Tag Archive for стихи

Елена Заславская. Части света

Многие авторы писали от имени животных, некоторые — от имени скульптур (Микеланджело, например) а Т. Готье — от имени обелиска. Но чтобы писать от имени материка, ну того, который часть света, согласитесь, нужна незаурядная смелость. Но уж чего-чего, а смелости нашему автору не занимать-стать))) Посмотрите, как у нее это получилось.

Елена Заславская

ЧАСТИ СВЕТА

1. ЕВРОПА
Ласкало солнце золотой Олимп,
И так же будет освещать Голгофу…
Я — мудрая, я — древняя Европа,
Возьми в ладони горсть моей земли,
А в легкие возьми немного неба.
Стареет мир, летит за веком век,
И тридцать сребренников превратились в чек.
И только очи бога-человека
Все так же молоды, и грустно смотрят вниз
На копошащийся безумный муравейник…
А надо мною пролетали ведьмы
И надо мною мессеры неслись…
Я вся в крови. И нет забав других,
И вновь хорваты убивают сербов,
И я к тебе была бы милосердней,
Но эта роскошь лишь для молодых.

2. АМЕРИКА/ ИНДИЯ
Теперь свободна, можно все забыть,
Уйти, как подобает, по-английски…
И Мону Лизу с Моникой Левински,
Наверно, что-то все-таки роднит,
А что же нас с тобой роднит, мой друг,
Что ты искал, вступая на мой берег,
Своей мечте, до исступленья, верен?

Я — псевдоИндия, куда твой легкий дух
еще стремится…3данья бизнес-центра,
Как мы с тобой, исчезли в один миг,
Остались лишь в гробницах толстых книг,
Как призрачные знаки пост-модерна.
А может быть, мы, все-таки, с тобой
Свободные и бешеные птицы,
Пронзающие тело wеЬ-страницы,
Два боинга, летящих на убой!
Как просто все, для тех, кто зол и глуп.
Я глупая порою до истерик,
Но знаю я, что не было б Америк,
Без Индии, которой жил Колумб!

3. АЗИЯ
Я — Азия, я — Азия твоя,
Загадочнее сказок Рамаяны,
Мои ступни ласкают океаны,
Ночь, выкипая, льется за края…
Алмазы звезд, одежды все в пыли,
Как бригантины, движутся верблюды,
И мирно дремлют маленькие Будды,
Их души оторвались от земли…
Не сможешь ты понять мою тоску,
Без цели, без начала, без исхода,
Моя слеза подобна капле меда,
Слижи ее с остроконечных скул.

4. ЕВРАЗИЯ
Все жду тебя, который год подряд,
Как подобает верной Пенелопе,
Какая ночь! Пожалуй, как в Европе.
И Одиссей ну чем же Синдбад?
Луна ползет, как изумрудный жук,
И держит сон в своих когтистых лапах,
Соединив в себе Восток и Запад,
Бескрайнею Евразией лежу!

5. АФРИКА
Я — Африка, я жарче, чем болид,
Чем самый раскаленный астероид,
Я с детства знала, что такое горе,
Хотя уже ничто и не болит.
Песок скрипит, как сахар, на зубах,
Моя Сахара — тяжкий крест на плечи,
Здесь каждая песчинка знает вечность…
Я сильная, но, все-таки, слаба!
А ты мой вождь! Мой смелый, юный вождь,
Послушай, как шаман стучит в свой бубен.
Пусть черные, запекшиеся губы
Давно забыли это слово «дождь»,
Но он придет, как все приходит, в срок,
Так говорила мне еще праматерь…
На талии моей дрожит экватор,
Как из змеиной кожи поясок!

6. АВСТРАЛИЯ
Давай продолжим странную игру.
Ты — демон мой, а может быть, ты — ангел
Не избежать закона бумеранга,
Не спрятаться, как в сумке кенгуру,-
Все возвратится на круги свои,
Напрасно мы свободу выбирали!
Мы — узники, мы узники Австралий
В бесчисленных колониях любви,
И глупый кролик, маленький зверек,
Тебе и мне перебежал дорогу.
Мы расплодились и теперь нас много,
А, впрочем, так и завещал нам Бог!

