Tag Archive for Сергей Шмидт

Казаки против итальянцев

Сергей Шмидт

В каком национальном гимне упоминается казачество?
В итальянском, между прочим.
Удивлены? Вот и я был удивлен. 
Просто в последнем куплете итальянского гимна (текст сочинен в 1847 году) содержатся проклятия по адресу Австрии. И казачество, как символ реакции, прицеплено для красоты слога.
«Son giunchi che piegano
Le spade vendute:
Già l’Aquila d’Austria
Le penne ha perdute.
Il sangue d’Italia,
Il sangue Polacco,
Bevé, col cosacco,
Ma il cor le bruciò».
«Они (СШ: итальянские «когорты» (из припева)) как тростник, что гнет
Мечи наёмников:
Австрийский орёл
Уже потерял оперение.
Кровь Италии
Кровь поляков
Он пил вместе с КАЗАКАМИ,
Но это обожгло его сердце…».
Конкретно казаки, как я понимаю, итальянскую кровь не пили. Но они пили кровь поляков (в XIX веке Польша — общевропейский символ угнетенной и униженной нации). Вот итальянцы по-братски поляков взяли в свой гимн, и казаков с австрияками соединили.

Педагогика наказаний

Сергей Шмидт

В истории идей один из самых интересных феноменов — педагогика Джона Локка. Величайший либерал в политической философии, выдающийся сенсуалист в гносеологии попытался построить педагогическую доктрину, которая гармонировала бы с его политическими и общефилософскими представлениями.
Грубовато изложу ее так.
Ребеночье детство надо превратить в ад сплошных запретов и наказаний. Постепенно, по мере взросления ребенка, наказания и запреты необходимо сокращать вплоть до полной их отмены. Очень важно — это не постепенная отмена опеки или контроля, а именно постепенная отмена наказаний. Отмена наказаний будет восприниматься ребенком как кайф (еще бы), который в свою очередь будет формировать в нем двуединство свободы и ответственности. Ребенок будет ощущать: раз его не наказывают, значит ему ДОВЕРЯЮТ. Значит он должен оправдать доверие. Боязнь страха (вины), что он не оправдает доверие оказанное теми, кто перестал делать ему больно, будет формировать в нем самоответственность.
В этой педагогической доктрине британская традиция либерализма "проговаривается", выдает себя — свобода это не антипод власти, не отсутствие власти, а неприменение власти, совмещенное с благодарностью за это неприменение.
Локк собирался воспитывать таким образом "джентльменов XVII века", но для современных яппи его педагогика тоже подошла бы.
К. Маркс обмолвился, что Локк "представлял новую буржуазию во всех ее формах… даже доказывал в одном своем сочинении, что буржуазный рассудок есть нормальный человеческий рассудок…".

Источник

Литература в школе

Сергей Шмидт

Из школьной программы по литературе лет пятнадцать-двадцать назад убрали "Белеет парус одинокий" В. Катаева. Понятно, что писатель — совковый, что из эпохи "сталинизма", но я помню, что это произведение читали все мои одноклассники, включая тех, кто читать совсем не любил. Там был конечно советский "моралин", но там была авантюрность — а чего еще маленькому читателю надо?
Ныне в учебнике-хрестоматии по литературе для 7-го (в прошлом 6-го) класса вместо Катаева содержатся Иван Бунин, Андрей Платонов, Леонид Андреев, Федор Абрамов, Юрий Казаков и даже Дмитрий Сергеевич Лихачев (главы из книги "Земля родная" — ой бля-а-я!). Я понимаю, что наверное это цвет отечественной литературы, все это стильно и морально, но, боже мой, как же все это скучно! По крайней мере, для человека 12-13 лет отроду.
Вечный парадокс преподавания литературы в нашей школе — остатки интереса к русской литературе уничтожают руками (текстами) ее лучших представителей

