Tag Archive for Украина

Донбасс в огне

Материалы, которые были собраны и обработаны в ходе проекта «Донбасс в огне», публикуются единым сборником в электронном виде.

Проект «Донбасс в огне», который был начат на Одуванчике в прошлом году, посвящен столетию Революции 1917 года. В ходе работы мы ставили себе задачу собрать под одной обложкой материал для осмысления событий, которые происходили на донбасской земле с разницей в сто лет. Наши авторы предлагают разные версии осмысления происходящего, причин и взаимосвязей исторических событий. Собранные в сборнике статьи, очерки, стихи и рассказы позволяют читателю прикоснуться к истории, увидеть разные стороны происходящего, лучше понять людей того времени и наших современников, составить или скорректировать собственное мнение о том, что происходит в Донбассе вот уже четвертый год. Читайте, размышляйте, делитесь своим впечатлением. 

Donbass_in_fire

https://yadi.sk/i/UzQOnCyq3Qmve5

Командирша бронепоезда спасает правительство ДКР

Тимур Хакимов

Путь отступления правительства ДКР лежал через станции Основа и Змиев на Луганск. На ст. Основа к эшелону присоединились луганские отряды во главе с Ворошиловым, которые все это время сдерживали немцев, значительно превосходивших их по численности и вооружению. Тут же Артем получил телефонограмму о том, что немцы уже заняли город и станцию Змиев — единственный путь, по которому можно было пробиться на Луганск. Фактически правительство ДКР оказалось в окружении. После короткого совещания, в котором участвовали Артем, Рухимович и Ворошилов, было решено во что бы то ни стало пробиваться через Змиев. Вряд ли члены правительства ДКР смогли бы осуществить свой дерзкий план, если бы им на помощь не пришел бронепоезд Людмилы Мокиевской-Зубок, единственной в истории женщины – командира бронепоезда, осуществивший невероятный прорыв немецких линий и вышедший в тыл наступавшим немцам. Антонов-Овсеенко так вспоминал этот эпизод: «Наши части, успешно сражавшиеся на харьковском направлении, оказались отрезанными от основных сил Красной армии. Тогда бронепоезд Мокиевской прорвался к Харькову и вывел из окружения штаб и оборонявшие город советские войска». 9 апреля правительство Донецкой республики прибыло в Луганск, идеологический и организационный оплот Клима Ворошилова. Хотя и в этом «оплоте» было неспокойно. В. В. Корнилов приводит воспоминания Селявкина, который командовал одним из бронепоездов, сопровождавших ценные грузы из Харькова: «в городе бесчинствовали анархисты и эсеры, наводя панику на население… Пронюхав, что мы эвакуируем большие ценности, анархисты решили захватить их и под прикрытием трех автобронемашин напали на комендатуру. Команда бронепоезда, стоявшего вблизи здания комендатуры, открыла огонь из скорострельных пушек и рассеяла бандитов»

Большевики Донбасса и Киева против УНР

Тимур Хакимов

За два месяца до провозглашения Донецко-Криворожской Советской Республики 4 (17) декабря 1917 года в Киеве по инициативе большевиков был созван Первый советский съезд Украины для попытки перевыборов Центральной рады и создания советской Украины. Но на съезд прибыли без приглашения 670 делегатов от «Селянской спилки» и 905 делегатов от украинских армейских организаций. Прибывшие сами выписали себе мандаты делегатов, после чего 125 большевиков оказались в меньшинстве. Под давлением разъяренной, к тому же разогретой спиртным толпы, мандатной комиссии пришлось самораспуститься. Открывавший съезд председатель киевского комитета большевиков Владимир Петрович Затонский был попросту избит националистами. Примерно в это же время (9 декабря), в Харькове открылся III Областной съезд Советов рабочих и солдатских депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов. В газете «Известия юга» сообщалось: «часть из покинувших краевой (киевский, прим.) съезд прибыла в Харьков и предлагает областному съезду… объединиться для совместного обсуждения политических вопросов». То есть, никто киевских большевиков в Харьков особо не приглашал.

Было решено назвать съезд «Съездом Советов рабочих и солдатских депутатов Украины при участии части крестьянских депутатов». Впоследствии – I Всеукраинский съезд Советов. Избран верховный орган власти — Центральный Исполнительный Комитет Всеукраинской Рады Рабочих, солдатских и крестьянских депутатов УНР (ВУЦИК, современники называли его «Цикука»), образовано правительство — Народный секретариат. Украина объявлена Республикой Советов рабочих, солдатских и селянских депутатов.