7. АНТАРКТИДА
Я — Антарктида, белый Андрогин,
И тени не лице былых эмоций,
Во мне давно твое заснуло солнце,
И лишь ленивый ласковый пингвин,
В классическом блестящем черном фраке,
Он тайну знает: глубоко внутри
Во мне поют баллады соловьи
И расцветают огненные маки.
И если растопить все эти льды,
Мир захлебнется в бесконечной луже.
Я думала, что мне никто не нужен,
Но, видимо, мне нужен ТОЛЬКО ТЫ!11168190_883051931762667_4298731447795776848_n

Елена Заславская. Голод

В последние часы уходящего года принято вспоминать его самые значительные события и явления, что-то оставить безжалостно в прошлом, а что-то унести с собой в будущее. Из второго ряда для меня таким событием стали дружба с Еленой Заславской и близкое знакомство с ее замечательной поэзией. Не перестаю удивляться широте и богатству ее поэтических приемов, троп, образов и метафор ( это безотносительно к содержанию, вспоминая слова философа, что для художника форма произведения и есть его содержание).

Голод

Мой милый,
Я могу утолить твой голод,
Пока мне это по силам.
Ужин ждет.
Приходи,
Пока я не остыла.

Бессонница
Замесила, как тесто,
Постель,
Засучив рукава.
Живьем запечь меня
Хочет она,
Но на пол сбегает
Квашня одеял.

Обнаженное тело мое
На зеркальном подносе трюмо
Долгожданный подарок-
Мои гости давно
Взалкали его.

Страсть
Объедает сердце,
Как яблоко,
Яркое, спелое, мягкое,
Сочная мякоть,
Созданная для пиршеств,
Огненный Ред Делишес.

Черное платье
Я надеваю,
Чтобы быть элегантней
И строже,
Бархатные объятья,
Будто вторая кожа,

Стан скован и обесточен,
Изогнут, словно, лекало,
И молния позвоночник
Стальными клыками сжала.

Месяц,
Как вурдалак,
Проходит сквозь окна,
Сквозь шторы,
Тонкий, с острою бородою,

Беспомощна, безотказна,
Я перед ним робею,
И высосав глаза мои,
Становится он круглее.

Соната Гайдна.
В разверстой пасти рояля
Ровные зубы клавиш
Дрогнули в хищном оскале,
В предчувствии, как вонзятся
В порхающие запястья,
И брызнули мои пальцы
Под бешенное стаккато.

Тишина
Тянет свои тентакли
Сквозь анфилады арок,
Сил нет ни петь, ни плакать,
Мой голос разлит в бокалы,
Игрист и сладок.
Она его опрокинула залпом,
Эхо падает каплей:
А-а-а.

Ожидание
Объяло меня пожарово,
Жадно пожирая,
С хрустом,
Как будто, оно стоусто,
Как будто, оно сторуко,
Я его любимое блюдо
С вином и устрицами.

Сигарета
С вишневым вкусом.
Капитан Блек поддается чувствам,
Будто мавр,
Горячий и крепкий,
Фарширует гортань мою
Дымом едким.

Ночь
Рот вытирает салфеткой.
Марципановой крошкой
У губ
Моя сережка —
Маленький изумруд.

Ты не придешь,
Тебе не нужны объедки.
Ты хочешь всю меня целиком.
Впиваться губами,
Зубами,
Каждую клетку
Тела
Насыщать моим естеством.
А дома жена, пельмени
Водочка запотела
И тошноты подкатывает ком.10269439_955058324562027_1114555555822421145_n

Старая дева. Французская народная песня

Старая дева. Французская народная песня

(Эквиритмический перевод)

Когда мне пятнадцать было
Я, капризна и мила,
Вохдыхателей манила —
Никого не предпочла

Я раскаяться готова —
Ведь дарили мне букет,
Что ни день, поклонник новый 
Мне любовный слал привет

Всё я почтой возвращала,
Спесь я тешила, слепа.
Боже мой! Я осознала
Лишь теперь, как я глупа.