Источник

Русское

Сергей Шмидт

Три года назад сказал пытливому американскому студенту, очень уж увлеченному Россией и русской культурой, чтобы забил на Толстоевского и с карандашиком произучал каждую песню Высоцкого. Каждую строчку, каждый образ, каждый смысл. Говорю: "Тогда и будешь знать про Россию самое главное, что про нее надо знать, а не то, что про нее выдумали из-за Толстоевского".
Это давняя моя мысль. Песни Высоцкого и есть самое концентрированное выражение "русского". Что очень важно, как в его советском изводе, так и в предыдущем. 
Кстати, его песни это и самый точный тест на русскость. Не в смысле, нравятся или не нравятся сами песни. А в смысле, что если нравится то, о чем они, если видишь себя в этом, то считай, что русский. Если нет, то нет. 
Высоцкий буквально все русское в своих песнях собрал. Никто — ни Есенин, ни Толстоевский — так больше не смог. Башлачев это эстетство, философия. А у Высоцкого все, что есть в русском, дано в простейшем и концентрированном виде.

Источник

Не до Сократа…

Сергей Шмидт

Любой работающий в системе образования знает, что главная беда учащейся молодежи — почти повальное неумение формулировать свои мысли (а вовсе не их отсутствие), аргументировать их, дискутировать и вообще неумение "говорить в пространстве публичности". Если у кого и получается, то совершенно очевидно, что это личный дар, а не результат специальной подготовки и уж, тем более, не результат рецепции какой-либо прочной культурной традиции.
Отсутствие риторической подготовки в школах (пролонгированное в ВУЗах, где типа надо учить уже "знанию", а не речи и письму) — это самая существенная прореха в нашем образовании. Возвможно, что на протяжении столетий в его истории.
Будучи продуктом взрывоопасной смеси западничества и славянофильства (особенно в плане кухни и женщин), в том, что касается Запада, я всегда искренне завидовал только тамошней "дискуссионной традиции", фактически не прерывавшейся там со времен античности (к "эффективной демократии" и "правам человека" я в этом смысле прохладен).
Когда изучаешь средневековый католицизм, то поражаешься. С одной стороны, власть авторитета, костры, кастрированный Абеляр (правда по другому поводу)… С другой стороны, диспуты по любым религиозным вопросам. Со зрителями, с аргументацией — пусть и построенной на ограниченном круге "авторитетных текстов". Конечно, обсуждаемую книжку могли потом заставить сжечь (как получилось с тем же Абеляром), то все-таки сначала обсуждали.
В Киевской греко-латинской академии вроде бы тоже были дискуссии, да быстро закончились.
В РПЦ дискуссии по богословским вопросам, если и происходят, то как-то об этом неизвестно — ни сейчас, ни прежде.
Количество всяких разных диспутов и дискуссий как форм учебных занятий в западной системе образования тоже поражает. В наших даже самых продвинутых учебных заведениях ученики имеют возможность говорить и дискутировать либо на уроках истории (зависит уже от учителя, ибо программа позволяет обойтись и без этого), либо на уроках литературы (что уже в корне неправильно — ибо там все-таки работа с текстом, а не с речью), либо на декоративных "научно-практических конференциях", которые полюбили проводить практически во всех школах.
У нас предмет «русский язык» автоматически означает обучение правописанию. А ведь на языке не только и не столько пишут, сколько говорят. Однако сведение обучению родного языка к письму (мол говорить мы на нем учимся в быту) для нас настолько привычно, что мы и не задумываемся на тем, что здесь что-то не то.
Естественно ничего толкового не происходит, ибо специальных риторических навыков для этого получить им негде. Я уж не говорю, что навыки для дискуссий по "вненаучной тематике" (а в жизни нам редко приходится говорить о научных фактах) наша школа вообще не дает.
Мы тут на волне инновационных экспериментов 1990-х все о "сократической" школе мечтали. Так вот — нам бы в нашей школе элементарная традиция софистов для начала не помешала бы (не до Сократа уж).
Вспоминая свой жизненный путь, вынужден признать, что наиболее реальный опыт "обучения риторике" у меня связан исключительно с мультфильмами — "Вини-Пух", да "Простоквашино". Есть подозрение, что до сих пор это главные источники риторических навыков для подрастающих поколений.

Источник