Tag Archive for поэзия

«Выбор Донбасса»

Первый сборник СП ЛНР «Время Донбасса» вышел в Луганске в 2016-м году. Он объединил под своей обложкой произведения поэтов и прозаиков ЛНР, ДНР и России. «Одуванчик» публиковал материалы сборника, а также критические отзывы прессы в рубрике «Время Донбасса». Скачать полный текст сборника можно на «Одуванчике» в рубрике «Книги»

Второй сборник СП ЛНР под названием «Выбор Донбасса» был презентован в Луганске 24 мая 2017 года. Луганский информцентр сообщает, что «насчитывающая 673 страницы книга, которая стала наиболее полной антологией поэтических, прозаических и драматургических произведений о событиях в Республиках Донбасса, издана при содействии писателя, ветерана боевых действий в Афганистане, ведущего Первого канала Артема Шейнина. Информационную поддержку сборнику оказывает государственное информационное агентство ЛНР «Луганский Информационный Центр» и сайт современной военной литературы «okopka.ru».

В числе авторов произведений сборника — Глеб Бобров, Ирина Горбань, Анна Долгарева, Геннадий Дубовой, Григорий Егоркин, Елена Заславская, Николай Иванов, Анна Ревякина, Владислав Русанов, Вадим Степанцов, Владимир Скобцов, Светлана Сеничкина, Вячеслав Теркулов, Юрий Юрченко и другие авторы из Луганской и Донецкой Народных Республик, России, Сербии, Германии и Израиля.

Планируется, что в ближайшее время экземпляры сборника будут переданы в библиотеки Луганской и Донецкой Народных Республик, еще одна часть тиража будет направлена в библиотеки Москвы, Санкт-Петербурга, Крыма и Ростовской области, в учебные заведения и писательские союзы ЛНР, ДНР и России».

С сегодняшнего дня книгу в электронном виде можно скачать на «Одуванчике»:

Donbass_2

Художественное осмысление событий новейшей истории продолжается. Читайте, делитесь впечатлениями, рекомендуйте друзьям.

«Притяжение неба» Виталия Даренского

Виталий Даренский — философ и публицист из Луганска, член СП ЛНР, журналист и общественный деятель. Сегодня он предстаёт в качестве поэта. «Одуванчик» с радостью представляет своим читателям поэтический сборник Виталия Даренского «Притяжение неба», в котором собраны произведения разных лет. Автор поставил себе задачу воспроизвести и поддерживать классическую традицию русской поэзии. Мы сегодня можем принять участие в этом процессе как читатели и ценители поэтического слова. Скачивайте, читайте, присылайте нам свои отзывы!

Притяжение_неба

Игорь Мамушев. Тенетник

Вчера перечитывал я сборник стихов Игоря Мамушева «Саженец», подаренный мне автором. Игорь — известный музыкант и поэт, родом из Луганска. Оцените его тонкие и изящные интонации.

Испуганны утки, тенетник летает,
по-бабьему осень глядит исподлобья,
как будто о счастье ни ноты не знает
и нет этой радости грустной подобья.
Снимает дорогу проезжую ясень,
как тот оператор, что лишнего выпил
и только талантом на свете прекрасен,
и вереск цветущий расплел свои нити.
И мне не с руки исполнять это действо,
творящее музыку солнце лениво,
я лучше Шопена сыграю из детства
о том, что по-девичьи осень красива.
Я все изменю наперед, без остатка,
расправлю страницы прочитанной жизни,
и этот наряд — на заплате заплатка —
надену без горести, без укоризны.
И выйду, как дерево новое в рощу
со снежной копной головы одинокой
подобно осине, смиренный и тощий,
свободу вдыхая вне жизненных сроков.
И Бога в покое оставлю, словами
ничуть не коснусь Его чуткого слуха.
И будет тенетник летать между нами,
как нежная плеть незлобивого Духа.

Тенетник — паутина, летающая по осени.

Елена Заславская «Год войны»

oblozhka03

«Эта бесхитростность, этот срывающийся, но чистый голос — дорогого стоят. Когда для беды и страдания вдруг найдены свои, а не чужие, чистые, а не затёртые слова. Здесь каждая строка — весит. Здесь каждое слово — осязаемо. Это как будто ребёнок вдруг научился говорить взрослыми словами — и такая боль, и такая печаль. Это как будто взрослый понял, что он так и остался ребёнком — и такой ужас у него, такое одиночество. Всё это разорвало бы сердце, когда бы не высокое чувство Родины в этих стихах, когда бы не вера в то, что Господь сохранит Родину в своих ладонях. Так давно не слышно поэтов с чувством Родины. Так давно поэзия не звучала молитвенно — и молитва эта была во славу нашу — вместо очередного стенания про наш позор. Здесь — счастье какое — нет злобы и осуждения, нет всей этой подлой и глупой мути про «никогда мы не станем братьями». У этой поэзии нет врага в лице одуревших пацанов, какой бы ни были они национальности, по ту сторону фронта: враги в этих стихах — чёрные бешеные птицы, шакальё и демоны, зло как таковое. Радость, что такая книжка есть. Появившаяся песня — оправдание нашему времени. Если у нашего времени есть такие песни — значит, правда была за нами», — писатель Захар Прилепин

god_v

 

Елена Заславская. Аурум

И пусть на земле все покрыто сплошным Argentum, в душе — вечный Aurum!