Интересны выдержки из резолюций: «съезд… признавая Украинскую Республику, как федеративную часть Российской республики, объявляет решительную борьбу гибельной… политике Центральной Рады…»

И отдельная резолюция о Донбассе:

…Донецкий и Криворожский бассейны представляют собою область однородную в хозяйственном отношении,

…съезд… протестует против преступной империалистической политики руководителей казачьей и украинской буржуазных республик, пытающихся поделить между собою Донецкий бассейн, и будет добиваться единства Донецкого бассейна в пределах Советской Республики».

РЭП СБУ ЛУГАНСК-БРЯНКА

2014 год, Луганск, записано в захваченном повстанцами здании СБУ

Всем нашима братьям, которые находятся рядом с нами в этой теме. Мы брянковское подразделение город Луганск СБУ посылаем привет. Не вешайте нос, ребята. Победа будет за нами!

Для поддержания бодрости духа

Шлем всем привет и рэпчик братухам.

Пусть взгляд наш уставший и во рту сухо

Улыбки натянем от уха до уха.

Вся наша Рада

России не рада,

Рвут на куски они гроздь винограда.

Нам ваше НАТО

Вовсе не надо

И мы не желаем детям гей-парада!

Ныне заахал заохал холоп

О панский порог разбил себе лоб

Но ни шагу назад — только вперед!

Ловите, типы, титушкин хип-хоп! Read more

Товарищ Артем поднимает шахтерское рабочее движение в Австралии и Донбассе

#Донбассвогне

Тимур Хакимов

Федор Андреевич Сергеев, более известный как «товарищ Артем» (подписывался «Артем (Сергеев)»), (7 (19) марта 1883 года — 24 июля 1921 года) — российский революционер, советский политический деятель.Член РСДРП(б) с 1902 года, основатель Донецко-Криворожской советской республики, близкий друг Сергея Кирова и Иосифа Сталина. Родился в 1883 году в селе Глебово Фатежского уезда Курской губернии в семье государственного крестьянина Андрея Арефьевича Сергеева, ставшего подрядчиком-артельщиком по строительству. В 1888 вместе с семьей переехал в Екатеринослав, где в 1892—1901 учился в местном реальном училище, которое окончил. Затем с 1901 года обучался в Императорском Московском техническом училище (ныне МГТУ им. Баумана). В том же году вступил в РСДРП. 2 марта 1902 года организовал студенческую демонстрацию, был арестован, исключен из училища и полгода отсидел в воронежской тюрьме. Получив «волчий билет» (запрет обучаться в вузах России), решил продолжить образование за границей. В 1902 эмигрировал в Париж, где обучался в Русской высшей школе общественных наук М. Ковалевского, слушал лекции Ленина, сблизился с семьей известного ученого Мечникова.