Где теперь мои подруги,
Что завидовали мне?
Всем готовы их супруги 
Угодить своей жене.

Мои косы поседели,
Лоб морщинами покрыт.
Мои зубы поредели,
До чего несносный вид!

Сколько я ни наряжаюсь 
В дорогие кружева,
Старой девою останусь —
Видно, доля такова

Так прощай же, мир веселья,
Ухожу я, с этих пор,
Так прощай же, мир веселья,
Ухожу я, с этих пор,
Буду жить я в тесной келье —
Взаперти, среди сестёр.

À quinze ans, jétais gentill-e, je redoutais les amants
Je faisais la difficil-e, à présent je men repens
Quatorze amants par semain-e, sont venus me saluer
Un bouquet de marjolain-e, sont venus me présenter
Jles renvoyais au post-e, cétait mon contentement
Grand Dieu que jétais donc sott-e, je le vois bien à présent
Quand je vois tout-es ces fill-es qui étaient filles de mon temps
Elles ont des homm-es tranquill-es, à leurs femm-es bien complaisants
Voilà mon front qui se rid-e, et mes dents toutes ébréchées
Mes beaux cheveux qui se gris-ent, cela my cass-e le nez
Jai beau porter la dentell-e, et souvent changer dhabits
Les amants ils my délaiss-ent, my voici fille pour la vie
Adieu, les plaisirs du mond-e, je men vais dans un couvent
Adieu, les plaisirs du mond-e, je men vais dans un couvent
Enfermée avec les nonn-es, dans un lieu étroitement

 

 

Опыт № 11. Мантра снайпера

11109033_880952601976855_2995976888818078489_o
За что мы любим своих поэтов? За то, что они помогают нам услышать музыку в хаосе и сумбуре дней, увидеть ориентиры в тумане грядущего, почувствовать веру в правильность избранного пути, оплакать погибших героев.
В стихотворении «Тот, что напротив…» Заславская рисует картину «обезбоженного» мира, экзистенциальной заброшенности в нем героя. Но сама атмосфера стиха, его мелодия, ритмика вдыхают в читателя стоическую несгибаемость «жизни вопреки».

Тот, что напротив
сквозь оптику
смотрит на осень.
Зреют колосья
на поле разъеденном оспой
воронок
и солнце,
скрипя расколовшейся
осью,
закатится скоро,
и в небе разверстом
сверкнут, будто слезы,
холодные звёзды,
и ворон,
на пугало сев прокричит: «Nevermore».

Никто не вернётся.
Но девушка в хоре
поёт и поёт нам,
И голос высокий
зовёт заглянуть в мир иной, называемый горним.
А вдруг там ни По нет,
ни Блока, ни Бога,
ни смысла, ни толка!
И мне остаётся
последний патрон
и винтовка
СВ Драгунова,
и тот, что напротив,
и осень,
что входит в меня
через дырочку в горле.

Как небо моей Новороссии
близко, черно и бездонно.
И падают звезды.
Кому на погоны.
А нам на погосты.

С. Жадан «Плыви, рыбка» в переводе Е. Заславской

Да не оскудеет рука дающего! Новый перевод Елены Заславской из Сергея Жадана. Очень сильно — рекомендую!
* * * 
Пливи, рибо, пливи – 
ось твої острови,
ось твоя трава,
ось твоя стернова:
править твій маршрут,
шиє тобі парашут,
пасе тебе в глибині
при своєму стерні.
Коли зелені зірки
падають в гирло ріки,
тоді твоя стернова
промовляє слова:
це ось – мої сни,
це – рибальські човни,
це – ніч, це – течія,
це – смерть, певно, моя.
Життя – це тиша й сміх.
Його стане на всіх.
Його вистачить всім – 
всім коханням моїм.
Тому лети, рибо, лети – 
я знаю всі мости,
знаю всі маяки,
роблю все навпаки.
Лише твої слова,
лише таємниці й дива,
лише сповідь і піст
в одному з портових міст.
Кохай, рибо, кохай,
хай безнадійно, хай,
хай без жодних надій –
радій, рибо, радій.
Любов варта всього – 
варта болю твого,
варта твоїх розлук,
варта відрази й мук,
псячого злого виття,
шаленства та милосердь.
Варта навіть життя.
Не кажучи вже про смерть.