Елена Заславская — Аурум
Липа осыпается золотым песком –
Аурум-Аурум-Аурум.
Волной аромата уносит меня далеко,
На самое дно
Памяти,
Когда только в мареве
Проступали черты маминого
Лица и вкус ее молока, сладкого-сладкого,
Наполнял меня.

Старая Липа, как Царь Мидас,
Принявший дар
Диониса,
Золотит мне лицо и ресницы,
А верхушка ее в облаках
Золотого касается диска.

Я под сенью ее,
Среди пчел медоносных,
Припавших к нектару, –
Распускается сердце цветком
Алым-алым.

Под золотым саркофагом,
Как под маской Тутатхамона, –
Душа оживает,
Влекомая
Светом июньского полдня
И памятью сердца,
Еще не познавшего опыт,
А только любовь.

Аурум-Аурум-Аурум!14516609_291486044567634_3625637387592701098_n

Лемерт в Питере

Привет. Концерт Лемерт (Анны Долгаревой). Сказочный вечер, как вы заказывали. И с котиками. Чтобы теплее было в холодном зимнем Петербурге.

Что: стихи и живой Лемерт
Где: Чек-Пойнт, Итальянская, 29 (https://vk.com/checkpointcafe)
Когда: 8 декабря, 19:00
Вход: donation

Я несу фонарь для тебя. Приходи.

