «эпиграф», но в словаре под этим словом разумеется больше субстанция, чем форма, и в результате получилось, что Евгений «был начитан в изречениях мудрости (гэянь)», т. е. выходит, разбирал Сенеку и Аврелия. При такой системе образования Онегин не дал бы сюжета для
романа! — с. 257

…Однако самое трудное было характеризовать с первых строк дядю. Одиозное для китайца «Мой дядя самых честных правил» требовало поставить слово «честный» в кавычки, придать юмористический характер, что, по-видимому, было выше сил перевод­чика. Я сам как педагог, преподававший русский язык китайцам, позорно споткнулся на этом же слове «честный»: мой ученик отказывался понять, как можно вообще к честности относиться иронически: «Если в вашей стране относятся к этому иронически, то ваша поэзия нам не подходит». В переводе Люй Ина дядя стал «самый твердолобый, заскорузлый», как старая доска, не гну­щийся, — а все честные правила ушли вон. (У Элтона — замеча­тельно, с иронией: «His principles were always high».) — с. 257-258.

Новый триумф луганского искусства

      Работа луганского художника, председателя Союза художников ЛНР Артема Фесенко «Беженцы (Исход)» стала победителем международного конкурса живописи, состоявшегося в Китае в рамках «Недели искусств в Пекине» (в категории авангардного (экспериментального) искусства). Организационную поддержку Недели искусств оказывали Международный Фонд Искусств, Российский культурный центр в Пекине и ряд других общественных объединений и организаций.

       Эта победа стала еще одним подтверждением высокого художественного уровня и международного авторитета искусства Луганской Народной республики.

gbC8SYA5Ibs-84-800-600-80-626x445

Русское наследие в Порт-Артуре

Лекция Сергея Сигачёва в Российском географическом обществе

Современный Китай в фотографиях

От редакции: замечательный текст в жанре путевых заметок о некоторых традициях современного Китая.

Сергей Сигачёв

…Интересная культурная фишка Китая.
Ходит по дорожкам сосредоточенный человек и пишет прямо на плитах водой иероглифы (обычно стихи). Можно идти за ним и читать. Люди невысохшие иероглифы аккуратно обходят краешком, не наступая. Я было сперва списал это на особую кантонскую утончённость, но мои китайские визави мне в Пекине позже сказали, что это общекитайское.

0_bcf2b_46f20ba4_orig

Полностью здесь