15 марта 1903 года возвращается в Россию и начинает нелегальную революционную деятельность в Донбассе. В январе 1905 года прибыл в Харьков, работая на паровозостроительном заводе, организовал революционную группу «Вперед», готовившую вооруженное восстание, возглавил большевистскую организацию. В декабре возглавил восстание в Харькове, быстро подавленное войсками. В декабре 1909 Особое присутствие Харьковской Судебной палаты приговорило его к пожизненной ссылке в Восточную Сибирь. Этапирован в село Ипыманское на Ангаре, Иркутской губернии. В 1910 году бежал за границу через Японию, Корею, Китай в Австралию. Жил в Харбине, Нагасаки, Гонконге, в Шанхае около года проработал в качестве кули. К июню 1911 он появился в Австралии, где основную часть времени прожил в Брисбене. К концу 1911 стал влиятельным лидером в Ассоциации Русских Эмигрантов Брисбена. Участвовал в деятельности Австралийской Социалистической Рабочей Партии, за организацию несанкционированных митингов сидел в Брисбенской тюрьме. За усилия объединить русских и австралийских рабочих, с его слов, «как класс, единую общественную группу»  Артема до сих пор помнят в кругу радикалов штата Квинсленд. Был известен под псевдонимом «Большой Том» и под именами Артем, Артимон, получил британское подданство. Эпизоды из его жизни положены в основу романа современного австралийского писателя Тома Кенилли «Народный поезд» (Tom Keneally, The People’s Train), опубликованного в 2009 г.1 мая 1917 организовал маевку в городе Дарвин, после чего вернулся в Россию через Владивосток. В июле 1917 прибыл в Харьков и вскоре возглавил большевистскую фракцию Харьковского совета, в 1918 году возглавил Донецко-Криворожскую советскую республику. Погиб в 1921 г. во время испытания аэровагона, возвращаясь из Тулы в Москву. Похоронен на Красной площади в Москве в братской могиле. Сын Артема, взятый после смерти отца на воспитание Сталиным, верил в то, что катастрофа была подстроена:— Катастрофа аэровагона, в котором возвращалась делегация после посещения Подмосковного угольного бассейна, судя по всему, была делом рук Троцкого…— Думаете, катастрофа была подстроена?— Безусловно. Как говорил Сталин, если случайность имеет политические последствия, к этому надо присмотреться. Выяснено, что путь аэровагона был завален камнями. Кроме того, было две комиссии. Одну возглавлял Енукидзе, и она увидела причину катастрофы в недостатках конструкции вагона, но Дзержинский говорил моей матери, что с этим нужно разобраться: камни с неба не падают. Дело в том, что для противодействия влиянию Троцкого Артем, по указанию Ленина, создавал Международный союз горнорабочих как наиболее передового отряда промышленного пролетариата. Оргкомитет этого союза был создан за несколько дней до катастрофы. Троцкий в то время представлял очень большую силу…»

Продолжение следует

Скрипка

#Донбассвогне

Дмитрий Крутиков

Родился в Москве в семье рабочего. Дважды был ранен на фронтах первой мировой войны (ему угрожала слепота). С 1919 года сражался в рядах Первой Конной Армии. Начав заниматься литературой, чтобы набрать жизненный материал, исходил пешком центральную часть России, Украину, работал чернорабочим на шахтах Донбасса, в рыбацких артелях на Азовском море. В 1925 году вышла его первая книжка “Голуби”, на следующий год – “Васька-кочеток” (обе для детей). Профессиональная работа писателя продолжалась всего семь лет, но за этот короткий срок он успел написать несколько повестей. По одной из них (“Белый Канн”, 1930 г.)  режиссер Я. Протазанов поставил один из первых звуковых фильмов “Две встречи”. Наибольшую известность получил сборник рассказов “Люди конные” (1928).

Я отбрасываю воспоминания о месте. На земле, говорю я, и беру только то, что касается ночи, человека и скрипки. Не у Воли ли Карабутовой случилось то, о чем я хочу рассказать? Кажется, нет. Но тогда где же?

В обозе, на широком украинском возу лежал я, щурясь вот в такое же небо. В нем все необычайно. Вот этот звездный мир, что сверкал в меня отраженным солнечным голубовато–холодным светом. Небо словно лесная поляна, усеянная любовными фонариками Ивановой ночи. А дальше, а выше сонмы таких же миров, которых я не вижу. И Федька Шуляк не видит, а Федька необычайно зорок. Он видит звезды днем. Никто, кроме меня, ему в этом не верит, и он хлестко ругается. Федька сидел с Ясеком на соседнем возу, сосредоточенно курил, слушал и, может быть, думал свою думу о далеком хуторе, над которым висит такая же ночь.

Ясек – Ясь Стрижалковский – доброволец, воспитанник сиротского дома. Он строен и миловиден, как девушка. Голос его журчит перекатами, и лицо с большими, всегда чему–то удивленными глазами, побледнело от лунного света и волнения. Я следил за ними.

– Федя, – говорил Ясек и прикладывал руки к груди.