wgsjeamdh3y

Ссылка

Победила поэзия

Итак, подведены итоги международного поэтического конкурса им. Павла Беспощадного "Донбасс никто не ставил на колени…"
О нем и таких приятных для нас результатах — в рецензии поэта, военкора "Новороссии" Юрия Юрченко. От себя добавим, что рецензия оставляет несколько двойственное впечатление. Автор пишет, что стихи победителей — Елены Заславской и Анны Долгаревой ему не должны были бы нравится, но — нравятся?! Е. Заславская назвала это магией поэзии, я же увидел здесь выражение традиционного для литературы конфликта долга и чувства.
«Я сама себе — Украина»
Подведены итоги конкурса имени Павла Беспощадного «Донбасс никто не ставил на колени»
Юрий Юрченко
Если бы конкурс носил имя, скажем, моего доброго знакомого, московского поэта Леши Ефимова («Ефимов» в пер. с греч. — «благодушный»), или его тезки, нецензурного поэта Алексея Добрякова, то результаты конкурса, наверное, были бы совершенно иными. Но, как всем заинтересованным лицам известно, конкурс носит имя донбасского поэта Павла Беспощадного. И это в корне меняет дело: осененные таким именем, члены жюри никак не могли себе позволить чего-либо похожего на комплиментарность, благодушие, кумовство и всякие другие личные отношения.
Споры были жаркие. Если мнения членов жюри не совпадали, то они, пытаясь донести до коллег уникальность и неповторимость именно «своего» кандидата, начинали зачитывать вслух лучшие, на их взгляд, строчки, строфы, а то и — полностью — стихотворение «приглянувшегося» им поэта (причем, старались читать «с выражением», компенсируя дрожью в голосе всякие авторские огрехи и непроговариваемости)…
И вдруг, в самый разгар дебатов, все, как-то одновременно, осознали, что ситуация складывается достаточно эксклюзивная: в нашем рабочем «шорт-листе» оказались исключительно одни женщины. То есть в этой жаркой битве «мужские» стихи как-то даже и не обсуждались. «Нет-нет, этого допустить нельзя! — воскликнул самый пугливый из нас, — ведь все однозначно скажут, мол, «конечно же, а что вы еще хотели — ведь в составе жюри были одни мужчины!»
Придя в себя и осознав всю «ненормальность» и опасность создавшегося положения, все бросились искать чоловіка.
После долгих и неоднозначных поисков, после зачитываний (с еще бóльшим «выражением») «мужских» стихов, после мощнейших аргументов («Издано более чем 50 книг!..» «Доктор!..» «Ректор!..» «Классный парень!..» …), все, пряча друг от друга глаза, вынуждены были признать, что отступать некуда. Что мы не можем себе позволить втягивать в наш «шорт-лист» поэта откровенно за штаны (даже если они камуфляжно-героические).
«Да и потом, — чуть осмелев сказали мы друг другу, — что мы из этого устраиваем себепроблему? Пусть это будет проблемой их — мужских поэтов, то есть поэтов-мужчин. Может быть, результаты нашего конкурса как-то заставят их встряхнуться, остановиться на всём своем победительном скаку, и, может, задумается лихой мужской поэт, что иногда даже удачные строчки теряются в бойком многословии, в необязательности… Задумается о том, что есть такие вещи, как самоконтроль, способность к отбору, к отсеиванию… О том, что и неплохие в общем, по мысли, строфы могут быть подпорчены малоинтересной рифмой:
"…от помощи гуманитарной
не заразиться гуманизмом
(жить захотели в <унитарной> —
перемудрили с механизмом)…"
…и дальше в том же духе, такая же «свечка-гречка»…
(Александр Сигида).
И может, вспомнит он, наш мужской поэт, о том, что фельетонно-газетное рифмованное остроумие и высокая лирика — совсем не одно и то же…
Грусть-тоска по поэзии…
Конечно же, тут нужно признать — мужчины изначально были поставлены в более сложные условия: конкурс-то тематически больше женский: шахтерский Донбасс, войнаи т. д. А если серьезно — это ведь просто парадокс какой-то: говоря о войне, мужчины не находят слов единственных, проникновенных, таких, от которых дыхание бы перехватило (тех слов, которые органично и просто находят женщины), нет — они говорят о ней словами общими, плакатными, скучными:
«Брат на брата, кум на свата,
Малоросс, великоросс…
Знать, для всех европ и штатов
Нас поссорить — вот вопрос"
(Александр Кердан)
Вот, автор, живет — казалось бы! — в Луганске. То есть знает о войне не «по рассказам очевидцев». Откуда же такая констатационно-отстраненная интонация? — 
"…Миной лежит убитый.
Рядом убитая мать.
С властью теперь вы квиты —
Не будете «бунтовать».
***
Нас не поймёт иноземец —
Что же мы за страна?
Надрывно плачет младенец.
Жизнь его спасена"
И ведь правда: «иноземец» не понял ничего про нас, и дал на Международном турнире в Дюссельдорфе автору этих стихов Марку Некрасовскому звание лауреата (вот, уж — что немцу хорошо…)
Можно сказать: знаете что, товарищ автор статьи, давайте, будем экономить время читателя и поговорим об истинной поэзии… Зачем говорить об очевидных не-стихах?
Да ведь в том-то и дело, что, оказывается, не так уж все и очевидно: я сейчас цитировал поэтов из так называемого «победительного» long list’а, и все вышеобозначенные авторы — сплошь титулованные. Вот, еще, «от Марка»:
«Это чьи ребята ноги?
Без сомненья, это Томка.
После взрыва на дороге
Только ноги и воронка"
Понимаю, что — кощунство, но ничего не могу с собой поделать, — сразу в голове крутится:
«Мы спросили у монтера у Петрова…»
Я не верю, что Марк живет в одном городе с Еленой Заславской.
Ну, ладно. Не так уж всё и мрачно в этом полуспящем мужском царстве. Вот, например, точные (хоть и не без плакатности), уверенные строчки:
"…Стоп! Мы с Державой не простились.
Не встали на колени в грязь.
И всё же в душу пропустили,
И в сердце мировую мразь.
Но перст Господний русских учит,
Как поводырь слепых ведёт.
И солнцем выжигает в туче
Слова: «Победа» и «Вперёд»"
(Игорь Тюленев)
Но в целом автор (в этой подборке) — слишком рассудителен, слишком филологичен, и это оказывает ему (в нашем случае) плохую услугу: лишает читателя эффекта ощущения непосредственного авторского участия в событии. Я совсем не имею в виду, что автор должен быть обязательно ополченцем, сидеть в окопах, нет, конечно же, — вот,Лясковская, она — не в окопах, не в ополчении, в Москве сидит, сына воспитывает, книжки православные пишет. Но война проходит через ее сердце. Она — непосредственный участник. А у С. Тюленева война проходит через его мозг. Что тоже неплохо. Но для меня, читателя — мало. Такой, как бы, умный взгляд со стороны.
Обаятельное стихотворение у Михаила Афонина «Я старый окопный, потрёпанный кот…» хоть и не спасло всю его подборку, но, тем не менее, автор запомнился, и хочется еще чего-нибудь такого от него дождаться…
Запоминается и Александр Тихонов:
«Отражение сущего, маленький ветхий мирок.
Тучи низко плывут — закричи, в небесах будет слышно!
Муэдзина с балкона мечети услышит пророк…
Колокольные звоны с рассветом услышит Всевышний…"
Достойно, внятно, и культура стиха — налицо, и темы понятные, «мои», но… Но — на «женской половине» интересней.
Вот — просто хорошее стихотворение Александра Товберга:
***
Нас убьют сегодня рано,
Тихим утром, на рассвете,
Когда сны теплы и пьяны,
Когда добр и бодр ветер.
Смерть в окошко постучится,
Мы спросонок ей поверим —
Милой, ласковой волчице
Распахнём, как душу, — двери.
Камуфляж овечий сбросив,
Ухмыльнётся Смерть щербато
И войдёт — имён не спросит —
С милосердным автоматом.
***
Жалко, что одно — на подборку.
Предполагается, что на поэтический конкурс (да еще не какой-то там рядовой, а связанный с сегодняшним Донбассом) все русскоязычные лирики должны прислать своилучшие стихи…
Когда человеку грустно, когда он остается один, а за окном — непроглядная ночь и далекие звезды, рука человека сама тянется к книжной полке, чтобы достать маленькую книжечку своего любимого поэта, и книжица эта сама раскрывается на одних и тех же страницах, и человек в сотый раз перечитывает строки, которые он давно уже знает наизусть…
И слезы наворачиваются на его глаза, и появляется желание вскочить и сделать что-нибудь, или жизнь, хотя бы, заново начать… Ох, как хочется подсмотреть — что же он такое — из своего самого сокровенного! — сейчас перечитывает?..
Да вот что:
«Мой рай, мой край. Об этот край суровый
Ломают копья, расшибают лбы.
Я создан из его любви и крови,
Труда и воли, слова и судьбы"
Он перечитывает стихи Владимира Скобцова. Нашего именитого и любимого в Донбассе (и не только) барда.
Ну, пошутили и хватит.
На самом деле у Володи есть что читать и перечитывать:
«Ты покури, а я прикрою,
Смотри: за первою звездою
Гуманитарные конвои
Везут усталые волхвы"
Есть. «Только этого мало». А чего много? — А много (в этой подборке) барабанного, газетного, плакатного, общего, не совсем живого:
«В который век в рассветной мгле
Тебя сирены вой разбудит,
Не измени своей земле,
А остальное — будь, что будет"
Вроде бы, и слова правильные, и ситуация приближена к реальной («сирены вой»), и мысль, казалось бы верная («не изменяй, будь что будет» — кто бы спорил?), но… Чуть мимо сердца.
Но ведь я сам много раз слушал, как Володя поет эти слова, и у меня не возникало при этом вопросов, мне — в общем — всё, как бы, нравилось? Стоп. Мы же только что оговорили: рука в ночи достает с полки маленькую книжицу любимой лирики, а не целого буйноволосого барда с гитарой. И если начинаешь вслушиваться без «звона натянутой струны» во все эти, вроде бы, правильные слова, возникают вопросы к стилистике, к смыслам и т. д. К русскому языку.
Сейчас скажу о сделанных мной — для себя — открытиях.
Первое открытие: поэт Юрий Макусинский. Взрослые стихи, нет в них инфантильно-самодеятельной бойкости (нахрапистости), в отличие от многих других, присланных на этот конкурс, стихов. Прочел подборку — получил удовольствие, как после беседы с интересным мне человеком. «Молитва ополченца» и другие. Не цитирую — откройте и прочтите.
Второе открытие: поэт Юрий Беридзе. Я знаю его стихи давно, в каком-то смысле мы даже с ним земляки, есть вещи и уголки на этой земле, которые нас связывают… Но — к стыду своему — я не нашел — раньше — времени вчитаться в этого поэта, вслушаться. Буду наверстывать…
Спасы на крови
На серой ткани мешковин,
как шрамы, грубые плетенья…
Кто звал вас, спасы на крови,
в когда-то мирные селенья?
Вихрастый хлопчик не встаёт,
ему июль уже не нужен —
он выпит смертью до краёв,
до ложа мягкого из стружек,
до каменеющих в слезах
отца и матери над сыном,
до слов, которых не сказать —
они из горла кровью хлынут…
Напомнило военные стихи Иосифа Уткина.
«Одна шестая», «Ивановы, Петровы, Рогожины…» Сильная, мощная даже подборка… И впрямь, иногда поднимается до уровня наших больших фронтовых поэтов.
Третье открытие: Вадим Степанцов. Мой товарищ по Литинституту, мой добрый знакомый по жизни, спутник по ночным прогулкам-загулам в переулках Москвы, по хмельным — до утра — джем-сейшнам Тифлиса, по шараханьям «меж готикой и ренессансом» Мюнхена…
Всегда (мне так казалось), о чем бы он ни писал, какой бы свой период он ни переживал, в каком бы жанре ни самовыражался — всегда ему удавалось сохранять маску иронично-циничного, провокационно-эпатажного, умного, рассчитывающего все риски и просчитывающего все реакции, поэта с широким диапазоном: от клоуна в балагане — до проповедника на амвоне (с одинаковым успехом).
Впервые, может быть, я услышал, что у Вадима бьется сердце. И что оно — может болеть. И что болеть оно может — у меня и у него — об одном и том же:
"…Суровый край, величественный край,
Где так понятно, что страна едина.
Как Родину себе ни выбирай,
В крови — Россия, в сердце — Украина"
"…Вокзальчик поселковый за Окой,
Такой уютный, тихонький такой,
Пригрелся бомжик, ивушка кудрява.
Я вырву гланды этой вот рукой
Тому, кто крикнет здесь: «Героям слава!»
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . .
Ну, а теперь — на женскую половину!
Ирина Древицкая
"…Обречённо акации мокнут,
Не сдержав веток мелкую дрожь,
По крест-накрест заклеенным окнам
Бьёт несущий бессонницу дождь.
Мне тревожно и больно, и даже
Знаю — я не одна не усну:
Плачет тополь-старик в камуфляже —
Он устал уже ждать тишину"
(из «Донецкой осени-2014»)
Хорошие, добротные, крепко сбитые стихи, с интересно найденным образом («тополь-старик в камуфляже»), с настоящей — неподдельной — болью… и все же это — стихиучительницы, а мне, в это непростое время, уже недостаточно правильной рассудительности, мне нужны стихи другие, пусть не такие гладко-выстроенные, пусть с ломающимся ритмом и с неровной, обрывающейся строкой, короче — стихи, в которых бился бы живой, обнаженный нерв, в которых слышался бы не размеренный счет метронома, а — биение живого человеческого сердца…
Редким хорошим ПРОСТЫМ, беспафосным строчкам —
"…Не могут воспринять войну
Измученные души наши,
И больно очень за страну,
И за детей, конечно, страшно…"
— трудно прорваться сквозь, вроде, правильные, но штампованные газетные обороты:
"…Заложники чужой игры,
Чужих стремлений и амбиций,
Уже до той дошли черты,
С которой сложно возвратиться.
Как жутко, что на брата брат
Поднять сегодня руку в силах,
И что решает автомат,
Кому — во власть, кому — в могилу!"
(«Май 2014 года»)
Есть, конечно, и на этой половине «мужские» стихи, то есть — не уступающие по количеству общих слов, штампов и плакатности стихам авторов-мужчин:
"…И полетел коричневой чумою
фашизм над жёлто-синею страною.
Смотри, солдат, до остановки сердца,
в глаза ТОБОЙ убитого младенца!"
(Виктория Полякова)
Понятен мотив, понятен посыл, возразить нечего, всё правильно, только к поэзии этот текст отношения, на мой субъективный взгляд, не имеет. И, боюсь, что и солдата, к которому обращается автор, такие стихи (сомневаюсь, что его остановят вообще какие-либо стихи, но уж эти-то точно) не остановят.
Из этой же серии «мужских» стихов:
"…Пока роятся факелы в ночи,
и люди снова заживо сгорают,
и радуются смерти палачи,
не кончена Вторая мировая"
(Ольга Старушко).
Но у последнего автора — у О. Старушко — сквозь непростой синтаксис, сквозь нагромождение не очень укладывающихся в одну строку слов, всё же, пробивается что-то настоящее — настоящая жизнь, настоящая боль, настоящая война, как, например, в стихотворении о пятилетнем мужчине, рассаживающем по игрушечным машинкам «бойовиков»… или в ее «эскизе» про донецкий аэропорт:
«возглас «Вставайте!..», с которым Прокофьев берёт аккорд,
и вот уже снова бронёю бряцают с Запада, ибо
имя Прокофьева держит Донецкий аэропорт,
и в полном доспехе уходит под воду ливонский киборг"
Просты и щемящи строчки Елены Локтионовой:
«Никто не знает
Небо — оно без края.
В нём облака-барашки.
Мама, прости родная,
Нет больше сына Сашки.
Ветер. Какой здесь ветер!
Вдоль по степи гуляет.
Мама, никто на свете
Где я лежу, не знает".
Открытием стала для меня и давняя моя знакомая, Лада Пузыревская. Очень сильная, на мой взгляд, основательная подборка, в каждое стихотворение которой хочется вслушиваться…
Я уже цитировал где-то в ФБ эти строки Влады Абаимовой:
"…Когда умру, тогда узнаю,
Где на лугу пасется ко,
Где синеглазка разварная,
Кровянка, хлеб и молоко.
Встает Егор на подвиг ратный,
Услышав с неба трубный глас.
…Где нет войны,
Где младший брат мой
Не вступит в батальон ″Донбасс″"
А эти — не цитировал:
"…Когда на костях не мешает плясать
Иным родовая травма.
Боже, мне стыдно стихи писать
После второго травня"
И я сразу поверил, что это — правда. И что стыдно «после второго травня», и что вообще всё, о чем она пишет — правда.
Никогда раньше я не читал стихи Анны Долгаревой. С самых первых строк — сжалось и дрогнуло что-то внутри.
"…Его звали Максим
И он был контрабандистом
Когда началась война
Ему было тридцать.
Меньше года
Он продержался
Недолго.
Под Чернухино
Он вывозил гражданских
Его накрыло осколком
Мне потом говорили тихо:
Вы не могли бы
О нем не писать?
Все-таки контрабандист
Бандитская морда
Позорит родину-мать.
Ее звали Наташа
Она была из Лисичанска
Прикрывала отход сорока пацанов
Ей оторвало голову
Выстрел из танка
Они говорят о ней
Губы кривят
Чтобы не плакать снова
Она была повар и снайпер
У нее не было позывного
Ее звали Рая
Художник
Ей было семьдесят лет
Жарким августом
Перед всей деревней
В обед
Ее били двое
По почкам и по глазам
Черный и рыжий
Искавшие партизан
Она ослепла
Но все-таки выжила
Даже успела увидеть
На улице тело рыжего…"
Это фрагмент. А стихи про Серегу водопроводчика — сами прочитайте.
Стихи Елены Заславской я знаю уже… можно сказать, давно: уж с больше года… Вроде, открытия быть не должно, но оно и тут было. Каждый раз, когда я ее читаю — открываю Лену для себя заново. Не буду цитировать ставшие уже хрестоматийными (во всяком случае, на Донбассе) стихи про «этих русских мальчиков», или про «Вот я иду по полю минному И рву ромашки с незабудками…», а — обезоруживающе простые, безыскусные строчки:
«На Саур-Могиле
Опять его убили.
Его убили снова.
Красивого, родного,
С глазами, как у мамки…
Арта. Пехота. Танки.
Как в страшном 43-м,
Уже в другом столетьи.