* * * 
Плыви, рыбка, давай, – 
это твои острова,
это твой дом родной,
это твой рулевой:
он прокладывает маршрут,
шьет тебе парашют, 
пасет тебя в глубине
при верном своем руле.

Когда зеленые огоньки
падают в устье руки,
взявшись за свой штурвал
судьба говорит слова:
вот – сладкие сны мои,
вот – рыбацкие корабли,
это – течение, это – ночь
а это – смерть моя, точь в точь.

Жизнь – это тишь и смех. 
Ее хватит на всех.
Хватит и тем, и другим –
всем любовям моим.
Потому лети, рыбка, лети –
я знаю все опасности на пути,
каждый мост и маяк,
но делаю все не так.

Только твои голоса,
тайны и чудеса,
только суровый пост,
и каждый город мне порт. 
Люби, рыбка, люби,
пусть без надежды и 
безнадежно, бессмысленно, зря,–
радуйся, рыба моя.

Любовь стоит всего –
отчаяния твоего,
стоит твоих разлук,
адской боли и мук,
воя, ночей без сна,
милосердия и безумств,
даже жизни стоит она
а про смерть я и не говорю.

Е. Заславская. Переводы из разных поэтов

229372_433788766657916_546294809_n

Сегодня, в Международный день переводчиков, этих почтовых лошадей просвещения, предлагаю образцы художественного перевода Елены Заславской. Знакомясь с ее сюрреалистическими эскападами перевода Дайниуса Гинталаса, понимаешь, что ей доступны все стили и жанры, кроме скучного.

ПЕРЕВОД ИЗ Dainius Gintalas
«По крупицам собрал тебе чистейшей ласки.
Молись. Захрипела дорога.
Молись. Крикнуло утро. Давай!»
С. Вальехо

…в предместиях метался слишком рано
глаза-пустынники сияли из-под косм 
искрился криком раздирая раны
как бабочка ночная свой распоротый живот
верста, тампон, пергаменты. пассат,
чадящий дымоход, трехногая собака,
утопленница, вариант
в бреду роятся в шахте рта 
ночные мотыльки щекоткой страха
восстать, воспрянуть, воспарить,воспламениться,
воткнуть, впихнуть, втереться, возродиться,
возникнуть, вылиться, и слиться.
гость первый бред другой тоннель сознанья
а третий гость агония воспоминанья
ночные бабочки утоплены в ведре
забыть, забит, затравлен, и зарыт,
запить, за упокой, заесть, заплакать,
и в забытьи, зажат в тиски, достиг
она мала мала как
острая игла
всего за шаг за сто ложь облегчит
за милю за версту за
она еще пускает пыль в глаза
она так близко как за лейкоцит

тяжелая ущербная луна
дым табака дурманящий и сладкий
и на стекле окна ночные мотыльки
расплюснутые всмятку
черника, голубика, клюквы сок. 
медузы, ленточные черви.
крылатые пернатые стучат в висок
из снов из грез невеяных в преддверии
и длится месса язва рана шрам
очищенный желудок
и расползаются кишки как фарш
раздавленных голубок
как это голо. любо, сильно,
жестоко, гадко, и невыносимо,
желудок печень заусенцы
и гусеницы в яблоке как в сердце
щупальца и это
вдруг накрывает яростью и светом
тепло и холод, дурнота и блажь,
и сине-красный стриж как паж.
я пес я грыз я кость телёнок
я каторжный валет тапир и войлок
я крылья амфисбены кротость сучья
я сумрачное бешенство запальчивость барсучья
порезами, царапиной, крестом,
крест накрест, быстро, резко,
во сне. на корточках, всем животом,
рыча, терзая, вслушиваюсь в вечность.
и хмурится дорога на века
ком в глотке
птица ворон
время петуха
весна весна уж твой февраль приходит
уже. и нет. еще. и может быть.
прости-прощай. и не за что. и нечем.
издохну на рассвете я бродя
по желчи меж твоих легких
огромных как киты