– Федя, скрипка такой инструмент, такой нежный, хороший инструмент! Он лучше флейты. Вы думаете, это граната Новицкого, в которой пять три четверти фунтов пироксилина? Или это граната репчатая и похожая на лимон? Или это пулемет Шварц Лозе? Ах, нет, Федя! Скрипка хуже. Она не ранит, а прямо… прямо в сердце – и наповал. Когда я в первый раз взял эту прекрасную смерть в руки и только тронул смычком, вот так, чуть–чуть, ее первую струну, то я уже был убит. Я и теперь убит. Для вас, Федя, ваш мир. Для меня – мой. Для вас война – это… ну, как сказать? – убивать, что ли. Убивать, ходить с места на место, убегать, наступать, есть, пить и, простите меня, Федя, грубо ругаться. Для меня… Для меня – это музыка. Вы только послушайте, как поет каждая пуля, как поет каждый снаряд. Одни задорно, как будто стадо ребятишек на лугу. Другие – угрюмо, зловеще, как осенний ветер под окнами и в трубе вашей хаты. А в хате, может быть, больная мать или сестра. Третьи – жалобно, как дети, когда их несправедливо обидят. Как дети–сироты. Вот, вот… Люди не напрасно зовут пулю на излете сиротой. Дети – они долго и с надрывом плачут и даже во сне всхлипывают. А пулеметный огонь? Вы понимаете меня, Федя? Ах, как хорошо, что вы меня понимаете! Пулеметный огонь – это целая симфония. Это жуткие и сладостные сонаты. Вы помните бой под Лачиновой, когда они подпустили нас к брустверу и открыли огонь в сорок восемь пулеметов? Мы тогда легли и долго не могли подняться. Вы лежали недалеко от меня и, кажется, ругались. А я, ой, я лежал в сладкой истоме и слушал. Понимаете? Мне казалось, что это не поле в окопах и проволоке, а плавни в камышах, а я в лодке. Выходит ослепительное солнце, и через меня несчетными стадами летят лебеди. Так, знаете: шуюшуу или сссысииюссии. И шуршат камыши, и вода под лодкой слегка булькает. А ведь это просто, Федя. Это у них пулеметы обрабатывались, и в кожухах кипела и булькала вода. Или возьмите вы конную атаку. Когда эскадрон в полном составе развернулся в лаву и несется навстречу врагу. Вы заметили, Федя, как стонут и всхлипывают на бегу лошади?

– Знаешь, парень, давай помолчим за атаку. Ей–бо, спать охота. Завтра расскажешь. Давай кемарька* задавим. В разведку утром не послали бы… А я тебя понимаю. Ей–бо!

Федька зевал, возился, и под ним скрипел воз. Ясь тяжело вздыхал и печально соглашался.

–  Давайте, Федя. Спокойной вам ночи.

В ответ Федька храпел. Тихо гасли вверху светляки Ивановой ночи…

Ясек стоял перед командиром, покорный, взволнованный, с глазами, полными слез, и просил:

– Пустите, товарищ командир… Пустите.

Командир качал головой и теребил рукой концы своих черных пушистых усов.

– Куда ты? Ну? От работа с сосунами! Пятнадцать годов хлопцу, и он туда же.

– Я возьму мою скрипку, товарищ командир. Она в обозе. Пусть мне дадут цивильное платье, и я пойду. Я им буду играть и… и все узнаю.

Командир жеребцом покосился на Ясека, и по лицу его пробежала чуть заметная тень улыбки.

– Хм! Ты дело говоришь. Хм! Иди.

Он повернулся к старшине Егору Потатуеву и приказал:

– Послать пацана. Достать ему липу, барахла и пусть сваливает.

Ясек убежал за старшиной.

Дело было крепкое. В тылу у белых собрать сведения и вернуться вовремя. Три попытки до того были пусты. Собственно, пусты только две. Третья дала кое-что. При ней был изрублен Мартын Боговчук – конник первого взвода. Об этом мы узнали позже. В этот раз ушел Ясек. Он шел с радостью. С наивной детской радостью.

И когда он встал перед командиром, одетый в крестьянское платье и соломенную шляпу, со скрипкой в руках, весь эскадрон прибежал посмотреть на него.

– Товарищ командир, – говорил Ясек, и глаза его светились огоньками Ивановой ночи. – Верьте мне. Я их зачарую. Вот слушайте.

Он приложил скрипку к тщедушной груди и заиграл.

Ржали кони в широкой степи. Степь перекликалась едва уловимыми ковыльными шорохами. Степь плескалась ласковым, похожим на ласки матери, ветром. Стояли курганы татарских времен. Жуткие и таинственные. Реяли в синей шири беркуты и кобчики и клекотали и кычили. В хуторах загорались и гасли зори. В хуторах рождались и таяли девичьи песни.