Кругом лишь степь да поле,
Да русское раздолье.
Земли нет в мире краше.
В ней спят солдаты наши"
В качестве примечания. Удивительно то, что стихи последних двух поэтов — Анны Долгаревой и Елены Заславской, вроде бы, не должны мне — по определению — понравиться. Потому что я — в принципе — таких стихов не люблю. Для меня такие стихи — как бы и не стихи. Я ретроград, традиционалист, люблю если и не совсем точную, то уж четкую рифму. Не люблю «бесформенность». В общем долго я могу перечислять, что люблю и чего не люблю. Вот, всё, что «не люблю» — есть в стихах этих двух поэтов. Но, кроме всего этого, в них еще есть ЖИЗНЬ и ПРАВДА. И — как это для меня самогó ни странно — ПОЭЗИЯ. Во всяком случае, дыхание ее я почувствовал на своей щеке, когда читал эти «непричесанные» стихи. Тот случай, когда победителя (читай: победительниц) не судят. Они меня победили.
К слову, о победительницах. Должен сказать, что я опасался, когда жюри собралось на финальное обсуждение, что придется спорить, убеждать, отстаивать. И всё, действительно, оказалось непросто. И споры, и разногласия — были. Только не по первым трем местам. С ними сразу всем всё было ясно. С ними было как в самые черные времена «застоя»: сразу и единогласно. За что я очень признателен всем членам жюри.
А сейчас — напоследок и с радостью — о безусловной (для меня) победительнице. Я вообще ни в чем — по жизни — ни разу не объективен. Но в данном случае я субъективен как никогда. И не потому, что название одного из ее стихотворений в этой подборке полностью совпадает с подписью под этим текстом (ну, или не только потому).
С первой строки этих — донбасских — стихов Наташи Лясковской —
«а вдруг это не я убита под донецком…»
— я (сколько бы раз их не перечитывал) плáчу. Возраст, конечно. Раньше меня так было не прошибить.
"…в чистом поле братья сходятся бьются досмерти как водится
нет ни споров ни обид тот убит и тот убит
ангел с ангелом встречается ангел ангелу печалится
ох не спас я своего ох не спас от твоего
полетели к Богу белые что ж мы Господи наделали
небо Отчее скорбит братом брат родной убит
горя горшего не видели плачут ангелы хранители
ведь по правилам родни видно братья и они…"
"…а знаешь брат когда б я там была то тоже бы себя не берегла
что нам беречь в такие наши годы
чем в закутке с болезнями стареть уж лучше бы в сраженье умереть
за наши два любимые народа