ПЕРЕВОД ИЗ ДМИТРИЯ ЛАЗУТКИНА

***
сегодня ливень грянул, и однодневки гибли
пар от земли струился, как дым в простор высот
и в белый свет мы верили, ведь нам его гасили
и верили мы в камень, ведь был тот камень тверд
и все ж твоя планета как кофе растворимый
и звездами сияют познавшие любовь
глаза прекрасных мавок зеленые и синие
и красные усталые
не ведавшие снов
поджарена медуза — нефть выплесни как надо
и флагами трепещут затеяв ворожбу
мы видно не отсюда, мы малость космонавты
мы просто камикадзе и мы летим в трубу
полет нормальный мама сегодня грянул ливень
как часто — утром осень а вечером зима…
зима она чудесна 
труба она красива
полет нормальный мама полет нормальный ма

 

Е. Заславская. Перевод из С. Жадана.

Оценить мастерство перевода можно только при условии, что мы знаем оба языка — язык оригинала и язык перевода. Думаю, что в данном случае, это не сложно — мало кто из нас не знает и украинский, и русский язык. Итак, поехали…

+ + + Сергій Жадан

Він був листоношею в Амстердамі,
слухав аббу, сидів на трамі,
дивився порно у вихідні.
Друзі його, пияки-радикали,
говорили: „Ми все провтикали,
ми, можна сказати, по вуха в лайні.

В країні стагнація і мудацтво,
лібералізм і продажне лівацтво,
і неясно, що нас трима на плаву.
Євросоюзом керує сволота.
Вони говорять – „Свобода, свобода»,
а піди-но, купи нормальну траву.
Але на Сході ще є країна,
вона сьогодні, можливо, єдина,
де сонце свободи не встигло зайти.
Де вірять в людину – вільну, розкуту.
Спробуй пробити канали збуту,
давай наведемо культурні мости!

Там втіха сходить на кожну хату.
Церкви московського патріархату
знімають вроки і славлять джа.
Мануфактура та інші крами
там контролюються профспілками,
і співом ясніє колгоспна межа!
Там п’ють абсент при застудній хворобі.
Там демони у жіночій подобі,
сховавши в горлі темну пітьму,
сповнять усяку твою забаганку.
Давай, чувак – привези афганку!» –
повторювали вони йому.

І він ступив на цю дивну трасу.
Авіалініями Донбасу,
де на сніданок – лише бухло,
мріючи про країну шалену,
він вилетів за кордони шенгену,
лишивши все, що в нього було.

Ступивши на землю в місті Донецьку,
з усіх іноземних знаючи грецьку,
котру тут нібито знали всі,
він трапив до рук дивовижній парі –
водій на форді й друг на кумарі.
І сяяли зорі у всій красі.
Водій сказав: „Все нормально, зьома,
давай, почувайся у нас, як вдома,
тут друзі навколо, бачиш і сам.
Ти трапив на землю обітовану.
Їдьмо в Стаханов, там стільки плану,
що вистачить на весь Амстердам!»

Був простір вечірньою сутінню скутий.
Стояла зима. Починався лютий.
І місяць за ними гнався, як птах.
Тривожно світилися терикони,
на Україну ішли циклони,
й душі тонули в глибоких снігах.
На сорок п’ятому кілометрі
вони застигли в злій круговерті,
і тьма огорнула їх мулом густим.
Водій промовив: „Йохан, братішка,
по ходу, виходить, усім нам кришка,
молися своїм растаманським святим!»
Замерзло пальне і стихала мова.
Смерть надійшла із портів, з Азова,
і демон смутку над ними літав.
Випивши дезодорант, щоб зігрітись,
він намагався комусь дозвонитись,
але телефон йому відповідав:
„На даний момент абонент недоступий.
Життя – процес взагалі підступний,
так ніби тонеш серед ріки.
Смерть твоя – невелика втрата,
просто змінюється оператор,
й повільно зникають вхідні дзвінки».