– Ах, став, мой став, мои плакучие вербы. Где мой милый, где любимый мой? Скажите, подруги, вы не видали моего милого? На нем белая рубаха с вышитым воротом. На нем широкий малиновый пояс это я ему ткала в зимние ночи. Он лучше тополей, что за нашими хатами ласкают головами небо. Ах, подруги мои, где мой милый? Мне душны одинокие ночи в моей комнате. Нет моего милого. Его я люблю. Ой, как люблю я…

Стояли курганы казацких времен. Шумела шелестом степь… Взрывалась степь. Налетали смерчи. Вал на вал. Тьма и молния. – Лязгало железо о железо. Скрежетали зубы людей и коней. Развертывались алые полотнища.

– Ой, милые подруги. Остановите коней. Остановите потому, что впереди я вижу милого.

– Мы не можем остановить коней. Их ведет твой милый, а он как раненый олень.

Я понял. Ясек играл атаку. Начало ее. Когда он кончил, тишина долго плавала в предвечерней синеве, и командир смотрел себе под ноги, закусив левый ус. Долго стоял он так, кургузый, литой из чугуна, и Ясек повернулся к нам и приложил палец к губам.

– С–с–с–с!

Он сам спугнул думы командира.

–  Да, –  сказал командир, – добре играешь. Ступай. Як не ты… то… Иди.

Ясек ушел. Мы ждали три дня. И еще три. Срок кончился, и Ясек не вернулся.

Часто по вечерам я видел, как командир выходил за околицу села и садился на старый тополевый пень.

Он задумчиво мерил глазами пыльную дорогу, по которой ушел Ясь.

В то местечко, куда ушел он, мы ворвались на восьмые сутки. В полдень мы нашли Яся. Закоченевший труп его висел на телеграфном столбе, и на ногах у него висела скрипка с разбитой декой.

Я слыхал разговор Федьки с пулеметчиками.

– Чертова отрава, – говорил Федька. –  От играл человек! Видкиля що бралось? Такой пацан, шо и в сопли утопнэ, а як заграе – сам утопнэшь. На шо було посылать! Хиба ту сволокоту добрым визмешь? Э, ни! Нема в них сердця. Ну й и не будэ головы. Нехай!

 

* Кемарька задавить – поспать.

Донецко-Криворожская Республика

#Донбассвогне

Тимур Хакимов

Почему необходимо так подробно остановиться на истории подписания Брестского мира? Дело в том, что с этим событием самым непосредственным образом связано создание Донецко-Криворожской Республики. 30 января (12 февраля) 1918 г., за несколько дней до начала австро-германской оккупации, и в тот же день, когда Советское правительство Украины переехало из Харькова в Киев, на IV областном съезде Советов рабочих депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов в Харькове, в отеле «Метрополь», была провозглашена Донецко-Криворожская Советская Республика. 14 февраля был избран Совнарком республики под председательством Артема (Федора Андреевича Сергеева). Наркомы: по делам управления — С.Ф. Васильченко, по делам финансов — В.Н. Межлаук, труда — Б.И. Магидов, народного просвещения — М.П. Жаков, по судебным делам — В.Г. Филов, по военным делам — М.Л. Рухимович, госконтроля — А.З. Каменский. Символично, что этот день был первым в новом летоисчислении, или «новом стиле». На сегодняшний день история ДКР видимо, подробнее всего описана донецким политологом и историком В.В. Корниловым в его книге «Донецко-Криворожская республика. Расстрелянная мечта».

На съезде с докладом об организации власти в Донбассе и Криворожье выступил С. Ф.  Васильченко, придерживавшийся мнения, что в основе создания Советского государства должен лежать принцип территориально-производственной общности областей: «самодовлеющей в хозяйственном отношении единицей является Донецкий и Криворожский бассейн. Донецкая республика может стать образцом социалистического хозяйства для других республик». Провозглашенная автономия претендовала на Екатеринославскую, Харьковскую, часть территории Херсонской губернии, а также территорию нынешней Ростовской области с Ростовом-на-Дону, Таганрогом и Новочеркасском.