рассвет медсёстры с топчанов встают в далёком крае петухи поют
что за окном россия украина
нет просто родина одна она у нас и я лечу над нею в судный час
на крыльях утра и новокаина"
«Я сама себе — Украина!
Вы уж там, за таможенным тыном,
без меня разбирайтесь: кто чей?
У меня здесь два сына и Нина,
бабынастина греет ряднина
в знобизне московитских ночей…"
А теперь, скажу, наконец, самое главное. Больше уже не могу сдерживаться. Действительно, накипело.
Поздравляю всех — победителей, участников, членов жюри, организаторов-спонсоров, конечно же, «Петербургскую газету», родственников победителей, поклонников, рядового читателя Дмитрия Эдуардовича Дезорцева и весь трудящийся и воюющий Донбасс с этим самым настоящим Праздником — с объявлением лауреатов и победителей поэтического конкурса имени Павла Беспощадного «Донбасс никто не ставил на колени»!
1. Наталья Лясковская — лауреат всероссийской премии
2. Елена Заславская — лауреат премии для поэтов непризнанных республик Донбасса
3. Анна Долгарёва — лауреат молодёжной премии (до 30 лет)
4. Влада Абаимова — дипломант
5. Екатерина Ромащук — дипломант
Также специальной премией поэтического журнала «Разговор» награждается Артём Макаренко (18 лет, ЛНР).10423631_363181150528138_97067005843701408_n11193438_843850165682844_872707943616332997_n10608232_10205874447208487_922277382605195582_o