+ + + Перевод Елены Заславской

Он почтальоном был в Амстердаме,
слушал аббу, сидел на траме,
дрочил на порно, когда хотел,
друзья его, алкаши-радикалы
говорили: мы все провтыкали,
мы, так сказать, по уши в дерьме.

В стране стагнация и мудацтво,
либерализм, толерантность, левацтво
не ясно, как мы еще наплаву,
Евросоюзом правит сволота
они твердят – «Свобода, свобода»
но нормальную негде купить траву.

Но на Востоке страна есть такая,
она сегодня подобье рая,
там солнце свободы в зените жжет,
там люди раскованы и открыты.
Пробуй, пробей-ка каналы сбыта,
давай перекинем культурный мост!

Там радость нисходит на каждую хату.
Там церкви московского патриархата
снимают порчу и славят джа.
Мануфактуры, ларьки, союзы
там контролируют профсоюзы
и песней звенит за колхозом межа.

Там пьют абсент при жестокой простуде.
Там женщины суки, верней суккубы,
спрятав в горле своем полутьму,
исполнят любые твои капризы.
Давай, чувак – афганки свези нам!» –
Повторяли они ему.

И он ступил на волшебную трасу.
Авиалиниями Донбасса,
где на завтрак – одно бухло,
мечтая, как будет все охуенно,
он вылетел за пределы шенгена,
оставив все, что было его.

Он сел в аэропорт под Луганском,
из всех иностранных зная албанский,
который тут вроде бы знают все,
Он в руки попал удивительной паре –
водитель на форде и друг в раскумаре
И звезды сияли во всей красе.

Водитель сказал: «Все нормально, зёма,
дружище, чувствуй себя, как дома,
кругом друзья здесь, ты видишь сам.
Ты рядом с землею обетованной
Айда в Стаханов, там столько плана,
Что хватит на весь Амстредам!»

Простор был вечернею мглою скован.
Стояла зима. Был февраль и холод.
Был месяц голоден, как вурдалак.
Тревогой светились вдали терриконы,
на Украину валили циклоны,
и души тонули в высоких снегах.

На сорок пятом же километре
они застряли в злой круговерти,
и ночь окружила их мраком густым.
Водитель промямлил: «Йохан, братишка,
по ходу, выходит, что всем нам крышка,
молись своим растаманским святым!»

Замерзло горючее, стихли споры.
Смерть подошла из портов Азова,
и демон печали над ними летал.
Выпив дезодорант, чтобы согреться,
Он звонил, пока еще билось сердце,
но телефон ему отвечал:

«На данный момент абонент не доступен.
Жизни ход сложен и не предсказуем,
ты будто тонешь среди реки.
Смерть твоя – небольшая утрата,
просто меняется оператор,
и исчезают входные звонки.serhiy_zhadan_201511096683_802807613089361_2341165445193004965_n

Сергей Панов — Потерявший глаза

«Потерявший глаза
может песню услышать,
.
Потерявший слух
может радугу видеть,
.
Потерявший руки
может на свадьбе сплясать,
.
Потерявший ноги
может друзей обнять;
.
Потерявший всё
может в родной земле лежать…»
.
_________________
.
.
…Ах,
жизнь наша человеческая
на Земле нашей благословенной –
это
Сплошная Благодать…
.

Опыт № 10. Відчай

Елена Заславская — поэт прежде всего русскоязычный, но большую часть своих стихов она написала по-украински. И вот, что я заметил. Как существует тесная связь между ритмом стихов и их смыслом, так же, в Ленином примере, существует довольно явная зависимость содержания стихотворений, их тональности от языка написания. Украинские стихи Заславской — это стихи слегка сентиментальные (что русским ее произведениям уж никак не свойственно), теплые, домашние. Видно, что в ее семье разговаривали часто на украинском языке, поэтому ее обращения к матери тоже почти исключительно украиноязычные.
Какой-то западный лингвист 18 в. писал, что французским языком уместнее разговаривать с дамами, немецким — с врагом на войне, а латинским, например, с Богом. Такого жесткого разделения у Елены Заславской нет, но какие-то тенденции наметить можно.