Короткая предыстория: еще в царское время значительный вклад в административное обособление Донецкого угольного бассейна и Криворожского рудного района внес Совет Съезда горнопромышленников Юга России (ССГЮР). Уже с конца XIX в. предприниматели начали указывать на «экономическую неделимость» Донбасса в составе России. После Февральской революции 1917 осуществлением этой идеи стало создание в марте 1917 года особого Донецкого комитета (руководитель — инженер М. Чернышов). Летом 1917 года, когда возник спор между Временным правительством и Центральной Радой о распространении юрисдикции последней не только на земли, исконно считавшиеся Малороссией, но и на Новороссию и часть Донбасса, именно руководство ССГЮР обратилось к Временному правительству с настоятельным требованием не допустить передачи «южной горной и горнозаводской промышленности — основы экономического развития и военной мощи государства» под контроль «провинциальной автономии и может быть даже федерации, основанной на резко выраженном национальном признаке». Глава ССГЮР Николай фон Дитмар указывал: «Весь этот район как в промышленном отношении, так и в географическом и бытовом представляется совершенно отличным от Киевского… это подчинение диктуется вопросами не целесообразности и государственными требованиями, а исключительно национальными притязаниями руководителей украинского движения». Комиссия Временного правительства 4 (17) августа направила Генеральному секретариату Центральной Рады «Временную инструкцию», согласно которой его юрисдикция распространялась лишь на 5 из 9 заявленных губерний — Киевскую, Волынскую, Подольскую, Полтавскую и Черниговскую, да и то за исключением нескольких уездов. Кстати, в апреле 1918 года, когда к Харькову подступали немцы, именно на эту инструкцию ссылался Артем (Ф. А. Сергеев), протестуя в радиограмме кайзеру Германии против оккупации Донбасса. «Этот документ на четвертушке бумаги со смазанным лиловым штампом был доставлен главнокомандующему наступающих германских войск генералу Эйхгорну. Три раза переводчик читал генералу удивительный документ. «Это шутка? — спросил генерал. — Господин товарищ Артем — чорт возьми! — считает себя в состоянии войны с Германией». Секунду генерал колебался: лопнуть ли от возмущения или, схватясь за ручки кресел, захохотать до слез…» — так описывает эту сцену А.Н. Толстой в повести «Хлеб».

Сто книг про АТО: и бомбами, и книгами

Нина Ищенко, Елена Заславская

На днях на Украине был принят закон, в котором Россия признается агрессором, а территории ЛНР и ДНР — временно оккупированными, хотя доказательств присутствия российской армии на Донбассе до сих пор нет. Однако такое сотворение параллельной реальности неудивительно: Украине уже четвертый год воюет с Россией, разрушая города Донбасса и убивая жителей республик. И пишет об этом книги. 

Четвертый год войны в Донбассе. Люди устали от бытовой неустроенности, постоянных проблем, блокады и войны. Нередко можно услышать, что худой мир лучше доброй ссоры, что мы рано или поздно вернемся на Украину, что без вмешательства России мы были бы в составе Украины и у нас не было бы никаких проблем. Основной летймотив этих рассуждений сводится к тому, что в высших сферах делят власть, а мы, простые люди, ничего против Украины не имеем.

Однако это не значит, что Украина не имеет ничего против нас. За годы войны украинская идеология нашла воплощение не только в политических ток-шоу и обстрелах донбасской земли, но и в целом ряде художественных произведений. Патриоты и свидомые украинцы, воюющие против сепаров и российских агрессоров — это уже не только штампы украинской пропаганды, это литературные образы, которые эмоционально более эффективны и долговечны, чем плакаты и газетные статьи (хотя их воздействие тоже никто не отменял)

В развитие мифа о Небесной Сотне, на котором строят современную украинскую идентичность, формируется и книжная сотня, как назвала свою работу киевлянка Анна Скорина. Это более ста опубликованных на Украине книг о войне с Россией на Донбассе, от детских стихов и сказок до военных мемуаров и поэтических хроник войны с украинской стороны. Среди авторов как известные писатели (Сергей Жадан), так и никому неизвестные волонтеры. Книги и на русском (40 книг), и на украинском языке (139 произведений). В разработке нового украинского культурного кода участвуют и бывшие луганчане. Лидер среди издательств военной литературы — харьковское издательство «Фолио».

Публикуем список Анны Скориной: Read more

Брестский мир

Тимур Хакимов

Брестский мир — мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года в Брест-Литовске представителями Советской России с одной стороны и Центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Османской империи и Болгарского царства) — с другой.