Бугорков С. Письмо матери

Всегда тепло вспоминаю нашего замечательного поэта Бугоркова Степана Степановича. Он живо интересовался искусством, часто заходил к нам, в музей — всегда приветливый, доброжелательный, корректный. Сегодня нашел в интернете старое его, еще 59 г., стихотворение…

ПИСЬМО МАТЕРИ
Письмо Е.Н. Кошевой матери Никоса Белоянниса, расстрелянного монархо-фашистами в Греции

… Опять тебе всю ночь не спать,
Век воспаленных не смыкая.
Тебя я понимаю, мать,
И сгорбь, и гнев — все понимаю.
Вокруг нигде ни огонька,
Шумят оливы дрожью зябкой.
Лишь изредка луч маяка
Осветит гавань. И украдкой
Нежданно скроется в волнах
Тоскующий и одинокий…
Ночь. Млечный путь. И ты одна
С своею думою глубокой.
Не скоро подойдет рассвет
По масляным волнам затона…
Прими, гречанка, мой привет, — 
От матери из Краснодона.
Я понимаю боль твою,
Как ты до срока поседела.
Мой сын, как твой, погиб в бою,
В бою с неправым черным делом.
Я мать, а сердце матерей
Всю жизнь и каждое мгновенье
Живет судьбой своих детей.
Дыханьем их и их волненьем.
Он многое бы сделать мог:
Писать стихи и рыть каналы,
Растить сады, простор дорог
Вести в тайгу за перевалы.
И я горжусь его судьбой,
И это чувство выше горя…
Я обращаю голос свой
К тебе за горе и за море.
… Твой сын погиб во цвете лет.
Об этом я прочла в газете.
Когда смотрела на портрет.
Уж сына не было на свете.
И приговор, не дрогнув, встретил,
С улыбкой ясной он глядел.
Какое сердце он имел!
Как честно жить умел на свете!
Лишь провожала листьев дрожь
Его в последнюю дорогу.
Он чем-то, кажется, похож
На сына моего немного.
Высокий лоб, открытый взгляд
В даль устремленный не робеет.
Такие пламенем горят,
За правду жизни не жалеют.
Их цель всегда видна, ясна,
Дорога к ней ведет широко.

Нет, ты, гречанка, не одна
С тяжелой думою глубокой.
Мы не хотим, чтоб вновь детей
Будили бомбы на рассвете.
За мир, за счастье всех людей
Платили кровью наши дети.
И мы решимости полны.
У нас слова едины с делом.
Мы остановим зло войны
Великим материнским гневом.Бугорков,_Степан_Степанович