Безпритульний хлопчик
Спить собі в трамваї,
Картуза на очі
Натягнув, зітхає.

Хата йому сниться?
Чисте, може, ліжко?
Біла паляниця?Олена_Заславська

Чи цікава книжка?

Мама, що щасливо
Дивиться у вічі?

Вийшов він під зливу
На зупинці «Відчай».

 

 

 

Опыт №9. Марсий, вызови Феба!

Опыты пристального чтения — 9.

Елена Заславская "Марсий, вызови Феба!"

Стихи и поэмы Елены Заславской насыщены именами мифологических персонажей, героев истории или названиями географических мест, приобретших в нашем сознании статус мифа (Жанна д,Арк, маркиза Помпадур, умирающая Венеция). Причем, эти имена и названия звучат не музейно-отстраненно, как у Т. Готье, не постмодернистски—игрово, как у Джойса, а становятся иногда живыми участниками современной драмы, иногда служат для маркировки ситуаций, чувств, переживаний лирической героини Заславской.
Последний пример, о котором хотелось бы поговорить – «Марсий, вызови Феба!» 
Сатир Марсий из того ряда персонажей, которыми древнегреческое сознание иллюстрировало пагубность нарушения предустановленного мирового порядка (Прометей, Икар и др.) И хотя эти герои гибли или были жестоко наказываемы, сама частота их появления в мифологическом сознании древних греков свидетельствовала о неизбежности разрушения мирового порядка под дерзостными удара этих смельчаков.
Сатир Марсий, найдя флейту, выброшенную Афиной, так научился играть на ней, что вызвал на состязание самого Феба и по решению жюри стал победителем. Такой исход поединка показался оскорбительным для репутации Феба и последний распорядился содрать кожу с Марсия. Елена Заславская насыщает эту схему сложными отношениями агонистов, усложняя их противоречивым отношением к ним самого автора. Кажется, в своих поощрительных возгласах, обращенных к Марсию, она играет роль своеобразного провокатора, поскольку ей известна развязка события. Но в то же время, нельзя не за-метить ее восхищения попытками Марсия дойти до предела, бросить вызов богу. Амбивалентное состояние насмешки и восхищения подспудно превращается в отождествление себя с Марсием и в последних строках стихотворения возникает архетипический образ Поэта, живущего как бы без кожи и поэтому чувствующего «красоту и уродство этого мира».

Марсий, вызови Феба!

Марсий, того ли ты вызывал
Ристаться на флейтах?!
Бога вызови моего —
Прекрасного Феба!

Он требует полной самоотдачи,
Чтобы не чуя почвы,
Под сбитыми в кровь ногами,
Днем ли темною ночью
Дойти до предела,
До края!
Марсий, вызови Феба!

Он требует полного отреченья,
Чтобы не зная страха,
Стыда за несовершенство
Забрезжилось под рубахой
Свечение
Сердца!
Марсий, вызови Феба!

Он требует полного возгоранья,
Ты осознаешь не сразу,
Что можно выйти за рамки
Только
На пике экстаза!
Марсий!
Вызови Феба!

Он требует полного поклоненья,
Но все же будь ему равным,
Попробуй коснуться неба,
Воплем своей гортани,
Стань продолжением флейты!
Марсий!
Вызови Феба!

Может тогда поймешь ты
Скудным умом сатира,
Как вытащит нож он из ножен:
С ним я
Словно без кожи,
Совсем без кожи,
Чувствую красоту и уродство
Этого мира!
Марсий, вызови Феба!11193438_843850165682844_872707943616332997_n ee5147b9d170 athena_marsius01_pushkin