Ратифицирован Чрезвычайным IV Всероссийским Съездом Советов 15 марта и германским императором Вильгельмом II — 26 марта 1918 года.

26 октября (8 ноября) Второй всероссийский съезд Советов принял Декрет о мире, в котором предложил всем воюющим государствам немедленно заключить перемирие и начать мирные переговоры. Но отказ Антанты поддержать мирную инициативу Советского правительства вынудил Совнарком стать на путь сепаратных переговоров о мире с Центральными державами, которые были крайне заинтересованы в ликвидации своего Восточного фронта и пополнении истощившихся ресурсов за счет восстановления экономических отношений с Россией и поэтому немедленно откликнулись на советское предложение.

Очень интересно описывает ход Брестских переговоров главнокомандующий германской армией генерал Эрих Фридрих Вильгельм Людендорф в книге «Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг.»: «вопрос сводился к тому, будут ли эти переговоры вестись так, чтобы мы могли перейти в наступление и успешно закончить эту титаническую борьбу, чтобы избежать печальной судьбы побежденных… все лозунги Антанты о праве наций на самоопределение, об отказе от аннексий и контрибуций, о разоружении и свободе морей были сплошной химерой».

Read more

От разжигателя к пацифисту: мастер-класс от Евгении Бильченко как переобуться в прыжке

Нина Ищенко, Елена Заславская

Слово мир очень часто звучит в Донбассе. Это одно из самых частых пожеланий на Новый год и Рождество. Вот уже четвертый год как слово мир наполнилось для жителей Донбасса конкретным содержанием: мир это когда не сжигают заживо людей, как 2 мая 2014 года в Одессе, мир это когда не наносят авиаудары по центру Луганска как 2 июня и не бомбят донбасские города, как бомбили Станицу Луганскую 3 июля 2014 года,  мир это когда  уроки начинаются 1 сентября, а не откладываются на месяц из-за обстрелов, мир это когда в библиотеке читают книги, а не выгребают осколки, мир это когда в родной город летают самолеты и ездят поезда, когда в домах есть свет, вода и газ, а ремонтников не убивают при починке коммуникаций, когда не боишься за жизнь родных и близких людей, когда окна в твоем доме не заклеены скотчем крест-на-крест, а вдоль улиц не появляются все новые дома разрушенные градами. Слово мир совершенно особенное для каждого жителя ЛНР и ДНР, и борьба за мир для нас не просто слова. Поэтому мы не смогли остаться в стороне от ситуации, когда борцами за мир себя называют те, кто еще недавно разжигал эту войну.

В начале прошлого года в числе борцов за мир оказалась украинская поэтесса, доктор культурологии и общественный деятель Евгения Бильченко. В 2014-м году она активно поддержала Майдан, гордилась тем, что состоит в организации украинских националистов Правый сектор (позывной Дон Кихот). После трагедии 2 мая в Одессе взгляды Евгении не изменились, и с лета 2014-го года она стала волонтером в так называемой зоне АТО: закупала для украинских военных  вещи, амуницию, тактические обвесы для стрелкового оружия и собирала денежные средства на фронтовые нужды, выкладывая в своем блоге сканы квитанций и расписок от жертвователей, а также свои фотографии с благодарными военными. И вдруг на третий год войны Евгения прозрела. Она поняла, что война это плохо, и хочет донести это знание до жителей Москвы и Петербурга.

Странный выбор. Россия ни с кем не воюет. Идет война между Украиной и республиками Донбасса. Если человек хочет бороться за мир, то естественно было бы делать это на Украине и в Донбассе.

Ведь на Украине только в рамках шести прошедших в 2014-2015 годах волн мобилизации на военную службу были призваны 210 тысяч человек. При этом, начиная с третьей волны мобилизации под нее подпадают военнообязанные, не проходившие службу в армии. За уклонение от призыва лишают свободы на срок от двух до пяти лет. С 2016 года украинским военным повышают минимальную зарплату до 300 долларов США, что увеличило количество контрактников в украинской армии. Численность армии растет, и деньги на армию дополнительно собирают с украинцев. Начиная с 2014 года каждый гражданин Украины выплачивает из своих доходов военный сбор 1,5% от объекта налогообложения. Казалось бы, если человек хочет бороться с войной, ему есть где приложить свои усилия, однако Евгения этого не делает.