Владимир Смоленский, парижский поэт из Луганска

Владимир  Алексеевич Смоленский родился 24 июля (6 августа) 1901 года в Луганске, в дворянской семье. В двадцати верстах от города располагалось имение его отца, где и прошло детство будущего поэта. Его отец, полковник, потомственный донской казак, служил в жандармском полицейском управлении и был расстрелян большевиками на глазах сына. В 1919–1920 годах  Владимир воевал в Добровольческой армии, с которой и эвакуировался из Крыма в 1921 году. Жил в Тунисе, потом во Франции, где два года работал на металлургических и автомобильных заводах. Получив стипендию, окончил в Париже гимназию, учился в Сорбонне и коммерческой академии. После окончания обучения много лет работал бухгалтером. Русский Париж познакомился с молодым поэтом Владимиром Смоленским в 1927 году, когда стали появляться его стихотворения в газете «Возрождение», а позже, в тридцатые годы, стали издаваться сборники его стихов. В эти же годы он был популярным декламатором и собирал полные залы восторженных почитателей. Сохранилось много воспоминаний о неповторимом исполнительском мастерстве читавшего свои стихи Смоленского, о его выразительном баритональном голосе.  Немало сил поэт отдавал и общественной жизни русской эмиграции: Союзу молодых поэтов и писателей, Союзу русских писателей и журналистов, объединению казаков–литераторов. В 1939 году Смоленский работал бухгалтером на часовом заводе в маленьком городке Аррас, на севере Франции, но в 1940 году вынужден был вернуться в Париж, где пережил немецкую оккупацию.
Активная творческая жизнь поэта внезапно резко оюорвалась: у него обнаружили рак горла и после операции он лишился голоса. И всё же, страдая от мучительной болезни, продолжал писать стихи, которые вошли уже в посмертный сборник лирики Смоленского — «Стихи. 1957–1961», изданные в 1963 году усилиями его вдовы — Таисии Ивановны Смоленской. Предсмертные строки поэта — это слова искренне верующего человека, полные смирения перед неотвратимостью близкого конца. В ночь на 8 ноября 1961 года Смоленский умер и был похоронен в парижском «русском некрополе», на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
В отличие от многих поэтов Смоленский начал писать стихи, когда ему было уже более двадцати лет. Страшные воспоминания юности, ужас смерти, боль, голод, жестокость Гражданской войны и гибель старой России — темы первых двух сборников поэта, вышедших в 1931 и 1938 годах. Стихи, собранные в первых изданиях, уже содержали в себе предпосылки того религиозного подъёма, который отражён в поздних поэтических книгах. От сборника к сборнику усиливаются христианские мотивы, обретают новую глубину философские размышления поэта. С особенной остротой в последних произведениях он раскрыл свою боль от вечного выбора души между стремлением к Богу и приверженностью к земному. Глубокая философичность  последнего прижизненного сборника поэта «Счастье» подняла Смоленского до уровня одного из крупнейших и выдающихся поэтов России  XX века. Ему удалось стать выразителем умонастроений целого поколения русских парижан — тех, кому в юном возрасте пришлось пройти революцию и Гражданскую войну, приобрести горький опыт изгнания. И поэтому современникам Смоленского были особенно близки в его  лирике соединение автобиографического начала с воплощением духовной трагедии всего поколения, религиозное осмысление конкретных исторических событий и заострение «проклятых» русских вопросов, попытка прозрения мистической сущности изображаемых явлений.
Поэтический голос Смоленского передает духовное состояние, знакомое многим  и в наши дни — опыт преодоления «кризиса мира» через сопричастность вечным нравственным и духовным ценностям, через служение России, верность своему высшему призванию. 

Стансы
Закрой глаза, в виденье сонном
Восстанет твой погибший дом —
Четыре белые колонны
Над розами и над прудом.
И ласточек крыла косые
В небесный ударяют щит,
А за балконом вся Россия,
Как ямб торжественный звучит.
Давно был этот дом построен,
Давно уже разрушен он,
Но, как всегда, высок и строен,
Отец выходит на балкон.
И зоркие глаза прищуря,
Без страха смотрит с высоты,
Как проступают там, в лазури,
Судьбы ужасные черты.
И чтоб ему прибавить силы,
И чтоб его поцеловать,
Из залы, или из могилы
Выходит улыбаясь мать.
И вот, стоят навеки вместе
Они среди своих полей,
И, как жених своей невесте,
Отец целует руку ей.
А рядом мальчик черноглазый
Прислушивается, к чему —
Не знает сам, и роза в вазе
Бессмертной кажется ему.
<1957>foto 1

Баллада о летнем городе

10583796_1013085388726546_2711406897375926347_n

Владимир Карбань

Говорят, что как-то обыгрывать фамилии, каламбурить и проч. — признак дурного вкуса. Ну так и быть — согрешим против хорошего вкуса и скажем, что луганчанка Елена Настоящая — настоящий, оригинальный поэт. Посмотрите, как смело она соединяет в своей балладе смешное и трагическое, сюрреалистический гротеск и документальную точность.

Read more