Проводит ли она какие-то пацифистские акции в городах Донбасса? По понятным причинам нет, ведь Добровольческий украинский корпус Правого сектора, которому активно помогала Бильченко, 2 года воевал на донецкой земле, против народных республик, уничтожая мирных жителей и совершая военные преступления.

Итак, в Донбасс Евгения не ездит. Но может быть она пытается наладить диалог Украины и Донбасса в Киеве, на украинской территории? Снова нет.  В актив своей миротворческой деятельности Евгения вносит “Омс” — киевский фестиваль “Осень-мир-стихи”, проведенный осенью 2017 года. Цель фестиваля — “объединить через города, через городскую идентичность, через культуру, поэзию, гуманизм разные города в странах между которыми существует межэтнический и гражданский конфликт”.  Кого же она приглашает на этот фестиваль?  Представителей Харькова, Киева, Одессы, Минска и Петербурга. Видимо, профессор Бильченко считает, что это именно те города, между которыми существует этнический конфликт и где пацифизм нужнее всего.  

Итак, ни Украина, ни Донбасс не являются ареной миротворческих инициатив поэтессы и общественного деятеля Евгении Бильченко. Куда же летает наша голубица мира?

В течение 2017 года Евгения совершила несколько поездок в Москву и Санкт-Петербург, организовала в России несколько творческих выступлений, одно из них на блогерском канале, записала рок-альбом, участвовала в несанкционированных митингах и пикетах, проводимых на территории РФ представителями местной оппозиции. Во время своих поездок Евгения призывает Россию и Украину выйти на разумный диалог для прекращения политического конфликта и установления мира на Украине, считая, что обе стороны должны отказаться от предрассудков.

Как мы видим, активистка Майдана Евгения Бильченко сделала все от нее зависящее, чтобы на Украине была та власть, которая там сейчас ведет войну — националистическая и антирусская, но бороться с национализмом и предрассудками она ездит в другую страну.

Такое направление деятельности поэтессы кажется странным не только нам. Хотя несколько ее выступлений в России прошли спокойно, но в декабре 2017-го года во время чтений в Москве Бильченко была задержана полицией по обращению неравнодушных граждан (отпущена без протокола).

Удивляет в этой ситуации реакция большей части пророссийских блоггеров. Люди, поддерживающие Донбасс с самого начала войны на Украине и выступающие против националистического правительства современной Украины, встали на защиту Евгении. Российский писатель-военрук Захар Прилепин называет её отличным поэтом, а поэт-военкор Анна Долгарева — человеком, у которого остались глаза и совесть. Коммунист Андрей Манчук считает, что каждый честный человек обязан помогать Бильченко в России, а одессит Денис Селезнев призывает организовывать ее выступления не только в России, но и в Донецке.

Защитники Бильченко заявляют, что деятельность Евгении — это шаг на пути к миру, так как Евгения раскаялась и выступает против украинской идеологии. Однако по ее собственным словам Евгения по-прежнему верна идеалам Майдана и считает, что все беды Украины от того, что эти идеалы не воплотились нужным образом. Во всех своих выступлениях Евгения поддерживает украинскую идеологему о том, что идет война между Россией и Украиной, а Донбасс в этой войне как бы и не участвует — народных республик нет в культурном пространстве Евгении, как и в информационном пространстве украинской пропаганды.  

Между тем Донбасс является субъектом политики. Украина воюет против ЛНР и ДНР, образованных в результате референдума. Если отказаться от штампов украинской идеологии, то Евгении пришлось бы называть вещи своими именами: “Да, я поддерживала военную агрессию Украины против независимых республик Донбасса. Я, профессор, не знала, что нации имеют право на самоопределение. Я, гуманистка, не догадывалась, что все нации имеют такое право, а не только моя, украинская. Я, борец за европейскую культуру, не могла даже представить, что захватническая война это преступление против человечества”. Когда автор научных статей и трех монографий по культурологии высказывается в стиле “я вдруг прозрела, война это плохо!”, это ставит под вопрос искренность и самого автора, и его группы поддержки.

Мы считаем, что бороться за мир нужно там, где идет война, в разжигании которой борцунья активно участвовала, а не там, где много уютных кафе.  Пока голуби мира летают не там, где необходимо, а там, где вкусные печеньки, это шаг не к миру, а в другую сторону.